Дверь в комнату невесты тихо скрипнула. Я думала, это вернулась визажист, чтобы поправить блеск для губ, но в зеркале отразилась высокая, широкоплечая фигура в безупречном черном смокинге.

– Руслан! – я ахнула, резко оборачиваясь. – Тебе же нельзя сюда! Жених не должен видеть невесту до церемонии, это плохая примета!

Демидов закрыл за собой дверь, поворачивая ключ в замке, и медленно шагнул ко мне.

– Плевать я хотел на приметы, которые мне не подходят. – его голос звучал непривычно хрипло.

Он остановился в шаге от меня, и я увидела, как потрясенно расширились его темные глаза. Руслан скользил взглядом по моему лицу, по хрупким плечам, по белоснежной ткани платья, словно пытался навсегда отпечатать этот образ на сетчатке.

Я почувствовала, как предательски защипало в носу, а глаза наполнились горячей влагой. Опять.

– Ну вот, – шмыгнула я носом, пытаясь осторожно смахнуть слезинку, чтобы не испортить макияж. – Я сейчас расплачусь, и всё испорчу.

Руслан шагнул вплотную, бережно обхватывая мое лицо своими большими, горячими ладонями. Его пальцы мягко и ювелирно стерли влагу с моих щек.

– Господи, малая, какая ты у меня плакса оказалась, – с безграничной, обезоруживающей нежностью усмехнулся он. – Самая красивая плакса на свете.

Он прижался губами к моему лбу, вдыхая аромат моих волос.

– Я так тебя люблю, – прошептала я, цепляясь пальцами за лацканы его смокинга.

– А я просто дышу тобой, – ответил Руслан, заглянув мне в глаза. – Готова стать Демидовой? Там Илья уже всю охрану застроил, ждут только нас.

Я улыбнулась сквозь новые слезы и уверенно кивнула. С ним я была готова шагнуть куда угодно.

Спустя три года.

– Руслан! Отпусти ребенка, он просто упал на ковер, а не сбросился со скалы!

Я стояла в дверях залитой солнцем детской, опираясь плечом о косяк, и со смехом наблюдала за открывшейся картиной.

Мой суровый, непробиваемый муж, одно имя которого до сих пор заставляло конкурентов нервно сглатывать, сейчас сидел на полу среди разбросанных кубиков. На его лице был написан такой первобытный ужас, словно рушилась вся его строительная империя. А всё потому, что наш двухлетний сын Лешка, пытаясь добежать до игрушечного экскаватора, споткнулся о собственную ногу и шлепнулся на мягкий, пушистый ковер.

– Даша, он ударился!

Руслан тут же подхватил хохочущего и совершенно не расстроенного мальчишку на руки, бережно ощупывая его коленки.

– Нужно приложить лед. Или вызвать врача.

– Ему два года, медведь ты мой тревожный. Он падает по сто раз на дню.

Я подошла к ним, опустилась на колени и мягко забрала сына из его медвежьей хватки. Лешка тут же звонко чмокнул меня в щеку и, извернувшись, побежал дальше крушить свою игрушечную стройку.

Руслан тяжело выдохнул, привалившись спиной к бортику кроватки, и провел рукой по волосам.

Глядя на него, я чувствовала, как внутри всё затапливает абсолютным, безграничным счастьем. Демидов оказался сумасшедшим отцом. Гиперопекающим, тревожным, готовым завернуть нашего сына в пузырчатую пленку, но таким бесконечно любящим.

Мы назвали его Лешей. В честь моего отца. В тот день, когда я предложила это имя, Руслан согласился без вопросов и крепко меня обнял. А когда родится дочка, мы обязательно назовем ее именем моей мамы.

Трагедия, случившаяся много лет назад, ошибки Руслана, криминальные игры Вадима – всё это было страшным, жестоким путем. Но, глядя сейчас на то, как мой муж с серьезным видом собирает для сына башню из конструктора, я понимала главное. Если бы не весь этот пройденный ад, мы бы никогда не нашли друг друга.

Руслан перехватил мой взгляд. Отложил кубик, притянул меня к себе за талию и усадил к себе на колени прямо на детском ковре.

– О чем задумалась, Демидова? – тихо спросил он, целуя меня в висок.

– О том, что я самая счастливая женщина на свете, – честно ответила я, прижимаясь к его надежному плечу.

Он крепче обнял меня, глядя на то, как Лешка сосредоточенно ломает построенную отцом башню.

– А я – самый счастливый мужчина. Потому что однажды одна упрямая заноза решила залезть на мою стройку.

Я тихо рассмеялась, закрывая глаза. Я была дома. И этот дом был построен на фундаменте из самой настоящей любви.