Её пальцы дрожали.

– Вернусь к утру, – пообещал я, с трудом отрывая её руку от себя. – Иди в спальню. Запрись. Глеб за тобой присмотрит.

Я вышел в коридор, не оглядываясь. Там меня уже ждал Михаил.

– Машину к входу, – скомандовал я на ходу. – Поднять всех. Группу быстрого реагирования – на склад. Юристов – готовить документы.

– Понял. Что с Севериным?

– Найти, – процедил я сквозь зубы, чувствуя вкус крови во рту. – И привезти ко мне. Живым или по частям.

Как только за ним закрылась дверь, я медленно сползла со стола и облокотилась на него бедрами. Все тело все еще немного подрагивало.

Я обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь. Перед глазами стояла картина: Дмитрий, засовывающий пистолет за пояс, холодный блеск металла и его ледяные глаза.

Желудок скрутило от накатывающей тревоги. Перед глазами все расплывалось.

А что было бы, если бы я действительно попыталась сбежать? Как скоро дуло этого пистолета оказалось бы у моего виска?

Я невольно поежилась. Нужно привести себя в порядок. Смыть с себя его запах и липкий страх. Я поднялась, одернула разорванную юбку, поправила жакет. Волосы спутались. К щекам подступил жар.

Экономка видела, как он нес меня. Охрана все слышала. Теперь весь персонал знает, чем мы тут занимались. Для них я просто очередная подстилка босса, которой дали статус жены.

Я подошла к двери кабинета, ведущей в коридор, и дернула ручку. Заперто. Я дернула сильнее. Бесполезно.

Когда он успел меня запереть? Я этого даже не заметила.

Внутри все начинало клокотать. Но от злости усталость накатила с новой волной. Ладно. Он сказал «никуда не выходить». Видимо, он понимает это буквально.

Я развернулась и пошла в смежную дверь – в его спальню. Здесь было темно и прохладно. Огромная кровать, застеленная черным шелком. Мебель из темного дерева. Тяжелые портьеры. Все красиво, дорого и мрачно под стать хозяину.

Я быстро прошла через спальню в ванную комнату. Она была похожа на ту, что в гостевой, только больше и строже. Черный мрамор, хром, зеркала. Я закрыла дверь изнутри на щеколду. Глупо, ведь я здесь одна, но так было спокойнее. Скинула с себя испорченную одежду и встала под душ.

Теплая вода ударила по плечам, расслабляя напряженные мыщцы. Я потянулась к полке и взяла гель для тела. Он пах сандалом и хвоей, как Дмитрий. Я отдернула руку, словно обожглась. Я не хочу этим мыться. Не хочу пахнуть им еще сильнее. Я хочу смыть его с себя!

Но другого геля здесь не было. А запах… он был густым, терпким и мужским. Я осела на дно душевой кабины. Тело предательски среагировало – внизу живота снова сладко потянуло.

– Нет… – простонала я, закрыв лицо руками. – Хватит.

Он сводил меня с ума, буквально. И меня начинало это по-настоящему пугать. Даже сейчас, я ужасно волновалась за него. Ведь я не знала, что происходит.

Я сделала глубокий вдох и нашла кусок обычного твердого мыла без отдушек. Я сильнее этого наваждения. Я должна быть сильнее. Я не могу быть настолько зациклена на этом тиране.

Выйдя из душа, я завернулась в полотенце. На хромированной вешалке висел белый махровый халат. Я сняла его и нахмурилась. Он был небольшого размера. Явно не на Дмитрия с его широченными плечами.

У меня внутри все похолодело.

Чей он? Он водил девушек в свою личную спальню? Или он купил его для меня?

Но бирки не было. Халат не выглядел новым. Он выглядел… домашним. Меня уколола острая игла ревности.

Стоп, Алина! Тебя это не касается! Какая разница, кто спал здесь до тебя? Ты здесь по контракту.

Я надела халат. Но на душе все равно стало ужасно неприятно. Он пах порошком и чистотой. Никаких чужих духов. Это немного успокоило, но осадок остался.

Я вернулась в кабинет. Здесь царил хаос. Дмитрий в спешке смахнул со стола бумаги. Папки с документами валялись на ковре вперемешку с ручками. Смотреть на этот погром было невыносимо. Нужно привести все в порядок. Уборка всегда меня успокаивало и помогала разложить мысли по полочкам.

Я опустилась на колени и начала собирать бумаги. Аккуратно складывала листы в стопки, раскладывала папки на краю стола. Мой взгляд зацепился за синюю обложку из плотного картона. Она раскрылась при падении. На титульном листе знакомым шрифтом было напечатано: «Брачный контракт».

Я замерла. Я ведь так и не прочитала, что там написано мелким шрифтом. Знаю только общие фразы: «год брака», «фиктивный статус», «развод». Рука сама потянулась к документу. Надо хотя бы знать, с чем я останусь, когда он меня вышвырнет. Хотя вряд ли мне достанется хоть что-то. Да я и не претендую. Мне не нужны его кровавые деньги.

Внутри опять все сжалось в тугой узел, а тошнота подступила к горлу.

Я начала листать страницы. Пункт 2.1: «Супруга не претендует на имущество, приобретенное до брака…» – ожидаемо. Пункт 3.5: «В случае расторжения брака супруге выплачивается компенсация в размере…» – сумма была прочерком. Видимо, решать будет он.

Я перелистнула страницу. И мой взгляд споткнулся о раздел «Ответственность сторон». Пункт 4.2. Буквы заплясали перед глазами. Я моргнула, перечитывая еще раз. Медленно. Вникая в каждое слово.

«В целях оптимизации налогообложения, Супруга назначается номинальным Генеральным директором и единственным учредителем ООО «Вектор». В случае возбуждения уголовных дел в отношении деятельности ООО «Вектор», полная уголовная ответственность ложится на Генерального директора.».

Пальцы резко похолодели, словно я коснулась льда. Я выронила папку. Она с глухим шлепком упала на пол.

Я вспомнила его телефонный разговор. Господи. Он не просто купил меня. Он не просто сделал меня женой для картинки. Он сделал меня щитом. Если его накроют – сядет не Дмитрий Воронов. Сяду я.

Это все было ложью. Он дал мне кофейню, чтобы я почувствовала себя бизнес-леди и потеряла бдительность. Я – подставное лицо. Я – мясо, которое он скормит волкам, чтобы спастись самому.

Я будто по-настоящему проснулась только сейчас. Пелена спала. Вся эта неделя летела так стремительно: подготовка к свадьбе, церемония, «медовые» выходные в лесу… Я словно была под гипнозом.

Почему я не сбежала раньше? До того, как поставила подпись в ЗАГСе?

Алина, какая же ты дура…

Нужно было слушать Катьку. Нужно было бежать, прятаться в подвале, уехать из страны. Сделать хоть что-то до того, как этот… Воронов, завладел мной окончательно.

Я осела на пол, прижимаясь спиной к ножке стола.

Дура. Дура. Дура.

Я сделала глубокий вдох и попыталась унять дрожь.

Значит, всё, что было между нами, для него ничего не значило? Я для него просто подставное лицо, которое сядет в тюрьму, в случае чего?

Это не укладывалось в голове. В моей картине мира так поступают только с врагами. А он… он занимался со мной любовью (или просто трахал?), подарил кофейню и даже маме помог…

Конечно. Ему нужна была лояльная жертва. Которая даже не проверит, что подписала под угрозами ее семье. От этой мысли стало тошно. Хотелось стереть с кожи каждое его прикосновение.

Ладно. Алина, выдыхай. Слезами тут не поможешь. Нужно думать.

В дверь постучали. Я резко подскочила, судорожно поправляя халат. Папку с контрактом я машинально сунула под стопку других бумаг.

Замок со скрежетом повернулся. В кабинет вошел Глеб. Он даже не посмотрел на меня. Кивнул на выход.

– Ужин, – скомандовал он.

Я оторопела. Ощущение, что я в тюремной камере, а не в элитном особняке, усилилось стократно.

– А могу я зайти в свою комнату и переодеться? – тихо спросила я.

Я поплотнее запахнула халат. Хотя Глеб смотрел строго в стену. Видимо, приказ босса: «Руками не трогать, глазами не раздевать».

– Нет, – глухо ответил он, – Приказ – в столовую.

– Мне прямо в халате идти? – возмутилась я, а мои щеки вспыхнули. – Там же люди! Персонал!