Дракон наблюдал за мной, неотрывно смотря в глаза, когда я обтирала его лицо. Зрачки снова пытались сузиться, но драконий взгляд не мог сфокусироваться.

- Тина, это действительно ты? – снова спросил он меня. Голос стал более мягким. – Как ты здесь оказалась? Ты еще жива?

Я сжалась, боясь сказать лишнее.

- Илин, скажи, почему ты допустил то, что с тобой произошло? – осторожно спросила я.

- Тина, Иниветта отравила тебя, - услышала я. – Я думал, тебя уже нет. И не чувствовал связь с тобой. Она дала мне тот кулон… А потом я…

Парень замолчал, пытаясь вспомнить. Затем продолжил медленно говорить:

- Я плохо помню. Я помню боль в груди и приказы… Она мне приказала убить адептку в академии, - стон прервал его слова, и дракон выгнулся, корчась от боли. Я же растерянно посмотрела на Тирела, который приложил ладонь к его лбу, засветившейся магией, и удрученно покачал головой. Дракон немного затих и, снова открыв глаза, посмотрел на меня. – Я стал очень плохим, Тина. Я пытался убить невиновную девушку… Отравить ее, а потом скинул на нее статую. Но это не я! Меня контролировала демоническая сущность… Я бы так не поступил, Тина.

Я слушала, ощущая внутри горечь. Так вот кто был виновен в попытке моего отравления, и кто поставил проклятие-ловушку, в которую я угодила. Порадовало лишь то, что мы верно вычислили виновника в первый раз.

- Почему Иниветта так поступила с тобой и… нами, Илин? – спросила я.

- Тина, разве ты не помнишь? Гатур вселился в тело короля Дриона. Его предали. Отец тоже. Мы хотели с тобой спрятаться у эльфов. А потом прилетела Иниветта. Она дала мне кулон, а тебе зелье… Я пытался… бороться. Но почувствовал, что связь гаснет, мой дракон больше не отзывался, а потом… Потом в кулоне проснулся паразит. И дальше… Я помню приказы… Разве был смысл существовать без тебя?

Я закусила губу, слушая это.

- Откуда этот паразит, Илишин? Почему ты исполнял приказы?

Дракон посмотрел на меня стекленеющим взглядом.

- Я не знаю, откуда этот и остальные паразиты. Но королю нельзя доверять… Никому нельзя доверять, Тина. Уходи! Постарайся спрятаться, чтобы тебя не нашли. Он питался моим источником и контролировал меня. Отец знал. Иниветта знает. Бойся их. Ты сможешь жить без меня, Тина…

Рассказ дракона был скомканным и малопонятным. Оставалось надеяться, что позже инквизиция сможет разобраться в том бреду, что нес Илишин.

- Илин, ты можешь призвать своего дракона? Ты сильный. Драконов нелегко убить.

- Я не хочу, Тина. Я не чувствую связи ни с тобой, ни с ним…

Парень все больше погружался в себя, и его рассказ всё больше напоминал бред.

Я посмотрела на Истеда, стоящего ближе всех ко мне.

- Кто такой Гатур? – чуть слышно подсказал он мне.

- Илин, кто такой Гатур? - повторила я.

- Демон, - ответил дракон, снова открыв глаза. – Высший, Тина. Не связывайся с ним. Нас предали… - веки парня тяжело закрылись, а через миг снова открылись, и мне почудилось, что они на мгновение снова наполнились силой. – Поцелуй меня, Тина. Последний раз…

Мое сердце замерло от растерянности. Дракон смотрел на меня с такой надеждой и ожиданием, что я не знала, что делать. Я совершенно не думала, что все так повернется, и растерянно посмотрела на Стомиана. Друг сокрушенно покачал головой и виновато опустил взгляд. Тирел поджал губы.

Последнюю просьбу умирающего или приговоренного к казни считалось боги «видели». И потому она считалась священной. Ее нужно было исполнить, иначе кара могла настигнуть того, к кому она была обращена. У меня не было выбора. Столько надежды и тоски было во взгляде серебристого дракона, что жалость снова сжала мое сердце.

- Поцелуй его, - снова сказал мне инквизитор, склонившись сзади так, что его волосы легли мне на плечи, а я почувствовала запах хвои, мяты и каких-то трав. Тирел неодобрительно глянул на Верховного инквизитора.

- Я не могу, - едва слышно пробормотала в ответ.

- Его дракон может откликнуться, и у нас появится шанс на выздоровление дир Аскурка, - убеждал меня коварный голос.

И все равно отважиться было невыносимо тяжело.

У меня не было большого опыта в поцелуях, и я очень боялась сделать что-то не так. Осторожно наклонившись, я аккуратно приблизила лицо к больному, все еще сомневаясь и не решаясь. Мысли продолжали метаться. Собравшись, я закрыла глаза, будто перед прыжком в пропасть. Дотронувшись до губ больного, ощутила, какие они холодные и шершавые.

А в следующее мгновение парень широко открыл глаза, и на меня посмотрели суженные, стальные звериные зрачки. Кровь моментально вскипела в венах, и от неожиданности я, ахнув, отпрянула.

- Ты – не Тина! - прошипело создание, и раздался рык.

А меня дернули назад, прижимая к телу. Вскочил Стомиан, кидаясь на парня и прижимая его к кровати, вот только мгновение назад лежавшего слабым и беспомощным. Тело дракона выгибалось, причиняя себе же боль, и пыталось трансформироваться. Расступающимся от тела маревом пыталась проявиться вторая ипостась. Руки и тело покрывались блестящей чешуей, и тут же трансформация исчезала.

Последовала борьба. Второй инквизитор оказался рядом и попытался помочь Стомиану удержать сына посла. Дракон выгибался на койке и рычал. От него волнами расходилась жгучая магия холода. Тирел спешно что-то делал, пока инквизитор и Стомиан держали пациента.

Смотреть на это мне было тяжело и невыносимо. Меня трясло мелкой дрожью. Со мной происходило что-то странное. Кровь кипела, и мне было невыносимо жарко и плохо. А от осознания того, что не опознавший во мне свою истинную, дракон, даже будучи в человеческой ипостаси, мог меня моментально сжечь ледяным пламенем, не окажись он истощенным, становилось еще хуже.

- Ну, будет… Будет, - нашептывал мне Инголир, продолжая обнимать и поглаживать по спине, пока постепенно жар в моей крови стихал. В страхе я и не заметила, что расплакалась от жалости, боли и того отвращения к себе, что вдруг меня охватило. – Погружайте его в стазис, - дал разрешение Верховный инквизитор. – Мы узнали все, что могли.

Меня увели из палаты, где тут же я ощутила другие объятия, более привычные и заботливые. И, спрятав лицо на груди некроманта, тихо отдавалась самоугрызениям, пока мужчины общались между собой.

Все дело было в Тенебрее, именно он злился на друга-инквизитора, выговаривая ему едва слышным шипением свое отношение по поводу произошедшего. Мы ушли снова в комнату отдыха, и Корин усадил меня на диван, продолжая обнимать.

- Мы смогли пробудить дракона, Корин, - оправдывался на обвинения Истед. – Теперь в стазисе он не умрет. Есть надежда, что проспит до того момента, как мы найдем решение. Если его истинная действительно мертва…

- Она не мертва, но находится на грани, - категорично заявил Стомиан, как раз заходящий в комнату. – Связь едва ощущается, и дракон слабеет.

- Пусть так, - согласился светлый, - но поцелуй Леи взбодрил его. Цели мы добились.

- Я очень… очень хочу вскипятить тебе кровь, чтобы ты ощутил хоть часть того, что испытал я и Лея! У меня с Леей кровная клятва, которая восприняла поцелуй как предательство…

Сказанное немного привело меня в чувство. Вот значит, как проявляется нарушение клятвы на крови. И я, и Тенебрей вместе ощутили это, и мне стало еще более стыдно за то, что произошло в палате. Я едва не застонала от собственного позора.

- Ну, это из-за восприятия самой Хардин, - весомо заявил бесстыжий эльф. – Это же для дела нужно было! И не обязательно было так сильно самовпечатляться.

- Я тебе шею сверну, - пообещал некромант.

- Не выйдет. Относись к делу более серьезно, - посоветовал эльф другу. – И не мешай личное с делом. Подумаешь, слегка его «чмокнула». Да это поцелуем считать нельзя! Я тебе экспертно заявляю!

Клокотание в груди жениха выдало его возмущение.

- Но-но! – предупреждающе протянул инквизитор. - Да это, считай, просьба умирающего! У нее тоже не было выбора. Я же не мог допустить, чтобы гнев богов пал на твою суженную?