- Вот теперь всё, - сообщила она довольно, когда закончила. – Проснись!

Кукла распахнула глаза, а я вздрогнула. Тёплые руки дракона легли мне на плечи, и он притянул меня к своей груди, утешая.

- Мне очень жаль, Лея, - прошептал Стомиан, высказывая своё отношение к происходящему.

- Теперь она – как ты, а ты – как она, - сообщила виконтесса. – И чтобы ты не сболтнула отцу лишнего, пока он не уедет, я покажу тебе, как она связана с тобой.

Леди вытянула нить с иглой из своей сумки и поднесла к губам куклы. С нарастающим ужасом я наблюдала, как леди прошивает обычной иглой фарфоровое лицо, зашивая ниткой рот. Я впервые наблюдала за ведьминской магией в одном из худших её проявлений. Ясно было, что ритуал запрещённый и относился к «чёрному» колдовству.

Игла так легко входила в твердый фарфоровый материал, будто это была какая-то ткань. А маленькая Лея пыталась кричать от боли, держась за губы ладошками. Но кроме мычания у нее ничего не выходило.

На страдания меня маленькой было трудно смотреть не только мне, но и Тирелу со Стомианом.

- Ты не переживай, - весьма спокойно и жестоко произнесла Евгения, не обращая внимания на слёзы ребенка и сосредоточенно продолжая работать. – Разговаривать ты будешь, но ничего лишнего уже не расскажешь... А не будешь слушаться, я сделаю так…

И игла царапнула деревянную руку куклы, оставляя на ней царапину. На руке ребёнка появился след магии, который тут же исчез, а вот боль была настоящей. Я дёрнулась, не имея возможности кричать, и по лицу побежали струйки новых слёз.

- Ой, беда-а… Какая мерзкая история, - прокомментировал Том, скривившись.

- Леди Бофор получила власть над наследной герцогиней, - пояснил Персципиатус, обрывая видение. – Вот почему Лейяна не могла ничего рассказать никому и молчала. Герцог отбыл в экспедицию, ничего не подозревая, в полной уверенности, что всё в его доме в порядке, а дочь под надёжным присмотром. В это время виконтесса пыталась обучать Лею ведьмовству и привязать ее к себе еще больше. А когда у нее ничего с этим не вышло, решила извести ее. Слуги пытались предупредить герцога о странных событиях происходящих в замке, и болезненном состоянии его дочери, но сообщения не доходили до адресата. Лорд Хардин получал только письма от самой леди Бофор, которая выражала беспокойство из-за необычного поведении наследницы-герцогини и рассказывала, что за ней наблюдает лекарь.

Мы перешли в спальню, где демон вновь восстановил видение прошлого.

Спальня была тускло освещена светом ночников. У кровати собрались гувернантки, служанки и наш родовой лекарь, что суетился над лежащим в ней ребёнком.

Я плакала и вырывалась из рук служанок, которые втроём удерживали меня.

- Нога! Нога болит! – кричала девочка, выгибаясь и заливаясь слезами.

Лекарь растерянно, дрожащими руками отмерял какое-то зелье, бормоча оправдательные слова моей гувернантке, трясущейся рядом в страхе.

- Не понимаю… Вчера рука, сегодня нога… Два дня назад была голова… Я не вижу следов болезни, проклятий или яда… Вы точно писали герцогу? – уточнил он у рыдающей гувернантки.

- Да, ваше Милейшество, - кивнула женщина. – Что делать, ума не приложу! Уж какую неделю длится… Сгорает ребёнок… Не ест практически ничего… Скорей бы его Сиятельство вернулся… Да и не вы один уж её Сиятельство осматривали. Все только руками разводят…

- Кукла! – выкрикивал между стенаниями ребенок. – У неё моя кукла. Заберите! Я хочу к маме!

- Про какую куклу твердит леди Хардин? – спросил обеспокоенно лекарь.

- Да кто ж его знает? – оправдывалась рядом стоящая молоденькая служанка, державшая меня. – У миледи этих кукол море… Целая комната забита. Не иначе как бред…

- Хватит! – вдруг воскликнул Тирел, с ненавистью смотря на демона.

Персципиатус спокойно сложил руки на груди и погасил магию, убрав видение. Мы посмотрели на вампира.

- Очень неприятно всё это видеть и переживать, - более спокойно пояснил он нам. – Идём отсюда… Нужно успокоиться… Всем!

Наверное, он был прав. Отчаяние и тупая боль в груди от воспоминаний не давали мне нормально дышать.

- Согласен, - поддержал его Том. – Пошли, Лея, заварим чай… У вас тут очень вкусный служанки собирают и делают из горных трав. Нам всем нужно немножко «переварить» эти события.

Друзья за несколько дней весьма неплохо освоились в замке и безошибочно нашли кухню, которая сейчас пустовала по случаю позднего времени. Пекарь, работающий на герцогской кухне, просыпался одним из первых, ставя опару на хлеб и булки, но и его ещё здесь не было.

Мы с Тирелом уселись за длинный кухонный стол, пока Том поставил на огонь чайник и безошибочно нашёл заварник и мешочки со сборами трав. Из ларя достал уже нарезанные остатки сливового пирога.

Когда чай заварился, а я отогревала руки о горячую чашку, мы вернулись к событиям моего прошлого.

- Эта мразь истязала тебя, - подвел итог дракон, возвращаясь к воспоминаниям, что стёр из моей памяти отец.

- Выходит, да, - согласилась я.

- Не удивительно, что лекарь ничего не мог понять. Ведьминская магия не похожа на нашу, и не оставляет практически никаких следов, - заметил Тирел.

- Но какой смысл мучить ребёнка? – спросил Том.

- Леди Бофор хотела, чтоб слуги подумали, что герцогиня сходит с ума. Лекарь, не понимая причин, решил, что боли фантомные и навеяны собственным сознанием. А бред о кукле и матери дополнял общие выводы о безумии.

- Я помню, что должно было быть дальше, - созналась друзьям. – Леди Бофор пришла ко мне ночью. Она усыпила слуг. Моя гувернантка и дежурившая служанка тоже спали в это время беспробудным сном.

Я погрузилась в собственные воспоминания, которые сейчас появлялись уже без какой-либо помощи.

- В ту ночь была сильная гроза. Я проснулась от прикосновения. Виконтесса пришла в виде моей матери и с куклой. Гладила меня и утешала, обещая, что скоро все мои мучения закончатся, - смущённая, я опустила глаза на собственные руки, сжимающие чашку. Почему-то рассказывать, не встречаясь взглядом с друзьями, было легче. – Она помогла мне одеться, расчесала и повела через недостроенное крыло замка в артефакторскую башню.

Друзья слушали меня внимательно и сочувствующе, понимая, что сейчас не стоит меня перебивать.

- Мне хотелось верить, что это действительно моя мама. И я, измученная болью, действительно поверила... Лишь наверху в башне виконтесса сняла с себя иллюзию и сбросила куклу в окно. Евгения сказала, что судьба этой куклы – моя судьба.

- Мои друзья – замковые дети, они видели, куда вела меня виконтесса, продолжала я рассказывать. - Ни на кого, кроме меня, её морок не действовал. Они пытались остановить леди Евгению.

- Верно, - дополнил демон. – Дети ужинали всегда раньше взрослых и не пили чай с сонным зельем, что подлила прислуге ведьма. Кухарка всегда вечером поила их молоком. Играя в заброшенном крыле ночью, они стали случайными свидетелями этого происшествия.

Действительно, такой порядок в замке был заведён изначально. И дети действительно, вопреки запрету взрослых, часто лазили ночью по запечатанному строению, ища острых ощущений.

- Леди сказала, что если мой отец забрал её отца, то она заберёт меня у него и станет полноправной хозяйкой герцогства, а потом рассчитается уже с ним лично. Она хотела видеть его страдания.

Друзья молчали слушая меня. Я видела, как сжимается кулак Тома и оставляют борозды на столе когти Тирела. Их негодование и поддержка сейчас были приятны.

- Наверху, когда я боролась сама с собой, не желая по воле заклятия лезть на карниз, Евгения стояла и говорила мне всё это.

Больше я говорить не могла. По моей вине тогда пострадали ещё замковые дети и груз вины сейчас тяготил меня.

- Ведьмовство сработало, и ты спрыгнула с карниза, - заключил Стомиан.

- Упала, - уточнила я, кивнув. – Я боролась до конца, но не смогла пересилить колдовство.