По крайней мере, я так думала, пока Руслан не открыл передо мной дверцу машины и не бросил Илье совершенно будничным тоном:

– Илья, в центральный ЗАГС.

Я опешила и прямо так и замерла возле приоткрытой дверцы авто. Перевела на Руслана озадаченный взгляд.

– А зачем в ЗАГС?

– Еще один бюрократический вопрос закроем, – невозмутимо ответил он, ожидая, когда я сяду в машину.

Я непонимающе отшатнулась в сторону. Какой еще вопрос он может быстренько закрыть в ЗАГСе? У него что, есть жена, с которой надо срочно развестись? Или внебрачные дети? Я не планировала становиться любовницей! Что вообще происходит?!

– Я не понимаю. О чем речь? – на всякий случай максимально ровно уточнила я.

Руслан нахмурился. Между бровей у него снова залегла глубокая складка. Поняв, что в машину я не сяду, он прикрыл дверь и развернулся ко мне всем корпусом, небрежно облокотившись о крышу внедорожника.

– В смысле о чем речь? Распишемся, раз всё так серьезно закрутилось. Я понял, что отпустить тебя не смогу. Значит, пора в ЗАГС.

Я просто обалдела. Даже цензурного слова подобрать не могла к этой ситуации. Замерла на месте от шока, хлопая ресницами. Он чего себе навыдумывал? Какой еще ЗАГС?!

– Что значит «распишемся»? Я своего согласия не давала! – выпалила я, возмущенно вздернув подбородок.

– Так я же и не спрашиваю, – абсолютно спокойно парировал Демидов. – Даш, давай, садись и поехали.

– Никуда я с тобой не поеду!

Я вся подобралась, скрестив руки на груди. Это было просто из ряда вон! Кто вообще такие вопросы так решает? Захотел – женил. Не захотел – запер под охраной. Он мне даже толком объясниться не успел обо всем, что происходило, а уже в ЗАГС тащит! Я, может, вообще замуж за него не хочу!

Ладно, кому я вру. Хочу. Но не так же! С корабля на бал, между допросом в полиции и обеденным перерывом, как какую-то сделку по слиянию компаний!

– Даш, что опять не так?

Руслан тяжело выдохнул, проведя пятерней по волосам. Он посмотрел на меня так внимательно, словно пытался разгадать сложнейший ребус в моей голове. Неужели этот гениальный бизнесмен действительно не понимает, в чем дело?

– Руслан, ты смеешься? Кто так делает вообще? Из участка выйти не успели – и сразу в ЗАГС! Ни романтики, ни кольца, ничего! – возмутилась я, чувствуя, как щеки горят от эмоций. – Всё же как у людей должно быть. Нормально! Сначала предложение делают, а потом уже свадьбу и роспись планируют!

Демидов несколько секунд сверлил меня непроницаемым взглядом, а затем уголок его губ едва заметно дернулся.

– Я тебя понял. В ЗАГС не хочешь – значит, на работу поедешь, – отрезал Руслан и снова распахнул передо мной дверцу машины.

Я застыла. Что-то мне подсказывало, что ничего-то он не понял! Внутри вдруг стало ужасно тоскливо от того, что он так легко от своей идеи отказался. Не так уж сильно, видимо, он хотел видеть меня своей женой, раз сдался после первого же моего возмущения.

Я понимала, что он не человек романтики. Да просто бы спросил и все. Я бы уже была счастлива. А он совсем не понял мой посыл.

Я до боли прикусила губу от едкой женской обиды, но в машину всё же села. Сама же отказалась, сама скандал устроила – что теперь обижаться?

Офис встретил меня непривычным, почти осязаемым гулом. Стоило мне переступить порог отдела, как разговоры мгновенно стихли, и десятки глаз устремились на меня. Я буквально кожей чувствовала это жгучее любопытство, смешанное с опаской.

Марины Сергеевны на месте не было. Ее стол выглядел пугающе стерильным, лишенным привычной кружки с недопитым кофе и стопок актов. Оксанка, моя коллега, подлетела ко мне раньше, чем я успела положить сумку.

– Даш, ты живая? – прошептала она, круглыми глазами сканируя мое лицо. – Тут такое было... Утром приехали люди из службы безопасности, потом полиция. Марину Сергеевну вывели под белы рученьки прямо из кабинета. Говорят, там такие хищения вскрылись, что на три жизни хватит. И Вадим... Вадима тоже взяли.

Я лишь кивнула, стараясь сохранять невозмутимость. Внутри всё еще подрагивало от воспоминаний о вчерашнем дне, но в офисных стенах я хотела остаться просто сотрудницей.

– Да, я слышала, – коротко ответила я, – А что с Мариной Сергеевной?

Я же так и не выяснила у Руслана, была ли связь у нее какая-то с Вадимом или нет. Думала, она его соучастник, а он ее подставить хотел.

– Да не знаю. Но нам объявили, что она уходит в отпуск. Никаких подробностей.

Оксана неопределенно пожала плечами и осмотрелась по сторонам, будто боялась, что кто-то подслушивает.

– Но я слышала, что в отделе продажников говорят, что она с Вадимом спала. А он ее подставить хотел, – совсем тихо прошептала она мне на ухо.

Тут то пазл и сложился. И разговоры их долгие, и то, что он ей звонил на работе. Она, наверное, узнала о хищениях и пыталась выяснить правда ли это. А он ее хотел виноватой выставить. Ну и козлы же встречаются. Страшно на такого мужика повестись.

Рутина затягивала. Я намеренно погрузилась в сверку счетов и разбор архивов, которые оставила после себя Марина Сергеевна. Цифры помогали не думать. Помогали не вспоминать тот дурацкий, обидный момент у ворот полицейского участка.

Весь день я ждала. Ждала звонка, сообщения, или что дверь бухгалтерии распахнется, и Руслан, в своем безупречном костюме, просто заберет меня отсюда. Но телефон молчал. Демидов не проявлял себя никак.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Раз так легко сдался, значит, и любви там никакой нет. Один собственнический инстинкт. Только слава красивые говорить и умеет.

К концу рабочего дня я чувствовала себя выжатым лимоном. Обида на Руслана росла пропорционально количеству проверенных накладных. Он действительно решил дать мне «свободу»? Или просто обиделся, как маленький мальчик, которому не дали конфету прямо сейчас?

Когда я вышла из бизнес-центра, черный внедорожник уже ждал на привычном месте. Илья, как всегда, молча распахнул дверь.

– Домой, Дарья Алексеевна? – только и спросил он.

– Да, Илья. Домой.

Дорога пролетела быстро. Я смотрела в окно на мелькающие огни вечерней Москвы и чувствовала себя героиней одного из тех романов, которые я читала в свободное время. Только в книгах я точно знала, что напишу на следующей странице, а сейчас... сейчас мне было просто страшно и одиноко.

Я ожидала увидеть пустой холодный холл или Руслана, сидящего в кабинете с очередным отчетом и ледяным выражением лица. Но стоило Илье затормозить у крыльца, как я поняла – что-то изменилось.

В окнах первого этажа не горел привычный яркий свет. Дом казался погруженным в таинственный полумрак, сквозь который пробивалось мягкое, мерцающее сияние.

Я осторожно толкнула тяжелую входную дверь.

Воздух в холле был пропитан густым, обволакивающим ароматом лилий и дорогого парфюма. Прямо от порога по полу тянулась дорожка из лепестков белых роз, подсвеченная десятками маленьких свечей в стеклянных стаканчиках. Их пламя подрагивало от сквозняка, создавая на стенах причудливые живые тени.

Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.

Я медленно пошла по этой дорожке, ведущей в сторону гостиной. Тишину дома нарушала лишь тихая, едва слышная инструментальная музыка.

Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Огромные охапки цветов были повсюду – в напольных вазах, на каминной полке, на кофейном столике. Весь этот суровый мужской интерьер, который раньше казался мне крепостью, теперь дышал нежностью и каким-то щемящим ожиданием.

Руслан стоял у панорамного окна, глядя на темный сад. Ворот черной рубашки был расстегнут, а рукава закатаны до локтей. Он выглядел... уязвимым. Никогда бы не подумала, что смогу применить это слово к Демидову.

Услышав мои шаги, он обернулся. В его глазах не было привычного льда или авторитарного блеска. Только надежда и какая-то болезненная искренность.

– Пришла, – негромко произнес он, делая шаг мне навстречу.