Некромант медленно поднял голову с моего бедра и, не выпуская из плена взгляда, стал приближаться. Наполненный чувственностью поцелуй завладел моим сознанием, погружая в водоворот эмоций и нежности. Я снова тонула и не хотела выныривать в реальность. Поцелуй набирал страстность, становясь жадным и неистовым, лишая разума и пьяня сознание, побуждая к ответному порыву, к запретным желаниям и неведомой жажде…

Рядом раздался плеск воды, будто рыба сделала кульбит. Я очнулась и отпрянула, одновременно сожалея о том, что всё закончилось, и стесняясь своего сожаления.

Что ж… Если я и обещала держаться подальше от своего жениха, сейчас поняла, что своё обещание сама же и не могла сдержать, да и не хотела. Я пропала окончательно, и бесповоротно… Тенебрею удалось преодолеть мои сомнения, и достичь того, чего я старалась не допустить и боялась. Я влюбилась окончательно и бесповоротно. Поняв это, я растерялась от своих мыслей и в страхе прикрыла лицо руками, ужасаясь этому осознанию.

- Лея, - позвал меня Корин. Хвала богам, он пришёл в себя, и его лицо стало естественным. Поднять взгляд и посмотреть в тёмные глаза я бы не смогла. – Посмотри на меня.

Заставить себя было трудно, но я всё же сделала это. Мягкий, в чём-то снисходительный, в чём-то радостный, в чём-то победный взгляд окутал меня, обволакивая нежностью.

- Я победил, Лея, - констатировал он. – Не нужно отрицать этого.

И притянул меня к своей груди, успокаивая и делясь своей радостью. А я кусала костяшку пальца, не зная, как унять свои противоречивые чувства, смириться с ними, и стоит ли это делать?

Сидели мы так бесконечно долго, пока почти не стемнело. Только потом Корин повёл катер в ангар и, убрав всё с палубы, увёл меня к домику за руку.

Остатки рыбы с ужина достались кошке, выскочившей из темноты, будто уже ожидавшей нас и нового угощения.

На первом этаже обнаружилась ещё одна небольшая комната с термальной ванной, где я смогла вымыть ноги и переодеться в принесённую мне мужскую рубашку и кофту. Рубашка была короткой для ночной сорочки и доходила мне до середины бедра. Немного спасала ситуацию кофта, гораздо длиннее и спускающаяся до колен.

Корин успел покормить грифона в стойле размороженным мясом и заварил чай, пока я приводила себя в порядок. Оставшаяся без чулок и туфель и стеснительно кутаясь, я присоединилась к нему, не забыв поставить ненюфар в тарелку с водой. Он продолжал пахнуть и блестеть капельками воды на лепестках, будто только сорванный.

- А какие цветы нравятся тебе, Лея? – задал мне вопрос некромант.

Я растерялась. Что ответить не знала. Мне нравились и розы, и ромашки… Да любые цветы! В каждом из них была своя красота. Предпочтений не было. На что я честно и ответила.

- И кактусы нравятся? – поддел Тенебрей.

- Нравятся, - кивнула я. – Они цветут очень редко, зато радуют необычной красотой. У орков считаются цветами, приносящими удачу.

- Нет, - вдруг произнёс Корин. – Ты у меня ассоциируешься с другим цветком.

Я удивленно подняла бровь.

- Напоминаешь эустому. Её ещё называют эльфийской розой. Цветок такой же прекрасный, как роза, и более капризный в уходе… А каким бы цветком ты представила меня?

Я поняла, что это своеобразная игра, и задумалась.

- Хищная росянка? Или чёрный олеандр? – съязвила я.

Корин рассмеялся на это.

- Значит, я обманываю и поедаю «мотыльков», как росянка, или отравляю запахом неосторожных путников, заснувших в тени олеандра?

Я кивнула, лукаво стрельнув в него глазами.

Остаток вечера мы просидели в гостиной на диване. Я смогла расслабиться в объятиях жениха, полностью опершись на его грудь и неспешно расчёсывая волосы прядь за прядью. Было по-настоящему уютно и комфортно. Корин проявлял по отношению ко мне истинно благородные качества, стараясь не смущать лишний раз, за что я была ему весьма благодарна.

Когда в очаге на кухне догорели дрова, в доме заметно похолодало, и мне пришлось все же надеть чулки. Теперь мы лежали, закутавшись в два пледа. За окном непогода набирала обороты, и усилившийся снегопад долетал до окон каплями дождя. Ветер резкими порывами пытался ворваться в дом, который наполнился от этого разнообразными звуками: равномерным стуком чего-то на втором этаже, злобным потрескиванием поленьев, протяжным завыванием в дымоходе. Горящий в камине огонь и близость теплого и сильного тела Тенебрея, несмотря на ненастье и бурю, придавали вечеру уют и душевное спокойствие. Незаметно для себя я уснула с улыбкой на губах.

[1] Швартов - канат, трос, которым морское судно крепится к причалу. Отдать швартовы -открепить судно от причала.

[2] Ру́бка — закрытое сооружение специального назначения на палубе надводного судна, корабля или на палубе надстройки.

[3] Румпель — это рычаг, используемый для управления транспортным средством.

[4] Леер – заграждение на катере или корабле.

[5] Го (яп. 囲碁, и-го) — настольная игра с глубоким стратегическим содержанием. Представляет собой размеченную линиями доску, на которой два игрока стараются оградить своими камнями (фишками) как можно большую территорию.

[6] Песня Жени Любич – Колыбельная.

Разбудил меня Тенебрей, пытающийся незаметно подняться с дивана. Спросонья я плохо соображала. Отметила только злобные завывания ветра за окном и звуки дождя, барабанящего по стеклам.

- Прости, что потревожил, - услышала я тихое извинение, после чего Корин встал с дивана уже более смело.

Сев, я наблюдала, как он подкидывает дров в камин, надевает ботинки и плащ.

- Ты куда? – спросила, потирая заспанный глаз.

- За дверью кто-то скребётся, - пояснил он мне. – Пойду, проверю.

Я встала, завернувшись в теплый плед, и пошла за ним на кухню. Корин зажег масляный светильник, найденный на полке, и открыл дверь. В проем в ту же секунду проскользнула кошка с котенком в зубах. Животные были промокшими и грязными.

- Ты куда? – спросил ее Тенебрей, будто она могла ему ответить.

На что кошка беззлобно зарычала и быстро пробежала в гостиную.

- Этого еще не хватало, - вздохнул некромант. – Придется выгонять.

Мы перешли снова в гостиную, где нахалка опустила котенка перед камином на шкуру медведя и деловито начала вылизывать свое дитя. Котенок даже не пискнул и, свернувшись клубком, закрыл глаза.

- Брысь отсюда! - приказал им Корин, указав направление к двери пальцем.

Мне же стало жалко животных.

- Корин, может, пусть останутся? На улице дождь и холодно…

- Лея, кошка найдет себе сухое дупло и устроится там. Зимой же они как-то выживают, - возразил он мне. – Это не домашнее животное, она может быть опасна. Ты еще виверну предложи пустить… из жалости.

Возразить мне было нечего. А кошка, убедившись, что с котенком все в порядке, снова подошла к двери во двор и требовательно мяукнула, смотря на некроманта. Тенебрей открыл ей. Животное потерлось несколько раз о его ногу и, скользнув за порог, требовательно посмотрела в глаза, будто приглашая за собой.

- Чего ты хочешь? – спросил ее Корин.

Кошка продолжала настаивать и, снова потершись о ноги, вышла.

- Она что, зовет тебя за собой? – предположила я.

- Похоже, – удивленно ответил Тенебрей. - Ну, пошли…

Мне пришлось остаться и ждать. Пока Корина не было, я нашла целую стопку полотенец в шкафу на кухне и, взяв самое маленькое, протерла шерстку котенка, от чего он мило вытягивал передние лапки и выпускал коготки, загоняя их в шерсть расстеленной вместо ковра шкуры, довольно потягиваясь.

Вернулся Тенебрей через минут двадцать и не один. Когда дверь открылась и я, ожидавшая его прихода, сразу выбежала на кухню, рядом с ним увидела кошку и паренька лет десяти на вид, мокрого и брыкающегося. Мальчишка шипел не хуже кошки и пытался вырваться, но Корин крепко держал его за шиворот.

- Отпустите, дяденька, - услышала я просьбу.