Даже если Вадим всё еще где-то там, в тени. Лучше рискнуть жизнью, чем продолжать быть удобрением для чужой совести. Я не позволю ни ему, ни себе жить в этой иллюзии. Я должна уйти, чтобы мы оба могли дышать свободно.

Машина свернула в знакомый коттеджный поселок. Высокие сосны, окружавшие дом Демидова, казались мне теперь тюремными стражами. Когда мы остановились у кованых ворот, я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Илья заглушил мотор и повернулся ко мне.

– Я подожду здесь. Десять минут, Дарья Алексеевна. Босс велел сразу возвращаться в офис.

– Я справлюсь быстрее, – ответила я, выходя из машины.

Я почти бежала к крыльцу. Мне нужно было успеть до того, как Руслан увидит заявление на своем столе и сорвется за мной. Или, что еще хуже – до того, как я сама передумаю, размякнув от запаха его дома.

Дверь поддалась легко. В прихожей стояла звенящая, мертвая тишина. Я взлетела по лестнице на второй этаж, ворвалась в свою комнату и замерла на пороге.

На кровати лежала та самая пижама, в которой я была утром. Та самая, за которую он меня так жестоко отчитал. Сейчас она казалась насмешкой.

Я бросилась к шкафу, вываливая свои немногочисленные вещи прямо на пол. Мне не нужны были его подарки. Я заберу только то, с чем приехала сюда.

Вдруг внизу громко хлопнула входная дверь. Тяжелые, уверенные шаги эхом разнеслись по холлу.

Моё сердце пропустило удар. Илья? Нет, походка была слишком тяжелой. Слишком узнаваемой.

Руслан.

Он не остался в офисе. Он приехал следом.

Я замерла посреди разгромленной комнаты с кофтой в руках, чувствуя, как страх и ярость смешиваются в один взрывоопасный коктейль. Он не даст мне уйти просто так.

Я быстро застегнула сумку, судорожно утрамбовывая туда последние вещи. Вся превратилась в слух. Тяжелые, чеканные шаги внизу становились отчетливее. Сердце в груди билось о ребра, как пойманная птица. Я слышала, как Руслан поднимается наверх, преодолевая ступеньку за ступенькой.

На мгновение в голове вспыхнула безумная надежда: может, это мой шанс? Поговорить с ним спокойно, без криков. Пусть он просто посмотрит мне в глаза и скажет правду. Мне же больше ничего не нужно. Только честность, и тогда эта бетонная стена недоверия рухнет.

А смогу ли я остаться в этом доме, если он подтвердит худшее? Если скажет, что вся эта роскошь, эта опека – лишь способ заглушить вой совести? Нет. Никогда. Это окончательно меня добьет.

Шаги затихли прямо за моей дверью. Воцарилась секундная, звенящая тишина, а затем ручка дернулась вниз, и дверь распахнулась.

– Что за выкрутасы, Мельникова? – прорычал Руслан с порога.

Он был в ярости. Темные брови сдвинуты к переносице, ноздри раздувались, ловя воздух, а губы были сжаты в узкую, жесткую линию. От него веяло холодом и опасностью.

Я невольно затаила дыхание, замерев у кровати. Пальцы до боли сжали лямку дорожной сумки. Нужно набрать побольше воздуха. Я должна дать ему отпор, должна выстоять.

– Руслан Викторович, вы сами сказали, что я для вас – всего лишь долг, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё ходило ходуном. – Я не хочу больше заставлять вас нести эту ношу. Я справлюсь сама. Мне ваша помощь и защита больше не нужны.

Я выпалила это на одном дыхании, выплескивая всё, что жгло изнутри. Я правда больше не хотела быть его «проектом по искуплению грехов». Не хотела мозолить ему глаза, напоминая о прошлом, даже если он не рассказал мне всей правды. Я считала, что правильно всё поняла, и лучшее решение сейчас – просто исчезнуть. Я должна пережить этот последний разговор, и уйти.

– Ты с катушек съехала? – взревел он, делая шаг в комнату.

Тяжелая аура Демидова мгновенно заполнила всё пространство, давя на плечи.

– Ты же не глупая девка, Даша! Куда ты собралась? Мы же недавно об этом говорили. Ты всё еще в смертельной опасности!

– Это не ваша проблема, Руслан Викторович, – парировала я, вскидывая подбородок, хотя горький ком уже перекрывал горло. – Вы скоро поймаете Вадима. А его наемники… Ну зачем им охотиться за обычным бухгалтером, когда босс будет в тюрьме? Вам не нужно больше меня опекать.

Я говорила уверенно, но чувствовала, как предательски подрагивают губы. Жгучая жалость к самой себе, к своим разбитым надеждам подступала к глазам слезами. Я сама виновата, что повелась на его суровую доброту, сама влюбилась в эту иллюзию безопасности. Теперь мне самой с этим и справляться.

– Чушь не неси, – отрезал он, перехватывая меня, как только я попыталась сделать шаг к двери.

Он перекрыл выход, возвышаясь надо мной скалой. При всем желании я не смогла бы его обойти. Но и ждать, пока он остынет, времени не было. Нужно до вечера успеть найти хоть какой-то номер в хостеле, а лучше сразу квартиру, что в Москве сделать за пару часов практически нереально.

– Руслан Викторович, мы оба взрослые люди. Пропустите меня, пожалуйста, – попросила я, стараясь сохранять остатки спокойствия.

Он не ответил. Вместо этого в два широких шага преодолел оставшееся расстояние между нами. Жар от его тела опалил кожу. Я даже не успела сообразить, как оказалась прижатой к стене.

Спина уперлась во что-то холодное и твердое, а спереди меня заблокировал он. Литые мышцы его груди перекатывались под моими ладонями, которыми я инстинктивно уперлась в его грудь, пытаясь отпихнуть.

Одной рукой он намертво обхватил меня за талию, прижимая к себе, а пальцами другой грубовато приподнял мой подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Я задохнулась от такой близости. Живот скрутило тугим, горячим узлом, а к щекам прилил яростный румянец.

– Ты останешься здесь, – чеканя каждое слово, произнес он, внимательно изучая мое лицо.

– Отпустите… – жалобно выдавила я, задыхаясь под его натиском, чувствуя, как воля плавится под этим взглядом.

Он склонился еще ниже. Между нашими лицами остались жалкие, вибрирующие миллиметры. Я замерла, боясь сделать даже вдох. Его горячее дыхание, пахнущее крепким кофе и дорогим табаком, обжигало мои губы. Кожа горела везде, где он меня касался.

Я, как завороженная, следила за движением его зрачков. Тело предательски ослабло в его стальной хватке. Пальцы сами собой сжали ткань его рубашки на груди, сминая её. И в этот момент он сократил расстояние до критического, впиваясь в мои губы жестким, требовательным поцелуем. От шока я ахнула, приоткрывая рот, и он тут же воспользовался этим, проникая внутрь.

Его горячий язык скользнул по моим губам, сплетаясь с моим. Кислорода катастрофически не хватало. В голове всё поплыло. Я невольно простонала в поцелуй, сильнее сжимая ткань его рубашки, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он с силой впечатал меня в себя, и я почувствовала однозначную, пугающую твердость в его штанах.

Мои милые читательницы!❤️

Если вам нравится книга, пожалуйста, поддержите ее лайком (звездочкой) и комментарием!

А так же, не забывайте подписываться на автора, чтобы быть в курсе всех новостей) Ваша поддержка очень важна для меня и вдохновляет писать быстрее❤️

Я впился в её губы, и в этот момент все предохранители, которые я выстраивал, просто сгорели к чертям.

Она была такой... правильной. Сладкой, горячей, отчаянно податливой. Мои пальцы жестко сжимали её тонкую талию, впечатывая в стену, прижимая к себе так крепко, словно я хотел впаять её под свою кожу. Даша тихо, прерывисто простонала мне в рот. Её маленькие кулачки скомкали ткань моей рубашки на груди, и этот беспомощный, инстинктивный жест окончательно сорвал мне крышу.

Кровь шумела в ушах. Тело напряглось до боли. Я хотел бросить её на эту кровать и доказать, что она моя. Стереть из её головы все мысли об увольнении и побеге.

Собственные слова, сказанные полчаса назад в кабинете, вдруг ударили по мозгам набатом. Лицо Лехи Мельникова яркой вспышкой возникло перед глазами. Моего начальника охраны. Мой товарищ, которого я угробил.