Я вцепилась в свою папку, подозрительно разглядывая сияющую вывеску.

– Руслан Викторович, это совсем не похоже на место для деловых переговоров, – нахмурилась я.

Руслан невозмутимо вышел из машины, обошел её и распахнул мою дверь.

– А мы не переговариваться будем. Мы будем есть стейк. Вылезай.

Я выбралась из огромного джипа сама, проигнорировав его галантный жест.

– Я серьезно, – я упрямо посмотрела ему в глаза, пропуская мимо ушей снисходительный тон. – Вы вообще собираетесь смотреть мои расчеты? Или вы притащили меня сюда просто чтобы накормить из жалости? Если вам не интересна кража в вашей компании, я могу прямо сейчас вызвать такси и поехать домой.

Руслан на секунду замер. Улыбка мгновенно стерлась с его губ. Взгляд стал жестким, сканирующим – от него мурашки пробежали по спине.

– Документы я посмотрю, Даша. От корки до корки, – его голос упал до опасного баритона. – Но только после того, как ты съешь мясо. И поверь, если бы мне было плевать на твою работу, ты бы сейчас ехала домой на метро. Пошли.

Внутри ресторана пахло жареным мясом, пряностями и дорогим парфюмом. Администратор на входе расплылась в улыбке, едва увидев Демидова, и тут же повела нас к лучшему столику у окна, отгороженному от зала высокими спинками диванов.

Я резко почувствовала себя неуютно. Здесь было слишком... красиво. Приглушенный свет, накрахмаленные скатерти, тихая музыка. Официанты выглядели так, словно их костюмы стоили больше моего месячного оклада.

Я никогда не комплексовала из-за одежды, но сейчас, в своей простой офисной юбке, почувствовала себя серой мышью, случайно забежавшей на чужой бал.

– Вино красное или белое? – буднично спросил Руслан, изучая винную карту.

– Я не пью, – отмахнулась я, прижимая к себе папку. – И я вообще здесь по рабочему вопросу. Буду только воду.

– Значит, красное. Тебе гемоглобин поднимать надо, – заключил он, захлопнув тяжелую кожаную обложку.

К столику бесшумно подошел официант.

– Добрый вечер, Руслан Викторович. Рады вас видеть.

– Нам две утиные грудки с вишневым соусом, прожарка розе. И теплый салат с печенью кролика для дамы. Бутылку Пино Нуар. И воды без газа

Он небрежно вернул меню.

– И скажи повару, пусть сразу готовит шоколадный фондан. У нас тут голодный обморок намечается.

– Будет сделано.

Официант исчез так же незаметно, как и появился. Я сидела, чувствуя, как щеки заливает краска. Мне не давало покоя то, как он со мной возится.

– Руслан Викторович, я есть не собиралась, – возмутилась я, когда мы остались одни. – Может, уже посмотрите отчет?

– Сначала вино, потом будем в твоих каракулях ковыряться, – отмахнулся он, вальяжно откинувшись на спинку дивана.

Я тяжело вздохнула, но спорить не стала. Что за бред он вообще придумал? Притащил меня в ресторан, чтобы отчет посмотреть.

Официант быстро принес бутылку вина и плеснул рубиновую жидкость на дно огромных бокалов. Я тут же разложила бумаги на столе, отгородив их от напитков, чтобы случайно не пролить.

– Ну, показывай, что у тебя там.

Руслан наконец подался вперед, и его лицо мгновенно стало жестким и сосредоточенным.

– Вот, – я ткнула пальцем в выделенные колонки. – Меня попросили перепроверить отчет о поставках за прошлый месяц. На первый взгляд всё сходится. Но я сверила цены поставщика с рыночными на те же даты. Завышение на пятнадцать процентов. Руслан нахмурился, пробегая глазами по строчкам.

– Это может быть разовая наценка за срочность.

– Я тоже так подумала, – кивнула я. – И решила поднять акты за весь год. Эта тенденция только растет. Поставщик один, акты закрывает один и тот же человек. Общей суммой в эту дыру утекло более двух миллионов.

Руслан молчал, внимательно вчитываясь в мои расчеты. Тишина затягивалась, и я начала нервничать. Вдруг я всё-таки ошиблась? Вдруг это нормальная практика?

Наконец он закрыл папку и медленно перевел на меня взгляд. В его глазах горело откровенное уважение.

– Молодец, Мельникова. Хвалю, – тихо, но весомо произнес он. – Мои аудиторы этот косяк пропустили.

От этой простой похвалы внутри всё сжалось в тугой узел. Я победно выдохнула и потянулась к бокалу, чтобы смочить пересохшее горло. Сделала большой глоток. Только тогда я поняла, что взяла не воду, и закашлялась. Вино оказалось терпким, густым и моментально ударило в пустой желудок горячей волной.

– С хищениями я разберусь. Завтра же переведу тебя в свое прямое подчинение.

Руслан взял свой бокал.

– А пока – ешь. Мясо стынет.

– В смысле – в прямое подчинение?

Я замерла с салфеткой в руках.

– Будешь разбираться с моими документами, работать в моем кабинете, – пояснил он.

– Не надо, спасибо. Меня моя должность в бухгалтерии полностью устраивает, – запротестовала я. – Я не собираюсь сидеть у вас на виду.

А он посмотрел на меня, нахмурившись.

– Даш, ты девка с мозгами. Мне такие люди очень нужны, – отрезал он. – Ты только что вскрыла махинации моего зама по строительству. Как думаешь, что он сделает, когда поймет, откуда ветер дует? В общей бухгалтерии у тебя за спиной проходной двор. А пока ты в моем кабинете – ты в безопасности. Так что я приберу тебя к рукам. Вопросы?

Я поджала губы, понимая, что в его словах есть пугающая логика. Тот, кто крадет миллионы, вряд ли обрадуется въедливой стажерке. Но его безапелляционная гиперопека всё равно раздражала. Спорить я не стала. Сил на это вообще не осталось. Я вынужденно кивнула.

Голова гудела, а перед глазами летали мушки. Очередная бессонная ночь давала о себе знать. Нужно было скорее собираться и идти домой, раз вопрос закрыли. О главном я рассказала, остальное можно и потом решить.

Перед нами незаметно появились тарелки с потрясающе пахнущей едой. Запах был такой аппетитный, что у меня рот наполнился слюной. И желудок предательски заурчал.

Руслан посмотрел на меня с насмешкой. А я вся покраснела до кончиков ушей. Взяла вилку и, сдавшись, отправила в рот первый кусок утки. Не пропадать же еде только из-за моей вредности.

Это было божественно. Голод, который я игнорировала весь день, проснулся с удвоенной силой. Руслан наблюдал за тем, как я ем, и уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

– Леха всегда говорил, что у него растет принцесса, которая даже яичницу пожарить не может, не спалив кухню. Просил приглядывать, если что... Теперь, получается, приглядываю. Чтобы ты с голоду не умерла в моем офисе.

Упоминание отца подействовало на меня как удар под дых. Я старалась не думать про их знакомство. Мало ли откуда он мог про моего отца узнать и что-то выдумать. Но в этот момент все мои стены, которые я с таким трудом выстроила, мгновенно треснули.

– Он так говорил? – тихо спросила я, опустив вилку. – Про яичницу?

– Постоянно, – Руслан чуть смягчился. – Мы когда в госпитале лежали, он мне все уши прожужжал. «Вот вырастет Дашка, выдам замуж за генерала, буду нянчить внуков». Он тебя безумно любил, малая.

Машина плавно затормозила у парадной её нового дома. Даша спала, свернувшись в клубок на пассажирском сиденье. Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Леха, твою мать. Ты даже с того света умудряешься подкидывать мне проблемы.

Я все еще винил себя за ту ночь, когда потерял старшего товарища. Поэтому видеть ее каждый день было невыносимо тяжело. Хуже было только хотеть ее до умопомрачения. И отпустить, блять, не могу, а взять совесть не позволяет.

Я сжал руль так, что кожа на костяшках побелела. Она – табу. Дочь лучшего друга. Девочка, которая потеряла своего отца по моей вине. Она младше меня. Теперь еще и моя сотрудница. Я должен быть для нее кем угодно – боссом, опекуном, старшим братом – только не мужчиной, который до одури хочет затащить её в постель. Я должен возместить свой долг перед Лехой.