Мы вошли в дом. В огромном холле горел приглушенный свет. Было тихо и пусто.

– Глеб проводит тебя, – бросил Дмитрий, снимая пиджак и бросая его на кресло. Он даже не посмотрел на меня. – Отдыхай. Завтра тяжелый день. Утром приедут стилисты и организаторы.

Я замерла на первой ступеньке лестницы.

– А вы?

Вопрос вырвался сам собой. Мне нужно было знать, где он будет. Чего ждать от него.

Дмитрий обернулся. Он медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабляя галстук. Этот жест показался мне пугающе интимным.

– А я, моя дорогая невеста, буду работать, – усмехнулся он. – Иди спать. Мою дверь ты знаешь, но советую сегодня туда не заходить. Я не в настроении быть джентльменом.

Я пулей взлетела по лестнице, чувствуя спиной его взгляд до самого поворота коридора.

Вбежав в свою комнату, я первым делом повернула замок. Щелчок металла принес крохотное облегчение. Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Слезы, которые я сдерживала весь вечер, наконец прорвались наружу. Я плакала беззвучно, закрыв рот ладонью, чтобы никто не услышал. Плакала от обиды, страха и бессилия.

Как он мог? Как отец мог так поступить со мной? Что будет с мамой, когда она узнает про это? Или папа скажет ей, что это счастливый брак по любви? А я жениха скрывала все это время…

Наверное, ей так будет даже лучше. Не знать всей правды.

Когда истерика немного отступила, я поднялась и прошла в ванную. Смыла макияж, стянула с себя это проклятое роскошное платье. Сейчас мне было мерзко от того, как я им наслаждалась несколько часов назад. Теперь оно валялось на полу зеленой лужей, и мне хотелось его сжечь.

Я нашла в шкафу (видимо, тоже приготовленную заранее) шелковую пижаму. Она была дорогой, нежной на ощупь. Но мне было противно надевать вещи, купленные им. Выбора не было – спать голой в этом доме я точно не собиралась.

Я забралась в огромную кровать. Постельное белье пахло свежестью и лавандой, но подушка показалась мне каменной. Свет я выключила, но сон не шел. Я лежала в темноте, прислушиваясь к каждому шороху дома. Где-то внизу хлопнула дверь. Потом послышались тихие шаги.

Я сжалась под одеялом, превратившись в слух. Шаги приблизились к моей двери… замерли. Сердце ухнуло в пятки. Дверная ручка медленно опустилась вниз. Дверь была заперта, но я знала: это его дом. У него наверняка есть ключи. Если он захочет войти – он войдет.

Я задержала дыхание, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки. Я отсчитывала секунды. Ручка вернулась в исходное положение. Шаги удалились в сторону кабинета.

Я выдохнула. Сегодня он меня не тронет. Он дал мне отсрочку. Четыре дня. У меня есть четыре дня до казни.

– Я так просто не сдамся, Воронов, – прошептала я в темноту. – Ты можешь купить мое тело, но душу ты не получишь. Никогда.

С этой мыслью я провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где меня преследовали черные глаза и запах хвои с табаком.

День начался с настойчивого стука в дверь. Я едва успела открыть глаза, как на пороге появилась миниатюрная девушка с двумя светлыми косичками. Бордовое платье, идеально накрахмаленный передник – она выглядела как героиня старого фильма про горничных.

Вчера у меня не было сил рассматривать персонал, но вкус у Воронова определенно имелся. И деньги тоже. Даже работники в этом доме выглядели безупречно.

– Доброе утро, Алина Сергеевна, – прощебетала она мелодичным голосом. – Извините, что разбудила. Дмитрий Александрович велел поднять вас ровно в девять. Меня зовут Анастасия. Я буду помогать вам.

Я с трудом села на кровати, протирая глаза. Голова гудела после вчерашнего стресса.

– Просто Алина, – отозвалась я. – И давай на «ты», пожалуйста. Мы, кажется, ровесницы.

Настя на секунду замешкалась, явно борясь с субординацией, но потом кивнула.

– Хорошо… Алина. Завтрак накрыт в малой столовой. Дмитрий Александрович просил передать, чтобы ты не задерживалась. В десять приедет команда организаторов, и он требует полный отчет о подготовке к обеду.

Я похолодела.

– Отчет?

– Да. Он сказал: «Пусть выбирает с умом, я проверю каждую деталь лично».

У меня внутри все сжалось. Он же говорил, что будет занят и я должна сама со всем разобраться. Проверял, не накосячу ли я и не сорву ли ему такое важное мероприятие?

Я чувствовала себя школьницей, которой нужно сдать экзамен строгому директору. Или, скорее, подчиненной, которая боится накосячить перед боссом.

– Я поняла. Дай мне десять минут.

Как только дверь за Настей закрылась, я пулей полетела в ванную. Умылась ледяной водой, пытаясь смыть остатки сна и липкого страха. Надевать чужую одежду не хотелось, поэтому я натянула свои вчерашние джинсы и футболку.

В шелковой пижаме, купленной Вороновым, я чувствовала себя содержанкой. А я пока еще просто пленница. Разница небольшая, но для моей гордости – существенная.

Выходя из комнаты, я невольно посмотрела на потолок. Две камеры в коридоре, по одной в каждом конце. Следит за персоналом? Или за мной? «Слепых зон» не видно. Он знает, когда я вышла, во что одета и сколько времени провела в душе. Жутко.

Настя ждала меня у лестницы. Мы спустились на первый этаж и прошли в столовую. Там же нас встретила экономка Анна Ильинична – очень приятная и добрая женщина. И что все эти милые люди делали в доме такого тирана?

На завтрак никаких излишеств. Стол был накрыт строго на одну персону: овсяная каша, тост, кофе и стакан апельсинового сока. Пахло очень вкусно и по-домашнему. Рядом с приборами лежал планшет.

– Это для связи с Дмитрием Александровичем, – пояснила Настя. – И для просмотра каталогов. Он сказал, что меню на свадьбу уже утвердил сам, тебе нужно выбрать только декор и платье.

– Какая щедрость, – буркнула я, садясь за стол.

Значит, еду он мне тоже выбрал сам. Видимо, решил, что мое мнение в этом вопросе неважно. Или просто не хотел, чтобы я «испортила» его идеальный банкет дешевыми вкусами.

Несмотря на то, что завтрак был очень вкусным, я ела без аппетита, чувствуя, как кусок встает поперек горла. От этого даже стало немного стыдно. Хотелось с большим уважением отнестись к работе того, кто это приготовил. Но ситуация не позволяла.

Планшет мигнул сообщением. Оно было от Дмитрия.

«Организаторы будут через 15 минут. Не подведи меня. Я увижу все, что ты выберешь».

Я отложила вилку. Аппетит пропал окончательно.

Ровно в десять двери распахнулись. В помещение буквально ворвалась группа людей: трое женщин с объемными кофрами, двое мужчин с папками и огромными чемоданами.

– Боже, какой типаж! Холодная весна, невинность, фарфор! – воскликнула высокая, статная женщина с пышной укладкой, мгновенно оценив меня цепким взглядом.

Я вжалась в спинку стула.

– Вы кто?

– Мы – твоя команда спасения, дорогая, – деловито проговорила она, подходя ближе.

– Я Анжелика, главный стилист. И у нас есть всего три дня, чтобы сделать из тебя королеву, достойную трона Воронова. Дмитрий Александрович ясно дал понять: никаких полумер. Все должно быть безупречно.

Настя испуганно отступила к стене. А я поняла: мой спокойный завтрак закончился. Началась дрессировка.

Остальные люди тоже представились. Я очень постаралась запомнить каждого, но уставший мозг отчаянно сопротивлялся. Женщины были ярко одеты, с идеальным макияжем, словно только что сошли с подиума. Мужчины – в строгих костюмах, подтянутые, профессиональные, но куда более разговорчивые, чем охрана Дмитрия.

Светлана, женщина с планшетом, оказалась главным организатором. Она тут же начала сыпать терминами: тайминг, кейтеринг, флористика. Двое мужчин, как я поняла, отвечали за техническую часть и программу вечера – ведущий и звукорежиссер. Еще одна девушка, самая тихая, раскладывала образцы тканей для декора.

Мозг взрывался от всего происходящего. Разве это не я должна была ездить к каждому из них, чтобы обговорить детали? Почему они приехали все ко мне, превратив столовую в штаб-квартиру?