Это просто не срасталось в одно целое.

В отделе кадров нужный бланк мне выдали без вопросов. Даже предложили помочь с заполнением и самостоятельно передать на подпись руководителю. Но я отказалась. Я должна была сама положить бумагу на его стол. Иначе это будет выглядеть как трусливый побег. Нет.

Я просто больше физически не выдерживала находиться с ним в одном пространстве. Но уйти должна с гордо поднятой головой. Мне больше не нужна его помощь и защита.

Руслан сводил меня с ума с нашей самой первой встречи. Я всё никак не могла понять, что именно меня в нем так отчаянно притягивает. Его жесткость, подавляющая мужественность или это пьянящее ощущение того, что за ним я – как за каменной стеной.

Я искренне верила, что на него можно положиться. Я, так привыкшая всегда решать свои проблемы самостоятельно, просто поплыла от предложения о помощи, которое изначально звучало как дикость.

И что я имею в сухом остатке? Всё это оказалось иллюзией. Я никогда не вызывала у него реального интереса как женщина. Я была лишь очередной «обездоленной» в его послужном списке, чью жизнь он оплачивал из чувства вины.

Я быстро, едва не порвав бумагу нажимом ручки, заполнила заявление по собственному желанию и вернулась в наш кабинет.

Руслана на месте не было. Сперва я задумалась, не стоит ли его дождаться. В чем тогда отличие от того, что за меня бы передали ему этот листок?

Но с другой стороны, Лиза видела, что я пришла сама. А для меня то, что его нет, даже на руку. Я бы не выдержала еще одного столкновения с этим ледяным, равнодушным взглядом. Я оставила белый листок прямо по центру его стола и спустилась вниз, на улицу. Нужно было поймать такси, чтобы доехать до его дома, собрать вещи и исчезнуть.

Холодный ветер тут же забрался под тонкую куртку, заставив поежиться.

Черт. Я ведь даже адреса не знаю! Несусветная глупость. Меня увозили и привозили на тонированном внедорожнике, я даже не смотрела на дорогу. Настолько я доверилась ему в тот момент, что даже не перепроверила адрес, не отследила путь по трассе.

Но в моем телефоне должны были сохраниться данные. Геолокацию можно отследить по истории карт.

Я достала смартфон и начала лихорадочно рыться в приложении, пытаясь унять дрожь в замерзших пальцах.

В этот момент солнце внезапно исчезло. Надо мной нависла огромная, непроницаемая тень, заблокировав свет.

– Дарья Алексеевна, вы куда собрались? Босс не говорил, что вы планируете покидать офис в течение дня.

Я вздрогнула и подняла голову. Рядом со мной, скрестив руки на широкой груди, стоял Илья – нынешний начальник службы безопасности Демидова.

– Мне нужно вернуться домой к Руслану Викторовичу, – на автомате ответила я, – кое-что забыла там для работы.

Не знаю зачем я соврала, но мне показалось, что скажи я ему правду и он бы не дал мне уехать. А еще хуже, позвонил бы Руслану и предупредил бы о моем побеге.

Хотя, какая разница. Руслан скорее просто отмахнется, мол, ну и вали. После того, что произошло в кабинете, он не будет пытаться меня удержать. Я была в этом уверена. Если я была ему хоть каплю дорога, он бы соврал. Соврал, чтобы я не ушла.

Илья нахмурился, осмотрел меня с ног до головы внимательным взглядом.

– Я вас подкину, только босса предупрежу.

– Не стоит. Я мигом, туда и обратно.

– Не положено, – отрезал он и направился в сторону парковки.

Вот же черт, угораздило меня на него наткнуться. Или это не случайная встреча на парковке?

Не мог же он так резко появится из ниоткуда. Что-то снова не складывалось. Как же мне надоело это чувство! Будто я постоянно что-то упускаю.

Я медленно пошла за Ильей. Было бы верхом глупости пытаться сейчас сбежать – он догонит меня в два прыжка. Но внутри всё ныло от нехорошего предчувствия.

Илья подошел к массивному черному внедорожнику и коротким, резким движением разблокировал замки. Машина моргнула фарами, словно хищник, приглашающий в пасть.

– Садитесь, Дарья Алексеевна. На переднее, – скомандовал он, придерживая дверь.

Я забралась в салон. Здесь всё еще пахло Русланом – дорогой кожей, горьким табаком и каким-то холодным, металлическим парфюмом. Запах, который раньше дарил мне чувство покоя, теперь душил, напоминая о каждом слове, брошенном мне в лицо в кабинете.

Илья сел за руль, но заводить мотор не спешил. Он достал телефон и быстро набрал номер. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Неужели он сейчас выдаст меня?

– Босс, Мельникова вышла из здания. Говорит, забыла документы дома, – голос Ильи был сухим и бесстрастным. – Да, я везу. Понял. Буду на связи.

Он отложил телефон и наконец завел двигатель. Внедорожник плавно тронулся с места, выезжая с парковки. Я смотрела в окно на проплывающие мимо серые здания Москвы, и с каждым километром мне становилось всё труднее дышать.

Мельникова.

Теперь я для них всех просто фамилия в папке. Статья расходов. Ошибка прошлого, которую нужно надежно запереть в охраняемом особняке.

– Илья, – тихо позвала я, не поворачивая головы. – Вы ведь давно работаете на Руслана?

Он промолчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Его руки в кожаных перчатках лежали на руле так уверенно, что казалось, эту машину невозможно сбить с курса.

– Вы знали моего отца? – я всё-таки повернулась к нему.

Сердце болезненно сжалось в ожидании ответа. Челюсть Ильи на мгновение напряглась. Он коротко глянул на меня в зеркало заднего вида и снова отвернулся.

– Алексей был хорошим мужиком. Лучшим в своем деле, – его голос стал чуть тише. – Мы вместе начинали. Только ему не повезло. Мне жаль.

– Но как это вышло? Кому он был нужен?

Илья нахмурился. Он молчал с минуту. Я уже потеряла надежду на ответ, думала, он просто отмахнется от моего вопроса. Но у меня правда в голове не укладывалось, кому мог перейти дорогу мой отец. он был очень добрым человеком.

– За боссом еще с военки ведут охоту. Не зря же он нас нанял. Только вот от телохранителя отказывается. Говорит, пока сам себя защитить может. Упертый мужик.

– В той машине должен был быть Руслан, – выдохнула я вслух.

До меня только сейчас дошло, что мои родители погибли вместо него. Не за моим отцом они охотились. Они охотились за Русланом.

– Но кому он так не угодил? У него же обычная строительная фирма.

Илья ничего не ответил. Но по тому, как он сильнее сжал руль, я поняла – он осознал, что проговорился. Но мне этого было достаточно, я наконец поняла, от чего отталкиваться.

Руслан винил себя не просто за гибель сотрудника при исполнении. Он винил себя за то, что мой отец погиб вместо него. Может, он даже считал, что подставил его, одолжив ему свою машину.

Мы выехали на трассу, ведущую за город. Я смотрела на свои дрожащие пальцы и понимала, что обратного пути нет.

Я его не виню. Не хочу я считать его главным злодеем этой истории. Виноват только тот, кто сделал это, подорвав машину, в которой были мои родители.

Но от этого осознания становилось только больнее. Господи, с каким же грузом он жил все эти годы? Каждый раз, когда он смотрел на меня, он видел не просто девушку, не просто своего бухгалтера. Он видел живое напоминание о том дне. Видел дочь человека, который лег в землю вместо него.

Теперь мне стали понятны его странные, тяжелые взгляды. То, как он маниакально пытался меня контролировать, как отгонял от меня любую опасность, даже когда я отчаянно сопротивлялась. Это не было заботой мужчины о женщине. Это была одержимость выжившего. Он просто пытался отдать кровавый долг, замаливая свои грехи передо мной.

И от этого внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Я могла бы простить ему эту тайну. Я могла бы понять его боль. Но я никогда не смогу смириться с тем, что стала для него лишь проектом по искуплению. Я хочу, чтобы меня любили.

По-настоящему, искренне, за то, какая я есть, а не из-за чувства вины размером с небоскреб. Если я останусь, я всегда буду сомневаться: он прикасается ко мне потому, что хочет, или потому, что пытается заглушить голоса из прошлого?