Вадим криво, по-хозяйски усмехнулся, неспешно выбираясь из машины. И в этот момент инстинкт самосохранения заорал в голос.

Я резко развернулась и рванула по аллее парка. Бежала что есть сил, не разбирая дороги, глотая ледяной осенний воздух. Но далеко уйти не успела. Сзади послышался тяжелый топот, и уже через несколько секунд меня грубо, словно тряпичную куклу, схватили за плечи.

Воздуха катастрофически не хватало, горло саднило от бега и крика, который так и не вырвался наружу. Я затравленно оглянулась. Это был здоровенный амбал с непроницаемым лицом – явно один из цепных псов Вадима. Он резко дернул меня на себя и, не обращая внимания на мои попытки вырваться, потащил обратно к тонированному внедорожнику.

– Пусти! – хрипела я, со всей силы молотя его свободной рукой по груди.

Я пыталась отпихнуть его, упиралась ногами в асфальт, стирая подошвы туфель, но разница в силе была просто колоссальной. Мужчина лишь глухо хмыкнул, перехватил меня поперек талии и оторвал от земли, чтобы я не могла ему открыто препятствовать. Я извивалась, пыталась извернуться и пнуть его посильнее, но для него мои удары были не страшнее комариных укусов.

Меня бесцеремонно запихнули на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, и тут же со зловещим щелчком сработали блокираторы центрального замка. Ловушка закрылась.

Я в панике бросилась к двери, начала лихорадочно дергать ручку, нажимать на кнопки стеклоподъемников. Бесполезно. Детский замок.

– Что вам от меня нужно?! – в отчаянии вспылила я, резко обернувшись к Вадиму.

Он всё это время вальяжно сидел на соседнем сиденье и молча, с легкой полуулыбкой наблюдал за моей истерикой. От его приторно-сладкого парфюма меня начало мутить. Захотелось вцепиться ему в лицо и выцарапать эти противные, сальные глазки.

– Ну наконец-то она заговорила, – противно, почти ласково пропел Вадим, поправляя манжеты дорогого пиджака.

Внутри всё сжалось в тугой ком. От его голоса веяло такой неприкрытой грязью, что стало страшно до чертиков. Это был не Руслан с его суровой, но понятной жестокостью. Передо мной сидел беспринципный урод.

– Ближе к делу, Дарья Алексеевна, – Вадим перестал улыбаться. – Вы сейчас внимательно меня выслушаете, а потом вернетесь к своему Демидову. Скажете ему, что как неопытный бухгалтер допустили ошибку в расчетах.

– Что? – я нервно рассмеялась, хотя смех вышел похожим на всхлип. – Руслан не идиот! В этот бред никто не поверит!

– Скажете, что нашли доказательства того, что деньги со счетов выводил не я. И принесете ему вот это.

Он небрежно бросил мне на колени плотную черную папку.

– Здесь неопровержимые доказательства того, что теневыми схемами за спиной Руслана рулила ваша уважаемая главбух, Марина Сергеевна.

Я ошарашенно уставилась на папку.

Марина Сергеевна? Та самая, с которой он только что ворковал по телефону? До меня медленно начал доходить весь масштаб его мерзости. Он просто сливал своего же человека! Подставлял свою пешку, чтобы отвести удар от себя.

– Демидов всё проверит от и до, – процедила я, всё еще не до конца понимая, как реагировать на эту наглость.

– А это уже не ваша забота, Даша, – холодно отрезал Вадим. – Документы идеальны. Подписи подлинные. Транзакции привязаны к её личным счетам. Я всё продумал и подготовил. Демидов вам доверяет. Из ваших рук он примет эту информацию без лишних вопросов.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. Сдать Марину Сергеевну – значит позволить Вадиму выйти сухим из воды. Значит, предать всё, что делал Руслан.

– Я ничего не буду делать, – твердо произнесла я, отодвигая папку в сторону. – Идите к черту.

В салоне повисла звенящая, мертвая тишина. Водитель на переднем сиденье медленно повернул голову, хищно блеснув глазами.

Вадим вздохнул, словно уставший от капризов ребенка родитель. Он подался вперед, вторгаясь в мое личное пространство.

– Вы, кажется, не поняли своего положения, Даша, – его шепот обжег мне щеку. – Это не предложение о работе. Если вы сейчас же не согласитесь на сотрудничество, эта машина поедет не в офис. Она поедет за город, в лес. И там мои ребята очень популярно объяснят вам, почему мне нельзя отказывать. Поверьте, после того, как они пустят вас по кругу, Демидову вы будете уже не нужны. А может, мы сделаем вещи и похуже...

Кровь мгновенно заледенела в жилах. Сердце ухнуло куда-то вниз, конечности онемели от первобытного, парализующего ужаса. Я посмотрела в пустые глаза Вадима и поняла: он не блефует. Он сделает это.

Животный страх накрыл меня с головой. Я крепче сжала зубы, поняв прискорбность своего положения. Все внутри тряслось, ужас пробрался в каждую жилку. Но только подставить человека, который может быть ни в чем не виноват я не могла. Тем более, если благодаря этому, Вадим останется безнаказанным.

– Скидывай мне её локацию! – рявкнул я в телефон так, что динамик хрипнул. – Да плевать мне, как она улизнула из архива! Я тебя к ней суперклеем, блять, примотаю!

Я сбросил вызов, швырнул мобильник на соседнее сиденье и с ревом завел двигатель. Шины со свистом вгрызлись в асфальт, когда я вылетел с подземной парковки офиса.

Пиздец. Просто кромешный пиздец. Доверил девчонку своему лучшему безопаснику, начальнику службы, мать его! И как она его сделала? Как слепого котенка обвела вокруг пальца!

Я до хруста сжал руль, агрессивно перестраиваясь из ряда в ряд и подрезая попутные машины под возмущенный гудок. Злость кипела в венах, но где-то на самом дне этой ярости билось... восхищение?

Даша была умной. Хитрой, дерзкой, изворотливой девкой с мозгами, которые работали быстрее, чем у моих тренированных дуболомов. Не зря же она тогда, при нашей самой первой встрече, умудрилась незамеченной пробраться на закрытую охраняемую стройку. Умела договариваться, умела найти лазейку, прикинуться слабой и выскользнуть.

Моя маленькая, упрямая заноза. Не зря она меня так зацепила тогда. Вляпался я по полной. Да только ей держаться надо было от меня подальше. Сама это чувствовала, вот и бежала.

Да я и сам от себя бежал. Потому что стоило ей оказаться рядом, стоило вдохнуть запах её волос, заглянуть в эти упрямые глаза – и мне наглухо сносило крышу. Я сходил по ней с ума. До животного, первобытного рыка хотел прижать её к себе, впиться в губы, срывать одежду и доказывать, что она моя. Вчера в спальне я почти сломался. Еле оторвал себя от неё, потому что перед глазами тут же встало лицо Алексея.

Её отца. Моего друга, который лег в землю вместо меня.

Я и так испоганил ей жизнь. Проебал её отца. Он погиб из-за меня, принял на себя удар, который предназначался мне. Оставил эту девчонку сиротой. Каким же надо было быть конченым, эгоистичным ублюдком, чтобы теперь еще и лезть в её жизнь, тянуть свои окровавленные руки к её телу? Я не имел на нее права. Я физически не мог себе этого позволить, как бы сильно меня от неё ни ломало.

Только вот сейчас её хитрость и жажда независимости могли стоить ей жизни. Она еще мне не верила. А я ведь реально за нее боялся. Больше, чем за себя. Её я проебать точно не мог. Я не допустил бы, чтобы и она пострадала из-за моих грехов.

Пусть лучше она меня ненавидит. Пусть презирает, пусть считает холодным куском льда или тираном – кем угодно, лишь бы жила. Жила нормальную, долгую, счастливую жизнь. Я поклялся себе: как только решу все проблемы, как только Вадим сгниет в тюрьме или в земле – я её отпущу. Отпущу, даже если самому от этого придется сдохнуть.

Телефон на сиденье коротко завибрировал – Илья скинул координаты с её мобильного, пока она не успела окончательно выключить геолокацию. Район Университета.

Какого черта её туда понесло?

Я вжал педаль в пол. Стрелка спидометра легла вправо. Я пытался мыслить холодно, как привык, но внутри всё сковало первобытным, липким ужасом. Я отгородился от нее в офисе, натянул маску ублюдка, запер под охраной, потому что знал: если Вадим до неё доберется, он ударит по самому больному. А Даша для меня – это открытая рана. Мое единственное слабое место.