- Вас призвали, Дементий, чтобы завершить ритуал для артефакта подчинения вампиров, - спокойно заявил Тенебрей и кивнул мне, приглашая выполнить свою часть работы.

Подходить я откровенно боялась, понимая, какая силища таится в этом каменном существе. Той крови, что дал вампиру Корин, было не достаточно, чтобы напоить и оживить его мертвое тело надолго. А жаждущий и голодный высший вампир мог запросто осушить армию.

Подходить к ожившему древнему было страшно, но деваться мне было некуда, иначе вся работа пойдет насмарку. Запоздало я подумала, что зря мы все же разбудили Дементия.

- Простите, уважаемый Глава, но вашему внуку нужна помощь, - попыталась достучаться я до высшей нежити. Хотя было ли это разумно? По слухам я знала, что далеко не всякий вампир способен бороться с жаждой. А каково было тому, кто пролежал в мертвом и окаменевшем состоянии сотни лет?

Веки древнего едва заметно дернулись после моих слов. А значит, он слышал меня, но не ответил, продолжая лежать каменным изваянием.

Я откупорила три флакончика с драгоценной кровью, выданных Тенебрею самим королем, и неспешно вылила их в чашу. Руны напитались магией и стали темней, будто засветившись черным огнем. Руки вампира с треском рушащегося камня оторвались от постамента и схватили мою ритуальную чашу за края, заставив меня вздрогнуть и отпрянуть.

- Кто ты? – спросил предок Тирела.

Я смутилась. Что мое имя сможет сказать вампиру, ставшему камнем много веков назад, за много лет до моего рождения?

- Просто артефактор, - ответила я, не вдаваясь в подробности. Древний не стал больше разговаривать, чему я была несказанно рада.

Магии смерти вокруг было так много, что работать было легко. Я соединяла плетения и строила матрицу, отрешившись на время от своих страхов.

Помощь высшего, я ощутила, когда матрица практически была достроена. Силовые линии без меня нашали спаиваться и ложиться в единый узор. Вампирская магия завершала колдовство и усиливала мои плетения многократно. В голове магия отобразилась едва слышимым звоном тихих, нежных колокольчиков. И реальность пришла в движение. Пространство будто завертелось вокруг нас, а пещера наполнилась треском эфира.

Магия потревожила забытье остальных вампиров, даже тех от кого почти ничего не осталось. Подобрался рядом стоящий Тенебрей, усиливая свою некромантскую магию, и сдерживая пробуждающихся.

- Лея, долго еще?

- Почти закончила, - отчиталась, испугавшись сама.

Звон стих, древние снова замерли, а я торопясь завершала построение сложного плетения. Наконец, кровь в чаше начала впиваться в бриллиант, словно вода в губку, меняя его цвет на темно-рубиновый. Погасла матрица и я выдохнула, вынимая браслет.

Зря я расслабилась и забылась. Рука вампира одним молниеносным движением схватила меня за руку, притягивая к себе ближе. Я непроизвольно вскрикнула и попыталась вырваться. Но куда там… Жесткая хватка прочно держала мое запястье, причиняя боль и оставляя синяки, не давая шансов вырваться. Запоздало отреагировал Корин, усилив давление на древнего, отчего он стал трескаться и крошиться, осыпаясь тонкими пластами.

- Отпусти ее, - угрожающе сказал некромант. Но Дементий не обратил на него никакого внимания. Он ничуть не страшился той подавляющей силы, которой некромант давил на него, отчего он все больше крошился и разрушался.

- Отдашь браслет Тирелу, - приказал Дементий мне. И от его властного тона мурашки побежали по моему телу. – Разрозненное должно быть сплочено. В ином случае вампиры будут истреблены. Демон показывал тебе, что может произойти. Моему внуку придется принести жертву ради своей расы. Но если он не побоится и найдет в себе силы, то сможет обратиться ко мне с любой просьбой. Он знает, на что я способен. Передай ему это!

Каменная рука меня тут же отпустила, и сознание окончательно покинуло древнего, снова сковывая в мертвом, холодном и безжизненном камне. Вампир заснул, приняв свою прежнюю позу. Лишь его потрескавшееся и частично разрушенное тело напоминало о том, что было.

Я стояла едва живая и онемевшая от пережитого страха. Сама до конца не веря, что вампир отпустил меня и не выпил. Прикосновение Корина вывело меня из оцепенения. Он обнял меня за плечи.

- Испугалась?

Испугалась. Древние не такие уж и мертвые, как кажется на первый взгляд. В учебниках описывались случаи, когда вот таких каменных истуканов удавалось полностью пробудить жертвоприношениями, и они снова начинали «жить». Один полубезумный, сильный, жаждущий крови вампир был грозной силой против любого неприятеля. Познавшие забытье и смерть, лишенные каких-либо чувств и жалости ко всему, что можно было назвать «живым», они не боялись уже быть развоплощенными. Потому ритуалы воскрешения древних были запрещены.

Корин дал вампиру свою кровь, и даже ее небольшого количества могло быть достаточно, учитывая, какой силой обладал Тенебрей, чтобы древний снова ожил и растерзал меня в доли секунды.

- Идем, ты устала. Тебе нужно как следует отдохнуть.

Корин собрал вещи и повел меня вверх по лестнице. Несмотря на то, что он оставался внешне спокойным и пытался всеми силами мне этого не показывать, я все же чувствовала его злость и внутреннее напряжение. Что-то незримо в его настроении поменялось. Он был раздражен и рассержен.

На улице нас дожидались инквизиторы.

- Как прошло? – задал короткий вопрос Тенебрей одному из них, тому самому, что так невежливо отвечал сторожу.

- Относительно спокойно, лорд-главнокомандующий, - последовал короткий ответ. – Откат был, мы его погасили.

- Передайте его Светлейшеству, что я встречусь с ним завтра. Сегодня у меня появились другие дела.

Выходили мы за ворота вместе. Попрощавшись со сторожем, Тенебрей переместил меня к воротам академии, а оттуда повел в общежитие.

В гостиной нас ждали Стомиан и взволнованный Тирел. Элдрина не было, он уехал на выходные домой.

- Рассказывайте! – потребовал Тирел, едва мы вошли и сняли плащи.

Мне очень хотелось переодеться и лечь спать. Но нужно было успокоить лекаря. По сравнению с моими, его проблемы сейчас были куда как существеннее. Это ему завтра предстоит объясняться с князьями всех ульев. Я же отчетливо помнила о видении, что мне показал оракул, и о развеивающемся теле друга.

Вздохнув, я рассказала о ритуале и подробно передала вампиру наказ его предка. Тирел слушал удивленно и внимательно.

- Лея, получается, «древний» посчитал, что только Тирел должен использовать артефакт? – уточнил Тенебрей.

Я не знала, что имел ввиду Дементий, когда говорил о «разрозненном». Но то, что древние, заснувшие своим сном, вампиры обладали провидческими способностями, наравне с русалками и друидами, слышала.

- Артефакт опасен, - начала осторожно объяснять я свою позицию. – Вампиры могут быть уничтожены, если кто-то получит власть над ними. Думаю, Дементий говорил именно об этом.

- Ладно, с артефактом все понятно, - кивнул некромант и довольно грубо добавил: – Меня больше интересует часть, связанная с демоном!

Мне ответить было нечего, а ответ от меня ожидали три пары пытливых глаз. Подумав, я все же решила соврать:

- Я сама не понимаю, что имел в виду вампир.

Наступило гнетущее молчание.

- Лея, ты… - Корин запнулся, будто собираясь с духом или пытаясь не сорваться. – Зачем ты врешь? Тебе может угрожать опасность, разве ты этого не осознаешь? Нельзя быть такой беспечной, в конце концов!

Я понимала. И, зная это, а также то, что мне пришлось врать, чтобы не выдать оракула, почувствовала себя очень-очень плохо. Неприятным был и тон Тенебрея, с которым он меня отчитал.

Видимо, от усталости и отсутствия нормального отдыха всю неделю, от того, что случилось со мной за последнее время, от избытка переживаний, глубоко в груди сплетаясь вихрем, будто темная вязкая субстанция, стал стремительно нарастать, комок всех негативных эмоций, что копились все это время и не находили выхода. В нем одновременно смешалось все: злость за этот грубый тон, горечь от того, что Корин меня не поймет даже если я попытаюсь сказать правду, обида за долгие ожидания по вечерам. Разве я не заслужила сейчас похвалы и хотя бы небольшого снисхождения? Но вместо этого Тенебрей посчитал возможным так со мной разговаривать при друзьях. Это было унизительно и несправедливо. Мне казалось что он после того что было между нами в охотничьем домике будет более чуток и внимателен ко мне.