В приемной генерального царила идеальная тишина. Лиза, увидев меня с коробкой в руках, буквально расцвела. Её идеальное лицо озарилось такой искренней, злорадной улыбкой, что мне на секунду стало смешно.

– Надо же, – протянула она, вальяжно откидываясь в кресле. – Недолго музыка играла. Я же говорила тебе, Мельникова: не лезь к моему мужчине. Руслан Викторович быстро устает от навязчивых и проблемных малолеток.

Я остановилась напротив её стойки, удобнее перехватывая коробку.

– Ты о чем, Лиза?

– О том, что ты уволена, деточка, – она снисходительно хмыкнула и кивнула на мою коробку. – Можешь оставить пропуск на стойке. А папку с отчетом давай сюда. Это собственность компании. Тебе с документами на выход нельзя.

Я даже не сразу нашлась, что ответить на эту фееричную глупость. Она реально решила, что меня вышвырнули?

– Не дождешься, – я холодно усмехнулась. – Я не на выход. Я переезжаю. Руслан Викторович перевел меня в свое прямое подчинение.

Улыбка секретарши сползла. Лицо пошло некрасивыми красными пятнами.

– Что ты несешь?! – взвизгнула она, вскакивая с места. – Врешь! В его кабинете никто не сидит! А ну давай сюда папку!

Она выскочила из-за стойки и вцепилась своими наманикюренными когтями в край красной папки, которая лежала поверх моей коробки.

– Руки убрала, – прошипела я, дернув папку на себя.

– Отдай, воровка! Я сейчас охрану вызову! – Лиза дернула сильнее.

Коробка в моих руках накренилась. Замок на папке не выдержал этого перетягивания каната. Пластик хрустнул, папка раскрылась, и белоснежные листы с доказательствами воровства на два миллиона веером разлетелись по полу приемной. Следом с грохотом упала моя коробка, и любимая кружка разлетелась на осколки.

Я потупила взгляд в пол, чувствуя, как уши горят огнем. Сразу вспомнился вчерашний ресторан, моя пьяная отключка и то, как он меня, словно мешок с картошкой, тащил домой. А потом раздевал...

И вот теперь я ползаю у его ног, собирая разбросанные по полу бумаги и ручки из своей коробки, а он смотрит на меня сверху вниз.

– Эта... Мельникова, – тут же затараторила Лиза, сделав шаг к боссу. – Вещами разбрасывается! Пришла тут права качать, кричит, что вы её к себе перевели...

– Здравствуйте, Руслан Викторович, – глухо отозвалась я, поднимаясь с колен и отряхивая юбку. – Мне сказали подняться к вам с вещами и отчетом.

По лицу Руслана было видно, что он еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Боже, мы сейчас выглядим как две курицы в песочнице, которые не поделили лопатку. Даша, ну какой же позор...

Демидов молчал. Его тяжелый взгляд скользнул по моему пунцовому, но злому лицу, по торжествующей Лизе и остановился на моих пожитках. Руслан тяжело вздохнул, потирая переносицу.

– И зачем было устраивать цирк в приемной? – он перевел ледяной взгляд на секретаршу.

Улыбка Лизы сползла с лица.

– Я русским языком сказал отделу кадров подготовить для Дарьи стол.

– Руслан Викторович, но я думала... – пискнула она.

– Меньше думай. И дверь закрой с той стороны, – отрезал он, кивком указывая мне внутрь. – Заходи, Мельникова.

Я шагнула в прохладу огромного кабинета, спиной чувствуя испепеляющий взгляд секретарши. В углу, недалеко от панорамного окна, действительно появился новый, компактный рабочий стол с компьютером.

Руслан прошел к своему креслу, опустился в него и выжидательно посмотрел на меня. Теперь, без свидетелей, в его взгляде снова появилось то самое странное выражение – смесь интереса и чего-то темного, что я видела вчера в ресторане.

Я молча поставила свою коробку на новый стол. Внутри всё клокотало.

– Осваивайся, – Руслан откинулся на спинку. – Будешь копать объекты, на которых нашла утечку, прямо отсюда. Доступ к базе тебе уже расширили. Как голова? – спросил он вдруг неожиданно мягко.

Я сглотнула, сжав пальцами край коробки.

– Нормально. Спасибо за... витамины.

– В следующий раз, – он чуть наклонился вперед, и я почувствовала тот самый запах парфюма, который преследовал меня с утра, – когда я говорю «на работу к десяти», это значит к десяти. А не в восемь утра.

Я замерла. Опять он за свое.

– Другим вы поблажки не даете, и мне не нужно. Я в порядке и пришла на работу вовремя.

– В порядке она, – ухмыльнулся он. – Когда люди в порядке, они не вырубаются с одного бокала вина.

– А вы тоже хороши! – возмутилась я, больше не в силах сдерживать рвущуюся наружу злость. – Могли меня просто разбудить! Нечего было меня до квартиры тащить, а уж тем более...

Я запнулась. Ярость пополам со стыдом новой волной накрыла меня с головой.

– А уж тем более что? – нагло переспросил он, приподняв бровь.

Будто не понимал, о чем речь! Вот же…

– А уж тем более раздевать меня! Вы на мои личные границы посягнули! Опять, – выпалила я.

Лицо Руслана неуловимо изменилось. Насмешка исчезла, уступив место холодной, жесткой тени.

– Я посягнул? – обманчиво тихим голосом переспросил он. – Даша, я не нанимался смотреть, как ты ломаешь себе шею, свернувшись в три погибели в узкой юбке.

– Я не просила о помощи! Вы меня раздели без спроса! Как куклу какую-то! Я бы проснулась и сама...

– Ты бы проснулась с затекшей спиной и еще большей головной болью, – жестко перебил он.

В его глазах плясали опасные огоньки.

– Я просто обеспечил тебе нормальный сон.

– Нормальный сон? – тихо спросила я, но голос дрожал от сдерживаемой злости. – Руслан Викторович, это неприлично! Я взрослая женщина, а не ваша племянница. У меня есть личное пространство!

Руслан медленно отошел от стола. Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в это самое «личное пространство» так бесцеремонно, что мне пришлось вжаться в спинку стула. Он навис надо мной, уперевшись руками в подлокотники, надежно запирая меня в ловушку.

И я просто обалдела от этой тяжелой мужской энергетики, которая от него исходила. У меня аж ноги подкосились. Легко ругаться, когда он стоит далеко. А как подходит так близко, вся уверенность мгновенно испаряется.

– Вот именно, – его голос упал до низкого, вибрирующего шепота. – Ты взрослая женщина, Даша. И если бы я действительно хотел «посягнуть» на твои границы... поверь, я бы не остановился на том, чтобы просто сложить твою одежду на кресло.

Меня бросило в жар. Сердце застучало где-то в горле. Его лицо было слишком близко. Я видела каждую черточку, темные ресницы, жесткую линию губ.

– Вы... вы наглец, – выдохнула я, но прозвучало это жалко, без всякой уверенности.

– Я прагматик, – парировал он. – И я забочусь о том, за что взял ответственность.

Он вдруг протянул руку. Я дернулась, думая, что он коснется меня, но он лишь поправил выбившийся воротничок моей наглухо застегнутой блузки. Его пальцы на секунду мазнули по моей шее, оставив обжигающий след на коже.

– И кстати, – он чуть склонил голову набок, и его взгляд потемнел. – В следующий раз, когда решишь уснуть в моей машине... постарайся, чтобы твое белье не держалось на одной булавке. Это отвлекает.

Я умерла. Прямо там, на этом стуле. Кровь прилила к лицу с такой силой, что в ушах зазвенело. Он заметил! Эту позорную, старую булавку на лямке! Я открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, уничтожающее, но слова застряли в пересохшем горле.

В этот момент телефон на его столе громко зазвонил, разрывая тягучую, наэлектризованную тишину. Руслан выпрямился, ничуть не смутившись, и спокойно взял трубку. Магия этого кошмара рассеялась.

– Да. Пусть заходят, – бросил он в динамик и перевел взгляд на меня.

Теперь он снова был холодным и деловым боссом. А я хватала воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Он выбил из меня дух одной этой фразой. Я вдруг почувствовала себя невероятно жалкой. Вся независимость вдребезги разбились об эту дурацкую старую булавку.

Я вылетела из кабинета. В приемной Лиза подняла на меня торжествующий взгляд, готовая съязвить, но я её даже не заметила. Я неслась к лифту, прижав ладони к пылающим щекам.