Действительно, артефакты защиты были не редки. Простые выдавали всем солдатам и стражникам: они отражали атаки до третьего по силе, уровня заклинаний. Мой же был сильней обычных и выдерживал магию высшего уровня.
- Греется только сильно, - заметил Корин, показывая, как сморщилась и обуглилась кожа его перчатки, надетая на руку, в которой он держал бляшку.
Говорить об очевидном я не стала. Такие артефакты не могли бесследно впитать магию. Не удивительно, что артефакт разогрелся, в нем не было сильного накопителя.
- Я позже перенаправлю поглощаемую магию на остальные звенья, - пояснила я ректору. – Тогда он не будет так сильно нагреваться.
- Сколько вам еще осталось? – уточнил лорд Сенье.
- Четыре из девяти звеньев, - ответила я. – Шестое звено нужно доделать. Оно не активировано. Так что даже три с половиной…
- Вам следует выспаться, Лейяна. Нельзя себя так изматывать.
Я молча забрала у Тенебрея артефакт и, не ответив ректору, пошла в сторону корпуса, оставив остальных разговаривать о своем. Сопровождать меня кинулся Тирел.
- Лея, ректор прав. Два артефакта – это много за два дня.
- Чем быстрее закончу это все, тем быстрей решу свои «проблемы». И покончу этот фарс с помолвкой, - тихо произнесла я. А сердце сжалось от собственных слов.
- Лея, зачем ты так… - погрустнел вместе со мной вампир. – Тебя же вроде днем «попустило». И у вас с Корином все было хорошо до этого. Это временные трудности…
- Но не «отпустило», - заметила я.
- Так слова моего предка про демона были правдой? Ты действительно с кем-то из них связалась? – задал вопрос Тирел. – И как ты умудряешься во все это встрять? Ты же под присмотром постоянно?
И снова я промолчала, не желая отвечать.
- Тирел, что было сегодня на Клановом совете? – спросила примирительно глядя на друга.
- Ничего интересного, Лея. Я ни в чем не виноват, это доказали Корин и Инголир. Их слова все же много значат. Мою мать освободили. На меня действительно пытались влиять зовом, как и предполагал Корин. Я даже услышал, кто… Князь Себастиан, глава клана Крыльев ночи.
- Какой ему смысл тебя убивать? – задала я вопрос.
- Не думаю, что нападение на меня – дело рук лорда Себастиана. Его сестра – третья жена моего отца, и ни она, ни он не получают никаких выгод от того, что меня не станет. Следующим наследует титул князя, после отца и меня, Уиллиам, мой младший сводный брат. Князю Себастиану скорей, интересно лишить меня наследования титула князя. Он всегда первым высказывал аргументы за это.
- Почему вампиры так сильно тебя не любят, Тирел? – спросила я.
- Я другой, Лея, - пожал плечами друг. - Этого бывает вполне достаточно.
А потом глубокомысленно помолчав принялся рассказывать:
- Моя мать стала первой женой князя вопреки желанию Совета вампирских кланов. Леди Дара уже в то время была наречённой моего отца. А он влюбился в эльфийку. Да так сильно, что позабыл о своем долге и обещаниях. Выкрал ее и сделал своей первой женой. Я даже удивлен, что он был способен на это, зная его. Но тем не менее, он пошел вопреки всем. Когда клан леди Дары узнал об этом, они были в неистовстве, и моему отцу долго пришлось улаживать с ними конфликт. С тех пор моя мать стала изгоем в улье. Хотя ее это мало тревожит и по сей день. Мама умеет держаться особняком и сохранять достоинство. К тому же отец не отрекся от нее и по сей день. На публике он всегда появляется с леди Дарой. Но не посещает ее спальню с тех времен, как леди Дара попыталась покуситься на мою жизнь. Нас с матерью не трогают. Но отчуждение я ощущаю каждый раз когда прихожу в улей.
Леди Малена, третья жена моего отца, в отличие от леди Дары никогда не была враждебно настроена ко мне. Думать о том, что княжество Римин замыслило против меня нечто более серьезное… - Тирел отрицательно покачал головой, будто пытаясь сам себя убедить. – Не думаю, что они решились на это. Гораздо логичней, если бы это пыталась сделать леди Дара, вторая жена моего отца и мать Уиллиама.
За время разговора мы успели подняться в гостиную. Собрав все свои вещи в лаборатории и гостиной, я отправилась переодеваться и легла спать, до того как вернулись остальные.
Ворочаясь в кровати, я все думал о Корине. И пыталась успокоить свои тревожные мысли, а так же убедить себя, что мне не нужен «такой» Тенебрей, что навряд ли он станет другим из-за меня. Что не сможет подавить свою властную натуру, и мне стоит хладнокровно расстаться с ним, как только мы окажемся в Сарнгейте.
Но как же болело и ныло сердце! Я знала его другим: нежным, заботливым, веселым, беззаботным и простым… Когда мы были только вдвоем, он был совсем не такой, как вчера или сегодня. Но разум подсказывал, что властный Тенебрей – это и есть он настоящий. То есть такой, каким был большую часть времени. Именно такой, каким я увидела в первые дни знакомства. И что он меняется для меня лишь на время. А в обычной жизни он все так же и останется резким, подавляющим и имеющим свое мнение. Не спрашивающий ни о чём. Мне казалось еще вчера утром, что я привыкла к нему, однако вчерашний вечер показал, что я все еще не готова с этим мириться.
Противоречия боролись во мне. Я любила и хотела, чтоб рядом был он – тот любящий и легкий человек, что находился рядом со мной в охотничьем домике. Которому можно доверить все свои секреты и тайны. Рассказать все, не боясь ничего. Разум же настойчивым голосом мне твердил, что это все самообман. Не будет он таким всегда. Что его властная воля будет проявляться даже в отношении меня.
Как же мне хотелось, чтоб он оказался со мной здесь и сейчас, и развеял все мои сомнения. Чтоб убедил в обратном.
Слезы сами выступили и потекли по щекам. Не могла я перебороть себя. Мне было больно и тошно от этого.
…
Я оказалась стоящей на уступе высокого холма, поросшего полевой травой и цветами. Теплый бриз трепал мои волосы, а от простирающегося внизу моря шел запах морской соли и водорослей. Под холмом вилась мягкими перегибами бескрайняя полоса песчаного пляжа. Девственно чистого и мягкого.
Справа вдалеке можно было разглядеть домики какой-то станицы. А вдоль поля неспешно двигалась повозка, доверху нагруженная сеном и запряженная чалой[1] лошадкой.
Слева от меня на вершине холма стоял симпатичный белый трехэтажный домик с большой крытой верандой и небольшим фруктовым садом. От домика вниз к пляжу были выстроены деревянные ступени с площадками из цветников и зон отдыха. Ступени вели к пляжу и длинному пирсу с квадратным причалом. В беседке у домика полная служанка накрывала стол к обеду. А в это время к причалу не спеша подплывала красивая яхта под парусами.
Мужчина и двое мальчишек складывали их, сноровито орудуя на палубе. На носу яхты стояла женщина в белом, расшитом крупными цветами длинном ситцевом платье, с зонтиком от солнца в руках.
Персципиатус появился рядом со мной следующим дуновением ветра. Будто свившись из его вихрей.
- Кто это? – спросила я демона, смотря на женщину.
Хотя мне и не нужно было слышать его ответ. Я уже сама догадалась. Только не могла себе в этом признаться.
- Ты, - последовал ответ. – Одно из твоих возможных будущих.
Мне очень хотелось рассмотреть поближе мужчину и мальчиков на борту, но яхта была слишком далеко от нас.
- Это Тенебрей? – не смогла я сдержать своего интереса.
- Ты же знаешь, я не могу тебе ответить на это. Это может быть кто угодно, а может быть тот один – единственный, что создаст это будущее.
- Скажи, она счастлива? – спросила я, не надеясь на ответ.
Оракул улыбнулся.
- Идем, - позвал он меня за собой, разворачиваясь.
Шагнув за демоном, реальность передо мной поплыла, и в следующий миг мы оказались в каком-то темном коридоре, едва освещенном настенными светильниками. Только через время я узнала, где мы находимся.
Это был коридор моего родового замка. Из-за угла широким шагом вышел мой дядя, несший ребёнка примерно трех лет отроду на руках. Оба были одеты в красивые праздничные камзолы. Рядом с ним семенила, обливаясь слезами, наша экономка Одрина, а следом – управляющий. Оба заметно постаревшие.
