Волна жгучей обиды ударила в голову. Я попыталась его оттолкнуть, уперлась ладонями в его каменную грудь, замотала головой. Но он держал крепко, сжав мой затылок до боли.

Тогда я сделала единственное, что могла. Я с силой прикусила его нижнюю губу. Я почувствовала соленый металлический привкус крови на языке.

Дмитрий с глухим рыком отпрянул, словно его ударило током. Повисла звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая только нашим сбитым дыханием. Я смотрела, как на его рассеченной губе медленно набухает яркая алая капля.

Инстинкт самосохранения вопил от ужаса. Рассудок кричал, что я только что подписала себе приговор и Воронов меня просто уничтожит. Я инстинктивно вжалась в спинку дивана, но подбородок вздернула выше.

Но удара не последовало. Вместо слепой ярости в его глазах вспыхнуло совершенно другое, дикое пламя. Зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Он медленно провел большим пальцем по губе, размазав кровь по коже, а затем слизнул её остатки, не сводя с меня потемневшего, хищного взгляда.

– Дикая… – выдохнул он хрипло, с какой-то пугающей смесью восхищения и голода. – Значит, у котенка есть зубы?

Он не дал мне опомниться.

– Мне это нравится, – прорычал он.

В следующую секунду он снова накрыл мои губы, но теперь в этом не было желания наказать. Это была страсть, замешанная на адреналине. Я продолжала брыкаться, колотила его по спине, впивалась ногтями в кожу. Только, кажется, ему это дарило особое удовльствие. Вкус его крови смешался с моим дыханием, и это подействовало опьяняюще.

Я замерла, перестала сопротивляться. Я встретилась с его взглядом – темным, затягивающим, как омут. И испугалась. Не его. А того, что я готова прыгнуть в этот омут с головой.

В его глазах в этот момент не было ни прошлого, ни будущего. Только обжигающее настоящее.

– Ты сводишь меня с ума, Алина, – прошептал он мне в губы, срывая с меня футболку одним резким движением. – Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Одежда полетела на пол, смешавшись с книгами. Вопросы о его семье, о прошлом, о моей гордости – все это растворилось в жарком воздухе гостиной.

Это было не похоже на прошлые ночи. Я царапала его плечи, вымещая всю злость за свое положение, за отца, за собственную слабость. А он отвечал тем же – кусал мою шею, сжимал бедра до синяков, вбиваясь в меня так, словно хотел достать до самого сердца.

Впервые между нами не было нежности. Только животный голод и адреналин, смешанный с металлическим привкусом крови на губах. Я ненавидела его за каждый стон, который срывался с моих губ. Ненавидела его за то, что он так легко, по-хозяйски ломал мои барьеры, заставлял плавиться против воли.

Я выгибалась в его руках, царапала его спину и сгорала в этом порочном пламени. Я брала от него эту разрядку так же жадно и агрессивно, как он брал меня. Он, наверное, думал, что победил. Что слишком умело переключил мое внимание, заткнув меня сексом. Что ж. Пусть пока думает так.

И только к утру, глядя на его спящее лицо, я поняла одну пугающую вещь.

Задав вопрос о семье, я ударила в самую больную точку. Там, за железобетонным фасадом всесильного Воронова, скрывалась бездна, о которой я ничего не знала. И чтобы выжить рядом с ним, чтобы не потерять себя окончательно, я должна выяснить, какие демоны прячутся в его прошлом.

Возвращение в город ощущалось как резкое пробуждение. Лесная сказка – или, скорее, наваждение – закончилась. Черный внедорожник летел по трассе, разрезая слякоть колесами. За тонированным стеклом мелькали серые многоэтажки и угрюмые лица людей.

Дмитрий сидел рядом, уткнувшись в планшет. Он был одет в черное поло и брюки, но его внимание было прикованно к рабочим чатам. Тот дикий, страстный мужчина исчез. От него остался только тяжелый взгляд и наглая ухмылка. То ли он отлично умел маскироваться, то ли правда остыл, получив свое.

Дмитрий Александрович Воронов – циничная акула бизнеса. Я смотрела на его профиль украдкой и злилась. Как он может так быстро переключаться? Неужели для него это ничего не значило? Просто разрядка?

Меня пугало и одновременно восхищало его умение мгновенно надевать эту ледяную маску. И я должна была понять, зачем он это делает.

Машина плавно затормозила. Я очнулась от мыслей и посмотрела в окно. Сердце екнуло. Мы стояли не у ворот особняка. Мы были на Таганке. Прямо перед кофейней. Я даже на мгновение забыла как дышать. В голове сразу всплыли теплые воспоминания.

Я резко повернулась к Дмитрию. Он заблокировал планшет и достал из своего портфеля связку ключей и плотную папку.

– Держи.

Я приняла ключи дрожащими руками. Металл был теплым от его тела.

– Это…

– Твоя кофейня, – буднично произнес он, даже не глядя на меня. – Как я и обещал в контракте. Документы переоформлены. Формально владельцем числится мой холдинг – так безопаснее, чтобы твой отец снова не наделал глупостей. Но управляешь всем ты. Полный карт-бланш.

Я открыла папку. Дарственная. Генеральная доверенность на мое имя. Счета оплачены на год вперед. Я смотрела на эти бумаги, и вместо радости к горлу подступила едкая желчь. Это не подарок. Это оплата за мои стоны в брачную ночь, за мою покорность, за то, что я позволяла делать с собой все, что он хотел.

Но в груди все равно разлилось приятное тепло. Это был мой шанс вернуться к чему-то привычному.

Это была цена моего тела. Звучит отвратительно, но так у меня появится возможность сбежать. Или хотя бы это пережить год.

– И я правда буду просто работать? – прошептала я. Голос дрожал от обиды. – Как ни в чем не бывало?

– Я всегда держу слово, Алина, – он наконец повернулся и взял меня за подбородок, жестко фиксируя лицо. – Запомни это.

Его взгляд скользнул по моим губам, которые все еще саднило после выходных. Он оценивал свою работу.

– Ты можешь заниматься своим бизнесом. Играть в бариста, печь торты, делать что хочешь. Охрана будет снаружи, они не помешают, если не будешь делать глупостей. Воспользуйся этим шансом с умом. Развлекайся.

– Спасибо, – выдавила я.

Слово царапнуло горло. Это был глоток свободы, в котором я так нуждалась. Но вкус у него был тошнотворно-горький.

– Но есть условие, – его голос стал жестче, отрезав пути к отступлению. – В семь вечера водитель забирает тебя домой. Никаких задержек. Никаких «я не успела». Твой рабочий день заканчивается ровно тогда, когда я возвращаюсь домой. Потому что вечером ты нужна мне.

Снова эта золотая клетка. Поводок стал длиннее, но он все еще был крепко сжат в его руке.

– Я поняла, – тихо ответила я, опустив глаза на папку.

Я приняла правила игры. Пока что.

– И еще, – он кивнул на входную дверь кофейни. – Твоя сменщица. Лиза.

Я напряглась. Внутри все похолодело.

– Что с ней? Ты… ты что-то сделал?

– Я? Нет, – Дмитрий усмехнулся, достав из кармана сложенный лист бумаги и небрежно бросил его мне на колени. – Посмотри.

Я развернула лист. Это была распечатка с камер наблюдения ночного клуба «Неон». Дата – та самая ночь перед моей сменой. Время – 4 утра. На фото Лиза, живая, здоровая и очень пьяная, танцевала на барной стойке. Никакой температуры, никакого «я умираю, Алинка, подмени».

– Она не болела, – жестко прокомментировал Дмитрий. – Она бухала всю ночь. А потом позвонила тебе, зная, что ты безотказная дура, которая прикроет. И это было не в первый раз.

Я смотрела на фото, чувствуя, как мир рушится еще раз. Лиза… Я носила ей лекарства. Я выходила за нее в выходные. Я считала ее подругой, почти сестрой. А она просто использовала меня.

– Она врала мне… – прошептала я.

– Все врут, если позволять им это, – отрезал Дмитрий. – Она крыса, Алина. А крыс нужно вытравливать.

Он повернулся ко мне и посмотрел тяжелым, выжидающим взглядом.

– Она сейчас там. Пришла на смену, как ни в чем не бывало.

– И… что мне делать? – я растерянно посмотрела на него. – Ты ее уволишь?