Я замерла, не зная, что сказать. Всё моё дневное возмущение, вся злость на его утреннюю выходку испарились, стоило мне увидеть этот накрытый на двоих стол, эти свечи и его взгляд.

– Руслан... что это всё значит? – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Он подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Его рука осторожно легла на мою щеку, большой палец стер случайную слезинку.

– Ты же хотела, чтобы всё было нормально. Как у всех людей. Чтобы сначала у тебя спрашивали, – его низкий, бархатный голос вибрировал в тягучей тишине гостиной, пробиваясь сквозь дурманящий аромат лилий и плавящегося воска.

Руслан с какой-то невероятной грацией опустился передо мной на одно колено. Я судорожно выдохнула, прижимая дрожащие ладони к губам, чтобы сдержать рвущийся наружу всхлип. Мое сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот проломит ребра.

Из кармана темных брюк Руслан достал небольшую бархатную коробочку. Прозвучал короткий, глухой щелчок в тишине. В мягком, танцующем свете десятков свечей ослепительно вспыхнул крупный бриллиант в изящной оправе. Отблески граней заиграли на стенах, но я почти не видела кольца – я смотрела только в его глаза. Потемневшие, бездонные, полные такой неприкрытой, обжигающей любви, что у меня подкосились ноги.

– Я не умею в романтику, ты это знаешь. Я жесткий, сложный и помешан на контроле, – его голос стал еще тише, почти переходя на интимный шепот, от которого по коже побежали крупные мурашки. – Но я хочу, чтобы ты каждый день готовила мне свои вкусные завтраки. Хочу засыпать, зарываясь лицом в твои волосы, и просыпаться в постели только от твоих прикосновений. Хочу, чтобы ты была моей. Во всём. До самого конца.

Он перехватил мою дрожащую левую руку. Его пальцы, сильные и горячие, слегка подрагивали – и эта крошечная, выданная им слабость ударила по мне сильнее любых красивых клятв. Он заглянул мне в самую душу, выжигая на ней свое имя.

– Дарья Алексеевна Мельникова. Моя маленькая, упрямая заноза. Будешь моей женой?

Я всхлипнула, уже совершенно не пытаясь сдерживать хлынувшие по щекам горячие слезы. Весь этот контраст – между его утренним безапелляционным «едем в ЗАГС» и этим вечерним, обнаженным признанием – сорвал все мои внутренние предохранители.

От переизбытка эмоций, от невыносимой, затапливающей меня с головой нежности, я тоже опустилась на колени прямо на разбросанные по полу лепестки роз, оказываясь с ним на одном уровне.

Я просто не могла иначе. Не хотела я, чтобы мой любимый, самый сильный и гордый мужчина смотрел на меня снизу вверх. Мне приятнее, когда все наоборот.

Я потянулась свободной рукой к его лицу, кончиками пальцев очерчивая жесткую линию скулы, и заглянула в его глаза.

– Да, – выдохнула я прямо в его губы, кивая и задыхаясь от собственного счастья.

Я чувствовала, как холодный металл кольца скользит по моему пальцу, садясь так идеально, будто было отлито специально для меня.

– Да, Руслан. Я согласна.

Он резко, шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. А в следующую секунду одним мощным, слитным движением поднялся с колен, подхватывая меня на руки. Руслан с силой вжал меня в свое тело, отрывая от земли, и спрятал лицо в изгибе моей шеи.

Его губы судорожно, горячо целовали мою пульсирующую венку, ключицы, плечи. Я обхватила его за шею, зарываясь пальцами в густые темные волосы, и чувствовала, как бешено, на пределе возможностей колотится его сердце.

Этот человек только что перешагнул через себя, сломал свои привычные шаблоны и сделал всё так, как я и просила. Ради меня. От этого осознания стало так тепло и сладко на душе, что внутри всё расплавилось. Зря я на него наговаривала. Всё он понял еще утром у полицейского участка. Просто человек он такой: неразговорчивый хищник, который доказывает любовь поступками, а не красивыми фразами.

Он нашел мои губы, впиваясь в них глубоким, собственническим поцелуем, который слизнул вкус моих слез и заставил всё тело вспыхнуть от мгновенно вспыхнувшего желания. Мы целовались так жадно, словно пытались выпить друг друга до дна, забыв о времени, остывающем ужине и всём мире вокруг.

– Ну всё, малая, хватит плакать, – наконец с трудом оторвавшись от моих припухших губ, прошептал он.

Его голос был хриплым от возбуждения. Он бережно поцеловал меня в обе мокрые щеки, опуская на пол, но продолжая крепко удерживать за талию.

– Ужин остывает. И, кстати...

Он хитро прищурился. В его потемневших глазах снова промелькнул тот самый самоуверенный, наглый чертенок, которого я так хорошо знала.

– Я тут подумал... раз ты уже официально согласилась, я присмотрел дату. Через три недели, в пятницу. Ресторан полностью забронирован, Илья уже готовит кортеж и списки охраны.

Я онемела от такой наглости. Широко распахнула глаза и попыталась возмущенно отстраниться, упираясь ладонями в его грудь.

– Демидов! Ты опять за свое?! Мы же только что договорились!

– Малая, ну я же сначала спросил!

Он раскатисто, бархатно рассмеялся, снова легко подхватывая меня на руки и кружа по гостиной среди аромата лилий и мерцающих свечей.

– Всё как ты хотела. По-нормальному. Кольцо, свечи, цветы, колено. Ритуал соблюден.

– А если бы я отказала?! – возмущенно пискнула я, болтая ногами в воздухе, но уже не в силах сдержать расползающуюся по лицу счастливую улыбку.

– Не выдумывай, малая. Я же знаю, что ты от меня без ума, – самоуверенно, но с такой обезоруживающей теплотой заявил он, останавливаясь и прижимая меня к себе так крепко, что я чувствовала каждый перекат его мышц. – С датой и рестораном я вопрос закрыл. А всё остальное – платье, торт, цвет салфеток – так и быть, разрешаю тебе выбирать самой.

Я притворно надула губы, сверля его убийственным взглядом, но сдалась ровно через секунду, снова прижимаясь к его горячим губам долгим, сладким поцелуем.

Пусть планирует. Пусть бронирует лучшие рестораны и выстраивает охрану. Пока он смотрит на меня так, как сейчас – с этой обжигающей смесью животной страсти и трепетной нежности, – я готова простить ему любую тягу к тотальному контролю. И даже признаться самой себе в страшной тайне: мне это безумно нравится.

Нравится быть за ним, как за каменной стеной. Нравится, когда мне не нужно взваливать на себя все мужские решения.

Но ради приличия, конечно, спрашивать всё равно нужно. И с моим мнением считаться придется. Иначе зачем вообще Демидову такая упрямая заноза, как я?

Я смотрела на свое отражение в высоком, в пол, зеркале и не могла поверить, что девушка по ту сторону – это действительно я.

Белоснежное шелковое платье сидело идеально, облегая фигуру и струясь вниз тяжелыми складками. Длинный шлейф, открытые плечи и невесомая фата, закрепленная в сложной прическе. Я выглядела не просто красиво – я выглядела абсолютно счастливой.

Три недели подготовки пролетели как один сумасшедший миг. Руслан, как и обещал, взял на себя всю бюрократию, безопасность и организацию, оставив мне только приятные хлопоты: выбор торта, дегустацию меню и примерки. Он ни разу не возмутился моим капризам, покорно утверждая цвет салфеток и дизайн пригласительных.

А времени на это просто катастрфически не хватало! Кто же планирует свадьбу за три недели. Просто кошмар!

Руслан наблюдал за этой моей суетой с философским спокойствием и легкой иронией. Иногда, видя, как я в панике грызу карандаш над списком гостей или чуть ли не плачу из-за задержки доставки лент, он подходил со спины, надежно обнимал меня за плечи и мягко предлагал:

– Милая, ну зачем ты так мучаешься? Давай я просто поручу это своим людям из агентства. Мои организаторы всё сделают по высшему разряду, а ты поедешь в спа и нормально отдохнешь.

Но я каждый раз упрямо мотала головой, отказываясь отдавать контроль. Для него это было простым делегированием задач, бизнес-процессом, а для меня – воплощением самой заветной, трепетной девичьей мечты. Я хотела сама, своими руками продумать и создать наш идеальный день. И когда он наконец настал, я ни на секунду не пожалела о потраченных нервах.