А я сейчас зажимаю по углам его дочь и хочу её трахнуть. Какая же я мразь.

Я резко, словно ошпаренный кипятком, отшатнулся от Даши.

Воздух со свистом вырвался из легких. Я отвернулся, с силой проведя пятерней по волосам и сжав их у корней, пытаясь унять бешеное, болезненное сердцебиение. Перед глазами всё плыло от нереализованного желания и жгучей, кислотной ненависти к самому себе. Член болел от напряжения. Голова взрывалась от желания взять эту девчонку прямо тут.

Пиздец, Даша, что ты со мной делаешь. Не могу себя вообще контролировать рядом с ней. Дал же себе слово.

Блять, угораздило же меня наткнуться на нее тогда, на этой стройке. Красивая, напуганная, но дерзкая. Сразу въелась мне в мозги. Ну какого черта именно она оказалась той самой сироткой?

Столько лет её избегал. Все переводы осуществляли мои люди. Никогда её вживую не видел. Лишь бы не напоминать себе о том, что произошло по моей вине. А она появилась из ниоткуда и всю жизнь мне с ног на голову перевернула.

– Руслан... – её голос дрожал. Тихий, растерянный, надломленный.

Блять. Только не смотри на меня так.

Я медленно обернулся. Даша стояла, вжавшись в стену. Её губы припухли от моих грубых поцелуев, глаза лихорадочно блестели.

Эта сочная, сладкая грудь тяжело вздымалась. Я видел, как её соски затвердели, проступая даже через плотную ткань блузки. Она вся дрожала, неловко переминаясь, а кожа покрылась мурашками. И в глазах – то самое чертово желание. Она хотела, чтобы я её взял.

Я заставил свои мышцы окаменеть. Натянул на лицо привычную, непробиваемую маску глухого равнодушия, хотя внутри всё скручивало от потребности снова притянуть её к себе.

Сука, знаю, что поступаю как мудак. Но для тебя же стараюсь! Ты ненавидеть меня должна, а не хотеть.

– Распаковывай свою сумку, – хрипло, но твердо приказал я, кивнув на разобранные вещи.

– Что? – она растерянно моргнула, всё еще тяжело дыша.

– Я сказал, ты остаешься здесь, – отрезал я, делая шаг назад, чтобы не сорваться.

Дистанция. Мне нужна чертова дистанция.

– И слушать не хочу твой бред. Вадим всё еще на свободе. Его отморозки могут пасти тебя где угодно. Ты отсюда не съедешь.

– Вы не имеете права меня здесь держать! Я увольняюсь! – в ней снова начала просыпаться та самая упрямая Даша.

– Заявление можешь засунуть в шредер. А потом садишься за свой стол, перебираешь свои бумажки и не высовываешься.

Я видел, как в её глазах вспыхивает возмущение и непонимание. Она искала в моем лице хоть каплю того безумия, что было секунду назад. Но я запер его на все замки. Ради неё же самой.

– С этого момента Илья будет с тобой везде, – продолжил я чеканить приказы, убивая в ней любую мысль о побеге. – В машине, на этаже, в коридоре. На шаг от тебя не отойдет. Попытаешься выкинуть какую-нибудь хрень и сбежать от него – пеняй на себя.

Я не мог здесь больше находиться. Эта комната, её запах, эта разобранная кровать – всё это давило на психику хуже любого допроса. Мне нужно было срочно уйти. Заняться делом. Поднять все связи, вытрясти душу из информаторов, найти Вадима и сломать ему шею.

Хоть куда-то надо деть эту чертову энергию.

Решать конкретные, жестокие проблемы сейчас было гораздо проще, чем справляться с этим разрывающим грудь комом вины и одержимости.

Я развернулся и молча вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Спускаясь по лестнице, я достал телефон и набрал начальника СБ.

– Илья. Головой за неё отвечаешь. Чтобы глаз не спускал.

Губы всё еще горели от его поцелуя.

Я так и стола у стены, к которой Руслан меня только что прижимал, и обхватила дрожащие плечи ледяными пальцами. Внизу с оглушительным грохотом захлопнулась входная дверь. А еще через минуту тишину коттеджного поселка разорвал хищный рев мощного мотора – его внедорожник сорвался с места, унося Демидова прочь.

Внутри всё сворачивалось в тугой, пульсирующий узел из обиды, злости и нереализованного, тягучего желания.

Почему он всегда, черт возьми, всё решает за меня?! Захотел – ворвался в комнату, прижал к стене и поцеловал до потери пульса, выбивая весь кислород из легких. Захотел – отшвырнул, как сломанную игрушку, и запер в своем доме под конвоем. Почему я для него просто бесправная вещь, которую можно переставлять с места на место? В офисе, в особняке, в его собственной жизни.

Но больше всего меня бесило то, насколько слабой, безвольной куклой я сама становилась в его присутствии. Я ведь всегда считала себя сильной. Привыкла тащить на себе быт, учебу, решать проблемы. А в итоге? В итоге я плавилась от одного его грубого касания. Сходила с ума от въевшегося в его кожу запаха крепкого эспрессо и горького табака. Теряла остатки гордости и рассудка в его медвежьей хватке.

Я дотронулась кончиками пальцев до припухших губ. На них всё еще оставался его терпкий вкус.

Мужчины не целуют «из чувства долга» с такой первобытной одержимостью. Я помнила, как бешено, гулко колотилось его сердце под моей ладонью. Помнила, как его тело кричало о том, чего он на самом деле хочет. Ту напряженную твердость, прижатую к моему животу, невозможно было подделать или списать на вину.

Руслан просто испугался. Струсил перед собственной слабостью и сбежал, трусливо прикрывшись приказами, Вадимом и протоколами безопасности!

От бессильной злости я пнула валявшуюся на полу кофту и со стоном упала на кровать, прямо поверх раскиданных вещей, которые так и не успела собрать.

Эта ночь тянулась бесконечно. Кажется, я не сомкнула глаз ни на секунду. Лунный свет из окна прорезал темноту спальни, рисуя на потолке длинные тени. Я ворочалась с боку на бок, путаясь в простынях, задыхаясь от злости на Демидова и от жгучей ненависти к самой себе. Потому что, как бы я ни храбрилась, всё равно предательски прислушивалась к каждому шороху на улице. Отчаянно надеялась, что скрипнут ворота, хлопнет дверь, послышатся его тяжелые шаги на лестнице...

Но он не вернулся. Ни через час, ни под утро.

Рассвет я встретила с раскалывающейся от напряжения головой и расшатанными в хлам нервами. Тело ломило так, будто по мне проехался асфальтоукладчик. Я заставила себя встать, добрела до ванной и долго смотрела в зеркало. Бледная кожа, темные круги под глазами и всё еще припухшие, искусанные губы.

Я умылась ледяной водой, стараясь смыть с себя остатки его запаха и этой дурацкой, унизительной надежды. Переоделась в строгий рабочий костюм. Собрала волосы в тугой узел.

Спускаясь на первый этаж, я уловила густой аромат свежесваренного кофе. Желудок тут же болезненно свело – я ведь со вчерашнего дня толком ничего не ела. В голове вспыхнула надежда, что Руслан будет ждать меня внизу.

Только как мне теперь себя вести рядом с ним? Я на секунду замерла на лестнице, сделав глубокий вдох. Нужно запихнуть куда подальше это дурацкое чувство. Он сам отказался от меня. Так что я просто исчезну из его жизни. Наконец-то выберу себя.

На кухне, залитой холодным утренним светом, первым, на кого я наткнулась, был Илья.

Начальник службы безопасности сидел за массивной барной стойкой с крошечной чашкой эспрессо. Уже полностью одетый в свой неизменный темный костюм, под пиджаком которого угадывалась кобура. Он выглядел невозмутимым и собранным, как солдат на боевом посту.

Услышав мои шаги, он поднял взгляд.

– Доброе утро, Дарья Алексеевна, – абсолютно ровным, лишенным эмоций тоном произнес он. – Что будете на завтрак?

Его спокойствие взбесило меня еще больше. Я подошла к стойке, скрестив руки на груди и сверля его ледяным взглядом.

– Где Руслан Викторович?

– Босс уехал по делам. Будет отсутствовать неопределенное время, – Илья сделал глоток кофе, даже не дрогнув под моим испепеляющим взглядом. – В холодильнике есть продукты. Если не хотите готовить, я закажу доставку.

– Мне не нужна доставка. И завтрак мне не нужен, – процедила я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. – Я хочу уехать. Вызовите мне такси. Или пропустите к воротам, я вызову сама.