По учредительным документам фирма принадлежала только ему с самого начала. Никаких долей, никаких упоминаний фамилии «Мельников» в составе директоров не было. Руслан говорил, что они познакомились с папой на службе. Но интуиция кричала, что факты противоречат друг другу.

Я сменила тактику. Закрыла договоры и открыла архив кадровой службы. Если папа не был партнером, может, он здесь работал? Я вбила в строку поиска нужный год – тот самый, когда произошла проклятая авария. Пальцы зависли над клавиатурой.

Я ввела фамилию: Мельников А. В. И нажала «Поиск».

Система задумалась на пару секунд. А затем на экране высветилась строчка, от которой у меня перехватило дыхание.

Мой отец числился в штате компании. Департамент безопасности. Должность – старший сотрудник личной охраны Р. В. Демидова.

Слова набатом ударили в виски. Мой папа – простой, честный военный, который всегда учил меня поступать по совести, – был личным телохранителем Руслана?

Я придвинулась ближе к монитору, почти упираясь носом в экран, словно от этого буквы могли сложиться во что-то другое. Но сухие строчки корпоративного шрифта оставались неизменными.

В голове зашумело. Я помнила папу совсем другим. Он приходил со службы уставшим, пахнущим морозом и дешевым табаком, приносил мне шоколадки в кармане старой куртки. Мы никогда не жили богато. У нас была обычная двушка и подержанная машина, которая вечно ломалась. И этот человек... работал на миллиардера Демидова? Был его личным щитом, готовым в любую секунду подставить спину под пулю?

Я нервно оглянулась на тяжелую закрытую дверь кабинета. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук разносится по всему пустому помещению. В любой момент ручка двери могла опуститься, и на пороге появился бы Руслан. Если он увидит, в каких базах я сейчас копаюсь... Даже представлять не хотелось, в какую ярость он падет.

Но остановиться я уже не могла. Дрожащей рукой я дважды кликнула на личную карточку сотрудника Мельникова А. В., чтобы открыть её полностью.

Так, дата приема на работу... Восемь лет назад. Получается, он устроился к Демидову почти сразу после того, как ушел в отставку из армии. Оклад был... я тихо присвистнула. Очень приличный. Почему же мы тогда жили так скромно? Папа откладывал на что-то крупное?

Мой взгляд лихорадочно заскользил ниже, к разделу «Статус контракта».

Статус: Расторгнут. Причина: Смерть сотрудника. Дата расторжения:...

Я перестала дышать. Пальцы, лежавшие на мышке, мгновенно оледенели. Я смотрела на эти цифры и не могла заставить себя моргнуть. Глаза защипало от сухости, но я продолжала вглядываться в дату на экране, пока она не начала расплываться.

Двадцать пятое декабря.

Тот самый день. День, когда мой мир рухнул, оставив меня абсолютно одну. День той проклятой автокатастрофы на обледенелой ночной трассе.

Родители тогда ехали ко мне в Москву. Я ждала их в общежитии, накрыв на стол, купив их любимый торт. Папа позвонил накануне и сказал, что взял у друга хорошую, надежную машину на выходные, чтобы маме было комфортнее ехать в метель.

«Взял у друга».

Господи.

Меня бросило в холодный пот, а к горлу подкатила тошнота. Кусочки пазла начали со скрежетом вставать на свои места, образуя страшную картину. Он не брал машину у друга. Он был за рулем внедорожника Демидова!

Я вскочила с места. Голова просто взрывалась от осознания того, что вообще происходит. Мне срочно нужно найти Руслана. Я немедленно должна с ним поговорить, заглянуть ему в глаза! Иначе я просто с ума сойду.

Я хочу, чтобы он сам мне всё объяснил. Как так вышло, что я даже не в курсе, что мой отец на него работал? Да, мы жили недалеко от Москвы, и вполне реально, что он каждый день ездил к Руслану. Но почему я об этом узнаю только сегодня? И почему отец в тот день был на машине Руслана? Сыграло ли это роль в автокатастрофе?

Я схватила телефон и набрала его номер. Металась из угла в угол по просторному кабинету, слушая в динамике мерные гудки. Трубку он не снял. Ни с первого, ни со второго, и даже не с пятого раза. Он что, намеренно меня игнорирует?!

А вдруг занят, и я ему сейчас мешаю?

Не выдержав, я вылетела в приемную. Лиза сидела за своей идеальной белой стойкой и медленно, с наслаждением попивала кофе из изящной чашки. Я набрала в легкие побольше воздуха, стараясь унять дрожь в голосе, и подошла вплотную.

– Лиза, подскажи, пожалуйста, куда ушел Руслан Викторович?

Она лениво подняла на меня свои густо накрашенные ресницы, недовольно надула насиликоненные губы и сделала вид, что очень увлечена монитором, проигнорировав мой вопрос.

– Лиза, он мне срочно нужен. По работе, – с нажимом процедила я, опираясь ладонями о столешницу.

Секретарша картинно закатила глаза, всем своим видом показывая, как я ей осточертела. А я еле держалась, чтобы не перепрыгнуть через эту стойку и не вытрясти из неё ответ силой. Мои нервы были натянуты до предела.

– Он на встрече с партнерами в переговорной на десятом этаже. Вернется через полчаса, – недовольно цокнув языком, выдала она.

– Спасибо, – бросила я, резко разворачиваясь на каблуках и возвращаясь в кабинет.

Значит, полчаса. У меня есть ровно тридцать минут, чтобы собрать побольше информации. Так я точно смогу вытрясти из него правду. Он просто не посмеет и дальше притворяться, что ничего не происходит.

Я захлопнула дверь, на всякий случай провернула замок (чтобы вездесущая Лиза случайно не зашла) и бросилась обратно к компьютеру. Меня трясло. Пальцы стали ледяными, по спине стекал холодный пот.

Если мой папа погиб при исполнении, будучи начальником охраны Демидова... то как компания это оформила?

Я открыла финансовый блок базы данных. Раздел компенсаций и страховых выплат за тот проклятый год. Искать пришлось недолго. Строчка с инициалами «Мельников А.В.» горела на экране, как неоновая вывеска.

Выплата семье погибшего сотрудника при исполнении служебных обязанностей.

Сумма была... колоссальной.

Но эти деньги на счет моей мамы так и не поступили. Потому что мама была с ним в той же машине на той обледенелой трассе.

Я судорожно сглотнула вставший поперек горла ком и начала отслеживать движение этих средств. Куда они ушли? Мои бухгалтерские навыки, натренированные на поиске чужих ошибок, заработали на пределе. Я прыгала по счетам, открывала проводки, сверяла даты. Деньги ушли в закрытый благотворительный фонд, принадлежащий холдингу Демидова.

А оттуда...

Я открыла выписки фонда за последние пять лет. Сердце пропустило болезненный удар и, кажется, вообще остановилось, когда я увидела знакомые до боли цифры и назначения платежей.

Ежемесячные переводы на банковский счет, который я знала наизусть. Мой счет. Те самые «повышенные социальные стипендии», которые я чудесным образом получала в университете и на которые жила. Анонимный грант на оплату комнаты. Всё это шло отсюда.

Вся моя жизнь последние годы была оплачена им. Русланом Демидовым.

Воздух в кабинете внезапно закончился. Я вцепилась побелевшими пальцами в край столешницы, хватая ртом кислород, как выброшенная на берег рыба.

Он не спаситель. Он не случайный благодетель. Он просто откупался от меня! Откупался от всепоглощающего чувства вины за то, что из-за него я осталась круглой сиротой. И вся его забота сейчас, то, что он забрал меня к себе в дом, его злость из-за того дурацкого жетона – это не симпатия. Не мужское притяжение.

Это чертов, грязный долг.

Щелчок дверного замка прозвучал в абсолютной тишине как ружейный выстрел. Дверная ручка дернулась вниз, но запертая дверь не поддалась.

– Даша? Какого черта закрыто? Открой дверь! – раздался из коридора низкий, напряженный голос Руслана.

Затем последовал тяжелый удар ладонью по дереву.

Как же я хотела, чтобы всё это оказалось ложью. Меня до чертиков пугало то, что это правда. Что он добр ко мне только из-за чувства вины. Все его темные взгляды, нелепые комплименты, неуклюжая, собственническая забота... Неужели это всё просто вина перед моим отцом?