В груди предательски защемило. Какая же я все-таки дура. Потянулась к первому встречному мужчине, который показал мне хоть какую-то, пусть и сомнительную, заботу. Растаяла, поверила в сказку, а у него там Лизонька и пробитые колеса.

Я протянула руку к пламени, пытаясь согреть заледеневшие пальцы. Сквозняк резко усилился, пламя свечи тревожно задергалось и едва не погасло. Сильно дуло со стороны балкона, который прилегал к кухне.

Я сделала несколько шагов вглубь комнаты, и вдруг заметила, как свет с улицы странно преломляется в балконном стекле.

Опустив взгляд, я замерла. Окна балкона были разбитые вдребезги. Весь пол усеивали острые, сверкающие в бледном свете осколки. А посреди этого стеклянного месива лежал крупный, грязный обломок кирпича.

Я покрылась холодным потом. Страх колючими лапами забрался под одежду, намертво парализуя горло. Пятый этаж. С земли такой тяжелый булыжник ни за что не докинешь, даже если ты олимпийский чемпион.

Значит... кто-то специально забрался по пожарной лестнице, которая проходит как раз рядом с балконом, и разбил стекло. Это был не случайный хулиганский поступок.

В этот момент в коридоре, прямо за входной дверью, раздался тяжелый, размеренный стук.

Я сбросила вызов и включила фонарик на телефоне. Осторожно, почти не дыша и ступая на цыпочках, выскользнула из кухни и заперлась в спальне. Здесь окна, к счастью, были целы.

Сердце колотилось где-то в самом горле, болезненно ударяясь о ребра и мешая сделать нормальный вдох. Я двигалась словно в замедленной съемке. Повернула замок на двери спальни до упора, но иллюзия безопасности так и не появилась. Мысли метались в панике, путаясь от липкого страха. Поддавшись инстинкту, я притащила к двери стул, а затем, упираясь скользящими ногами в паркет, придвинула тяжелую тумбу, баррикадируя проход.

Забравшись на кровать, я с головой укуталась в одеяло, отчаянно пытаясь согреться. Но тело била такая крупная дрожь, что я едва удерживала гладкий корпус телефона в ледяных пальцах. Горло сдавило железными тисками. Я лихорадочно листала контакты.

Пусто. Мне некому было звонить! Я даже номер нашей консьержки не знала.

Стук во входную дверь раздался с удвоенной силой – так, что задрожали стены. Я подскочила на матрасе и негнущимися пальцами набрала номер полиции. В прихожей раздался отвратительный, леденящий душу скрежет. Будто кто-то с силой чертил металлом по металлу, безжалостно и методично вскрывая замок. От этого звука заныли зубы. Я до боли зажмурилась, вслушиваясь в бесконечные длинные гудки.

– Все операторы заняты, пожалуйста, оставайтесь на линии... – равнодушно отозвался механический голос, и гудки пошли по новому кругу.

Я тихо всхлипнула, до хруста в костяшках зажимая рот свободной рукой, чтобы не издать ни звука. В ушах стоял только мой собственный загнанный пульс.

Вдруг скрежет оборвался. На лестничной клетке раздался глухой удар, сдавленный вскрик и звук падающего тела. А затем последовал оглушительный грохот. Входную дверь буквально вынесли с петель. Звук ударившегося о стену тяжелого полотна эхом прокатился по квартире.

Я в ужасе сползла на пол. Ничего лучше не пришло в голову, кроме как забиться под кровать, в самую дальнюю и темную щель. Я вжалась всем телом в холодный паркет, вдыхая запах застарелой пыли, который тут же защекотал ноздри. Тяжелые, стремительные шаги зазвучали в коридоре. Доски пола едва заметно завибрировали под чужим весом. Дверь в мою спальню с силой дернули.

– Алло, полиция, что у вас случилось? – наконец-то ожила трубка возле моего уха.

Дверь с треском толкнули еще раз, вырывая хлипкий замок с мясом. Створка со скрежетом приоткрылась, удерживаемая только тумбой.

– Ко мне в квартиру вломились... – едва слышно, одними губами прошептала я в микрофон.

– Вас плохо слышно, повторите громче.

Язык окончательно онемел. Каждое слово давалось с неимоверным трудом. И тут в нос ударил резкий запах холодного уличного воздуха, смешанного с запахом озона и дорогого парфюма. Тумба с грохотом отлетела в сторону, оцарапав пол. В расширившуюся щель протиснулся огромный темный силуэт. Широкие плечи, черное пальто. Я перестала дышать.

– Даша, вылезай оттуда, – прорезал темноту до боли знакомый хриплый голос, от которого по спине пробежала горячая волна.

Я сделала судорожный, рваный вдох, словно вынырнула из-под воды. Руслан опустился на колени, безошибочно находя меня в этой пыльной темноте. Его горячие, жесткие пальцы уверенно перехватили мое ледяное запястье, вытягивая наружу. Контраст между его обжигающим теплом и моим замерзшим телом был настолько сильным, что я едва не застонала. Он ловко забрал телефон из моих трясущихся рук.

Что он тут делает? Это он устроил драку в коридоре?

Я распахнула глаза, уставившись на него снизу вверх, и, не сдержавшись, громко всхлипнула. В груди прорвало какую-то невидимую плотину.

– Да, извините, номером ошибся, – абсолютно ровно, без единой эмоции произнес он в трубку и сбросил вызов.

– Так, ноги в руки, документы в сумку и на выход, – отчеканил Руслан.

Его голос не терпел возражений. Он небрежно сунул мой мобильник в карман своего пальто.

– Что происходит? – кое-как просипела я.

Горло саднило от спазма, кровь глухо шумела в ушах.

– Потом все разговоры. Что самое важное забрать надо? Документы в сумке?

Я заторможенно кивнула, попытавшись подняться, но мысли превратились в кашу, а ватные колени абсолютно не держали. Я бы рухнула обратно на пол, если бы не он.

– Понял.

Он не стал тратить ни секунды. Подхватил мою сумку с порога, сунул под мышку ноутбук, а затем легко, словно я была невесомой куклой, подхватил меня на руки. Земля ушла из-под ног.

– Я сама пойду... – слабо возразила я, но пальцы, словно живя своей жизнью, намертво вцепились в плотную шерстяную ткань его лацканов.

– Ага.

Крепко прижимая меня к широкой груди, он быстро вынес меня из квартиры в прохладный подъезд, перешагнув через какие-то обломки в коридоре, а затем и на улицу. Жар его тела пробивался сквозь одежду, согревая меня изнутри. Ледяной ужас начал понемногу отступать, оставляя после себя дрожащее, ватное оцепенение.

Я уткнулась носом в его плечо. От Руслана пахло морозной свежестью, терпким мужским парфюмом и адреналином – коктейль, который странным образом возвращал меня к реальности.

Он усадил меня на мягкое кожаное сиденье своего огромного внедорожника, щелкнул ремнем безопасности и сам запрыгнул за руль. Хлопок тяжелой двери отрезал нас от ночной улицы. В салоне было тепло и тихо.

– Куда мы едем? – тихо спросила я, глядя, как он уверенно заводит мотор.

Двигатель отозвался низким, успокаивающим рыком.

– Домой.

Голова гудела, а перед глазами всё ещё плыло. Я с ногами забралась на кожаное кресло, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье. Руслан ничего на это не сказал. Только молча дотянулся до панели и включил мне обогрев. Спасительное тепло начало медленно проникать под пиджак, и крупная дрожь наконец стала утихать.

Страх выжег все мысли, оставив после себя лишь звенящую, обжигающую пустоту. Я перевела взгляд на Демидова.

– Что это было?

Я внимательно следила за его профилем. Он проигнорировал мой вопрос, лишь до побеления костяшек сжал руль. Его лицо было каменным: брови сурово сведены к переносице, на скулах упрямо ходили желваки.

– Мне выбили окно на балконе. Кирпичом, – мой голос прозвучал неестественно глухо.

– Да, я заметил, – сухо отрезал он, не отрывая потемневшего взгляда от ночной дороги.

Меня кольнула его отстраненность. Он только что вытащил меня из этого кошмара, но вел себя так, будто мы обсуждаем царапину на бампере. Я сильнее обхватила колени руками. И всё же... почему-то в закрытом пространстве его машины, под ровный гул мощного мотора, я чувствовала себя в безопасности. Будто весь остальной мир остался за тонированными стеклами.