Вытянул на поверхность меня за руку Корин. Мы вынырнули недалеко от пирса.
- Лея… - услышала я первым делом осуждающий упрёк. Но продолжать он не стал, подхватывая за талию и подплывая ближе к помосту. – Держись, - приказал, укладывая мои руки на край.
Убедившись, что я держусь и не утону, Корин одним сильным толчком заскочил на пирс, а потом вытянул меня, поставив на ноги и впиваясь злым взглядом в немом вопросе.
- Это не я, - попыталась оправдаться, сжимаясь от холода и сплетая руки на груди, чтоб не видно было намокшую грудь. – Села меня утянула на глубину, но я могла дышать. Она сказала, что мне ничего не угрожает.
Я замолчала, не зная, что ещё добавить.
- Мы же с Тирелом предупреждали насчёт русалок, Лея, - недовольно ворчал Тенебрей, увлекая меня за предплечье к бассейну. – Садись в воду, грейся и жди, когда я принесу сухую одежду. Пока дойдём до домика, ты замёрзнешь…
Сам Тенебрей тоже был мокрым, но это его не заботило. Пришлось подчиниться и прямо в платье залезть в бассейн, сняв только вымокшие туфли. Прямо в воде была каменная лавочка для сидения, на которой я и пристроилась. Пока Корин ходил за одеждой, я заняла себя расплетением мокрых волос.
Некромант вернулся быстро и занёс одежду в кабинку для переодевания. Сняв всё мокрое, я озадаченно рассматривала то, что он мне принёс. В стопке оказалась нижняя сорочка, которую я сняла и оставила в комнате, и какое-то странное платье без рукавов, большое для меня.
- Лея, прости, ничего другого я не нашёл. Твоё платье слишком нарядное, и тебе в нём будет неудобно, к тому же оно помнётся, пока будет сохнуть бельё... Я нашел чистое платье прислуги. Временно оно сгодится… надеюсь, - пояснил мне Тенебрей, успевший поменять мокрый свитер на рубашку и снявший обувь.
У меня просто не было другого выхода, как надеть то, что есть. Платье было болотно-зелёного цвета с овальным глубоким вырезом, и моя нижняя сорочка виднелась из-под него. Из-за того, что оно было велико, шов юбки оказался ниже талии, практически на бёдрах. Но не по размеру наряд спасли завязки спереди на лифе, которые я смогла затянуть по фигуре. Мешал теперь только длинный подол и совершенное отсутствие белья. Но это было лучше, чем ходить в мокром платье или одном покрывале. Я нерешительно вышла из переодевальни, подбирая полы и останавливаясь, чтоб услышать мнение жениха.
Он окинул меня тяжёлым, непонятным взглядом с ног до головы.
- Совсем плохо? – осторожно спросила я, перекидывая мокрые волосы на плечо. Их я успела наскоро обтереть.
- Нет, - ответил он коротко, и его глаза ещё больше потемнели. – Идём…
Я подхватила выжатое бельё и поспешила следом. Одежду на вежливое предложение некроманта понести не отдала. Не хватало, чтоб он ещё моё исподнее нёс… А в домике развесила как можно ближе к камину, чтоб оно поскорее высохло. Ходить без белья было непривычно, и мне не нравилось, но делать было нечего...
Свою одежду Корин развесил на заднем дворе. У него-то, в отличие от меня, запасные вещи тут имелись.
Я присоединилась к некроманту на кухне, где он доваривал уху. Когда овощи и рыба «дошли», Тенебрей заправил суп специями и сливками из крынки. А я помогла накрыть стол и нарезать хлеб, после чего мы принялись за обед.
Уха была восхитительна. Даже не ожидала, что у Корина получится так вкусно, съев всю свою порцию.
После обеда Корин принялся учить меня играть в настольную игру на специальной доске, которая называлась «го[5]», уступив мне белые камни и право первого хода. Мы играли и разговаривали о всяких мелочах. Новая игра увлекла меня, и, проиграв две партии, я всё же разобралась, как нужно действовать, чтоб не дать окружить свои камни и «съесть» их. Выиграв и отвоевав на игровом поле на несколько квадратов больше, искренне обрадовалась этому.
Наигравшись, мы отправились к сопкам, где, затаившись за камнями, наблюдали, как семейство гребенчатых виверн греется на тёплых камнях и поедает тушу овцы. Самка отрывала куски мяса и внутренностей, а два детёныша наперебой, кто ловчее и проворнее, пихаясь и подпрыгивая, выхватывали их из материнской пасти. Отец семейства, имеющий более яркую окраску чешуи, с весьма довольным видом обтирался рядом о каменистый уступ, почёсывая бока и шею и порыкивая от удовольствия.
- М-да, - протянул Тенебрей, смотря на это. - Опять сельчане будут жаловаться на драконов…
- Их убьют? – тихо задала я вопрос, оборачиваясь. Возле жилых и многочисленных посёлков крупных хищников, как правило, уничтожали.
- Убивают, если их появляется много… Но эта пара живёт здесь уже восемь лет, и это их второй выводок. После взросления родители прогоняют детёнышей. Они охраняют свою территорию от сородичей и отгоняют их, иначе те уничтожат их кормовую базу. Лучше иметь под боком этих, чем диких кочевых, налетающих стаей. Обычно виверны охотятся на медведей, оленей и кабанов, но когда выкармливают потомство, то пищи нужно больше, и тогда нападают на стада скота в деревнях. Без специального разрешения их убить здесь нельзя. Но нужно компенсировать потерю сельским… Отправлю завтра письмо лесничему. Он следит за этой территорией и водит в охотничий домик служанок, чтоб те убрались и пополняли запасы провианта, если нужно. Сами женщины сюда ходить боятся.
Я улыбнулась, радуясь такому решению. Виверны были распространёнными хищниками. Обычно они сами не приближались к поселениям, но в голодные годы случалось, налетали стаями на деревни и даже города. Конечно, как и все, я их боялась и знала, что они опасны. Не ожидала, что, понаблюдав за одним семейством десять минут, проникнусь симпатией к этому виду диких драконов. Горных виверн вблизи мне видеть не доводилось, они строили гнёзда высоко на скалах и в пещерах, где их достать было сложно.
- Идём, покажу кое-что ещё, - позвал меня Корин, подавая руку.
Мы пошли обратно в сторону дома. По пути я успела нарвать букет лесных цветов, чтоб поставить в вазу, и сплести венок, подарив его Корину.
Тенебрей привёл меня на небольшую лесную поляну, где между двух больших сосен был построен на дереве миниатюрный дом. Причём домик был крепким и основательным: с окнами, верандой, с одной стороны которой была удобная крепкая деревянная лестница, а с другой - верёвочная. Под домом располагались качели и лавочка, а неподалёку было выложено камнями кострище с низкими лавками вокруг.
- Как здорово! – восхитилась я, и сразу же захотелось посмотреть, что внутри домика. Отчего-то я не сомневалась, что там есть всё необходимое для жизни.
- Постой, Лея, - не дал мне вырвать руку из своей и убежать вперёд Тенебрей.
Корин отпустил меня, когда я остановилась, а сам подошёл к кострищу, порывшись в нём и потрогав зачем-то золу.
- Не показалось… - пробормотал он, поднимаясь с корточек. – Тут кто-то есть… – сделал он вывод. Быстро вбежав по лесенке вверх, скрылся в дверях детского убежища. Я подождала немного и, поняв, что опасности никакой нет, поднялась следом, оставшись ждать на веранде.
- Заходи, - позвал меня Тенебрей.
В домике действительно имелась низенькая детская кровать, стол с двумя стульчиками и даже небольшой шкаф. Корин исследовал шкаф.
- Тут кто-то живёт. Я мельком увидел тень, когда мы ходили на термали, но когда поднялся на скалу, никого не нашёл. Остались только едва примятые следы на лишайнике. А теперь убеждён, что здесь кто-то поселился.
Он указал на две потрёпанные сорочки, куртку в шкафу и заплатанные штаны. Одежда была настолько старой и изветшалой, что впору было выкинуть на помойку. А я обратила внимание на кувшин, наполненный водой, и высохшие следы от чашки на столе.
- Гном? – спросила я, посмотрев на размер одежды. Такие замшевые куртки из обрезков кожи были распространены среди небогатого городского населения. Корин в это время развернул рубашку.
- Или ребёнок, - сделал он ещё одно предположение.
- Может, ребёнок лесничего, о котором ты говорил? – предположила я.
- Нет, - резко ответил некромант. – Этот домик построили мы с отцом одной весной, ещё когда была жива моя мать… Он дорог как воспоминание. Лесничий знает, что сюда строго-настрого запрещено кому-либо ходить, а значит, кто-то нарушил герцогский указ и, помимо этого, охотится на запрещённой территории. Посмотри сама, тут кто-то ночует постоянно, лесничий же приходит из деревни изредка.
