От нечего делать я заглянула в гостиную. Захотелось навестить Джека – какое-никакое, а всё же домашнее животное. Я горько усмехнулась собственным мыслям, наблюдая за огромной рептилией сквозь толстое стекло. Варан лениво пригрелся на коряге под янтарным светом ламп, выглядя абсолютно беззаботным.

Его-то Руслан не игнорирует и не срывается на него из-за непонятно чего.

Вспомнишь лучик, вот и солнышко… Демидов появился за моей спиной абсолютно бесшумно. Я вздрогнула, когда над ухом скрипнул ящик комода. Руслан достал контейнер с кормом, вооружился пинцетом и закинул насекомое в террариум. Он захлопнул створку и, даже не взглянув в мою сторону, коротко кивнул на выход:

– Давай быстрей. Опоздаем.

Я поджала губы, но послушно пошла следом. Быстро обулась и вышла на улицу. Сырая, пронизывающая прохлада осеннего утра тут же забралась под тонкий тренч. Нужно срочно съездить в магазин за чем-то потеплее, иначе свалюсь с ангиной. В нынешней ситуации это будет просто непростительно.

Всю дорогу до машины Руслан держался от меня на расстоянии вытянутой руки. Не разговаривал, не оборачивался. Каждое его движение сквозило ледяной отстраненностью. Внутри всё закипало от несправедливости. Было до чертиков обидно! А главное – абсолютно непонятно, чем я заслужила такое отношение.

Может, и вправду лучше плюнуть на всё и уехать? Снять номер в дешевой гостинице, запереться на все замки. Но если Демидов говорит, что Вадим нанял отморозков и мне опасно оставаться одной, вряд ли он блефует. Ладно. Как только ублюдков поймают, я сразу же съеду. Не буду лишний раз мозолить Руслану Викторовичу глаза, раз уж я его так раздражаю.

Долго же он продержался! Строил из себя благородного рыцаря, спасителя всех бедных и несчастных. Выходит, Лиза была права. А я тогда так на неё разозлилась! Руслан просто тешит свое эго, помогая очередным «сироткам». А я, на свою голову, оказалась еще и полезным бухгалтером. Сама себя закопала.

До офиса мы ехали в оглушительной тишине. Руслан выкрутил громкость радио на максимум, отрезая любые попытки заговорить, и вперил жесткий взгляд в дорогу. Его сильные руки с таким напряжением сжимали оплетку руля, что побелели костяшки. Казалось, кожа сейчас просто лопнет. Я видела, что он злится – челюсти сжаты, профиль жесткий. Но лезть к нему с расспросами в таком состоянии было откровенно страшно.

И всё-таки утренний скандал не отпускал. Выставил меня какой-то… девкой легкого поведения! А раньше его моя одежда почему-то не волновала. Сам постоянно пялился на мои ноги и отпускал двусмысленные комментарии, от которых бросало в жар. Кто тут еще кого соблазняет!

Кожа на щеках всё ещё горела от воспоминаний. Я нервно припудрилась, глядя в зеркальце козырька, надеясь, что румянец не так сильно бросается в глаза. Желудок сводило – то ли от голода, то ли от жгучего желания поскорее добраться до рабочего компьютера и залезть в архивы. Я должна всё выяснить.

Как только внедорожник остановился на подземной парковке, Руслан выскочил из салона и размашистым шагом направился к лифтам. Я чуть не бегом бросилась за ним. Нет уж, обижаться и играть в молчанку можно сколько угодно, но мы работаем в одном кабинете! Там он точно не сможет увильнуть от моих вопросов. Пусть бесится, но ближайшие восемь часов мы будем заперты в одном пространстве.

Но в лифт он всё же зашел первым, и створки закрылись прямо перед моим носом. Я возмущенно выдохнула. Что за ребячество?! Я совершенно перестала его понимать. То он ведет себя как опасный, авторитарный хищник, то убегает от меня, словно ему пятнадцать, а не почти сорок!

Пришлось ждать следующую кабину. Лифт звякнул на последнем этаже, створки разъехались. Я шагнула в холл и замерла.

Руслан стоял у стойки ресепшена и расслабленно улыбался Лизе.

– Не стоило, Лизонька. Джек еще прошлые гостинцы не доел, – проговорил он своим фирменным бархатным, обволакивающим голосом.

Секретарша вся буквально поплыла от этого тона и его глухого смеха. Так вот за что он её тогда благодарил! Лиза покупала деликатесы для его ящерицы. И сейчас на белоснежной стойке перед ней стояла очередная темная коробочка.

С какой это стати она оказывает ему такие специфические знаки внимания?

– Раз вы упорно не принимаете от меня приглашение на ужин, Руслан Викторович, то позвольте хоть Джека накормить, – Лизонька приторно улыбнулась, изогнувшись над столом так, чтобы грудь едва не вывалилась из декольте тонкой шелковой блузки.

Бедная ткань! Она держалась на пуговицах на последнем издыхании. Мне стало искренне жаль эту блузку. И до тошноты противно от самой сцены.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Сухо бросила «Доброе утро» секретарше и быстро прошмыгнула в кабинет. Пусть милуются дальше. Не буду мешать!

Где-то под ребрами так неприятно, остро кольнуло, что я даже испугалась. Может, мне стоит записаться к кардиологу? Похоже, у меня уже сердце садится из-за этого Демидова.

Я бросила сумку на стул, включила компьютер и попыталась заставить себя работать. Открыла почту, начала бездумно пролистывать сметы, которые он вчера скинул.

В кабинет Руслан так и не зашел. Ни через десять минут. Ни через полчаса. Всё никак с Лизонькой не наговорится?!

Я разозлилась на его халатное отношение к работе настолько, что уже была готова выскочить в приемную и устроить скандал. Едва удержалась на стуле.

И ровно в этот момент дверь распахнулась. Руслан вошел внутрь стремительным шагом, даже не взглянув в мою сторону. Молча подошел к своему столу, сгреб какую-то синюю папку и сразу же направился обратно к выходу.

Я так и осталась сидеть с приоткрытым ртом. Внутри всё похолодело. Гнев, возмущение, ревность – всё это в один миг выжег его ледяной тон.

Что, черт возьми, происходит? Почему он смеет так со мной разговаривать?!

Руки мелко дрожали от пережитого шока и унижения. Я потянулась к сумке, чтобы достать телефон и написать Оксане. Мне нужно было поговорить хоть с кем-то. Не о Руслане, нет. Просто поболтать о погоде, о скидках, о чем угодно, лишь бы отвлечься от этой удушающей атмосферы.

Я запустила руку в сумку и нащупала что-то объемное и пластиковое. Нахмурившись, вытащила предмет на свет.

На столешницу лег прозрачный контейнер, плотно закрытый крышкой. Внутри лежал мой утренний омлет с ветчиной, который я так и не съела. Рядом была аккуратно примотана скотчем одноразовая вилка.

Я точно его туда не убирала. Я вообще не подходила к еде после того, как убежала переодеваться.

Всё стало еще непонятнее. Это его так не отпускает дружеский долг перед покойным отцом? Или он по привычке продолжает опекать «бедную сиротку»?

Я задохнулась от возмущения, но крышку контейнера всё-таки открыла. Желудок предательски свело от запаха специй. Я взяла вилку и начала есть. Было очень вкусно, несмотря на то, что еда уже остыла. Возмущение всё еще барахталось где-то внутри, царапая горло, но в животе вдруг снова предательски запорхали бабочки.

Конечно же, от еды! Просто я была рада наконец-то поесть. Потому что и вчера ужин не задался, и сегодня завтрак полетел в тартарары. Я яростно жевала ветчину, запрещая себе думать о том, что Руслан заботливо упаковал мне этот омлет своими руками.

Закончив с едой, я отодвинула пустой пластик в сторону и вернулась к работе. Отлично. Воспользуюсь временем, пока Демидов где-то разгуливает, и поищу в архивах хоть что-нибудь о моем отце. Если они правда дружили, это должно было где-то всплыть.

Первым делом я проверила свой уровень доступа в корпоративную базу данных. Руслан сам посадил меня за этот компьютер, чтобы я могла искать несостыковки в отчетах Вадима, так что права у меня были почти админские.

Фирма Демидова существовала уже давно. Мне всегда казалось безумным, как он мог совмещать военную службу и управление гигантской строительной корпорацией. Только если он... не соврал мне в чем-то?