Каким-то образом у нее получалось использовать магию несмотря на антимагические браслеты.

Вмешался Корин, отпустив тьму, что окутала тело женщины. Под маревом было не видно, что с ней происходит, но она истошно закричала, задергавшись как рыба, выброшенная на берег. Инквизиторы, держащие ее, отпрянули в стороны. Тьма отступила, и русалка перестала кричать.

- Это ты, тварь, подкинула в академию артефакт открывший разлом? – спросил подойдя к ней Тенебрей.

Глаза пленницы открылись и загорелись зеленоватым свечением. На что Корин поднял ногу, и наступил подошвой сапога на ее лицо, придавливая к полу.

- Ты еще не поняла, что тебе не преодолеть ментальную защиту никого из нас? И уж тем более не мою.

Глаза леди Нило погасли.

- Не только, - ответила она на вопрос довольно спокойным тоном. – Это я пронесла филактерию лича и помогла вселить в тело адептки. Жаль, что мой замысел не удался и в тот вечер никто не сдох.

Корин убрал ногу и отошел на два шага назад.

- Какова была цель?

- Хардин, - зло улыбнувшись некроманту, ответила русалка.

- Ты будешь умирать медленно и мучительно, - пообещал ей некромант. И сказано это было так спокойно и ровно, будто все уже было решено. – Уводите ее, - приказал Корин инквизиторам.

- Ты привёл меня сюда, чтобы я увидела это? – спросила я оракула.

- Именно…- ответил мне он. – Ну и разве тебе не интересно понаблюдать за лордом Тенебреем со стороны?

Я не ответила, ибо то, что увидела, мне совсем не нравилось.

Когда все осмотрела, Персципиатус поднял меня снова на поверхность.

Во дворе что-то происходило.

Истеда и Тенебрея я увидела стоящими у кучки догорающих в магическом пламени останков. Оба явно были расстроены.

Подойдя ближе, я увидела тлеющие останки и кости наполовину рыбы и наполовину человека.

- Она снова пыталась сбежать ваше Светлейшество, - потея перед начальством, оправдывался капитан. – Увидела у стены бочку с талой водой, обездвижила конвоиров и рванула к ней.

- Ну вот… А говорила бессмертна! – огорчился Истед будто прослушав подчиненного, и брезгливо посмотрел на останки.

Тенебрей присел, вынув кинжал из сапога и поддев лезвием, поднял в воздух колье с большим голубым камнем в подвеске, рассматривая его.

- Не поэтому ли она считала себя бессмертной, и смогла использовать ментальную магию, несмотря на наручники? Кажется камень по свойствам такой же, как у лаэры Уринтелл.

- Жаль что мы это наверняка, как и много чего еще интересного, уже не узнаем…

У оплавленных ворот в этот момент остановился экипаж, и из него выскочил упитанный мужчина, решительным шагом направившись к их светлостям.

- Хозяин этой богадельни, - пояснил мне демон. – Пришёл выяснять, что происходит, и поскандалить за разгром и причиненные убытки.

Промышленник явно хотел обвинить представителей власти в превышении должностных полномочий и сразу перешёл в «наступление», забыв о титулах и званиях тех, с кем имел «честь» общаться.

- Я требую немедленно прекратить это безобразие! – на ходу начал он, поднимая палец вверх.

Оба герцога посмотрели на фабриканта как на насекомое. Стражи у ворот, пытались остановить и оттеснить потерявшего почтение владельца от высоких лордов, но Тенебрей остановил их, подняв руку.

- Ваши Высокоблагородия, данное предприятие принадлежит графу Вилаару, подданному Дейранара, и является одним из фабрик «Кристаллиона»! Вы не имеете права врываться и бесчинствовать на этой территории!

- «Бесчинствовать?» - переспросил Тенебрей, не веря в то, что услышал. Он был и так «не в духе». Слова фабриканта уверенного в своей безнаказанности и правоте, заставили его на время растеряться. В следующую секунду вокруг него вспыхнула черным маревом магия, и глаза заволокло тьмой, а кожа начала сереть и трескаться.

- Спокойней, мой друг, - попытался остановить вспышку гнева Истед, подняв руку между потерявшим почтение к власти дельцом и некромантом. И поскольку Тенебрей остался стоять неподвижно, взял ситуацию «в свои руки». – Уважаемый, а вы знаете кто перед вами?

Действительно ни на Корине, ни на Истеде форменной одежды не было. Инквизитор вообще был одет так, будто собрался на личную встречу. В светлых брюках, коричневом сюртуке и бежевом плаще, весь чистенький и модный, будто и не лазил только что по подвалам фабрики. Корин же редко носил знаки отличия своего ведомства. Вот и теперь был одет в темную форму без нашивок и темно-фиолетовый плащ без рукавов. Опознать их как глав двух ведомств координирующих правопорядок в королевстве мог только тот, кто знал лично.

- Какая разница? – вскипел фабрикант краснея и трясясь от гнева. – Я буду жаловаться графу Вилаару, а он обо всем доложит герцогу Клутвин и канцлеру – герцогу Ризгас, и потребует от вас извинений и огромной компенсации убытков!

- А почему не герцогу Истед или герцогу Тенебрей? Они тут больше причастны, - поинтересовался эльф склонив голову к плечу и с интересом разглядывая оппонента.

- Или им! – кивнул мужчина, визгливо вскрикнув.

- Хм-м! – Истед усмехнулся, отчего шрам на его лице искривился, образовав уродливые складки.

Я уже заметила, что столичные газеты писали обо всех аристократах понемногу. Но ни разу на страницах не проскальзывали статьи о светлом эльфе. Малюсенькие заметки – да, упоминания в новостях были тоже. Но никогда не было тех больших и подробных статей и интервью, которыми «награждали» остальных. И уж тем более не было портретов или карандашных набросков. Почему? Догадаться было не сложно. Истед не любил когда на него долго смотрят. Особенно на ту часть лица, что была изуродована. Несомненно, о светлом эльфе–инквизиторе знали и сплетни разносили даже в народе. Но он редко упоминался в прессе, потому о нем говорили, судя по всему, редко. Человек не сразу понял, кто с ним разговаривает.

- Жалуйтесь! – милостиво разрешил, Истед сверкнув глазами. – У вас есть прекрасная возможность сделать это лично.

- Ой! – наконец поняв с кем имеет дело воскликнул фабрикант, побледнев. А потом перевел взгляд за спину Верховного инквизитора на Тенебрея.

- Пощадите! – воскликнул он, падая на колени и складывая в умоляющем жесте руки.

- Корин, стой! – воскликнул следом эльф, запоздало среагировав.

Окружающие стражи и инквизиторы быстро шарахнулись в стороны от некроманта. А пленники, арестованные на фабрике и стоящие во дворе на коленях в ожидании окончания разговора и своей участи, попадали с криками ужаса на землю, пытаясь закрыться руками от тьмы, что устремилась к ним. В следующий момент бывшие рабочие фабрики все разом осели, разлагаясь.

Реальность будто замедлилась. В моём сознании, каждая секунда растянулась так, что я до мельчайших деталей запомнила лица, замершие в страдании… их мимику и позу. Как тела, оплывая будто воск на свечах, оседают на утоптанный снег единой зловонной лужицей останков.

- Нам пора уходить, - неожиданно донёсся до моего сознания голос Персципиатуса. А я продолжала смотреть на останки тех, что только что были живыми существами. – Демон схватил меня за плечо и встряхнул. – Очнись!

Я проснулась резко с сильной головной болью. Горечь жгла в груди. То ли это были последствия моего ментального путешествия, то ли увиденного, то ли всего разом, но чувствовала я себя отвратительно.

Рядом с постелью появилась служанка, включая ночник.

- Ох, ваше Сиятельство, вы так кричали!

Девушка была взволнована и искренне беспокоилась.

- Мне приснился страшный сон, - ответила я севшим голосом и села в постели.

- Вы плачете, - заметила девушка. – Вам что-нибудь принести?

Я дотронулась до своей щеки и стерла дорожку слез. Учитывая, что картина с тлеющими телами до сих пор стояла у меня перед глазами, это было неудивительно. А хуже всего было осознавать, кто виноват в этом.

Зачем такая жестокость? На мой взгляд, она была излишней и неоправданной. Рабочие не должны были погибнуть таким страшным образом.