Руслан не позволил мне выйти из машины. Он сам стоял на промозглом ветру, возвышаясь над полицейскими, как темная скала. Говорил он спокойно, что-то обяснял. Показывал записи с видеорегистратора. Тот бешенный злой взгзгляд, направленный на Вадима пару миинут назад исчез. На меня он смотрел совсем по другому. С какой-то испуганной нежностью.

Я видела, как Вадима, бледного и вдруг растерявшего весь свой холеный лоск, запихивают на заднее сиденье служебного автомобиля. Он что-то кричал. Но что именно расслышать я не могла.

Наконец, Руслан крепко ударил по рукам со старшим офицером и направился к машине.

Стоило ему открыть дверь и сесть за руль, как салон заполнился запахом морозного воздуха, адреналина и его терпкого парфюма. Я инстинктивно подалась к нему.

– Руслан... Мне нужно выйти? Дать показания? – голос всё еще немного дрожал, выдавая пережитый ужас. – Я всё помню. Я расскажу им, как он угрожал...

– Тише, – он мягко, но уверенно перехватил мои ледяные ладони своими горячими руками и сжал. – Никуда выходить не нужно. На сегодня с тебя хватит стресса.

– Но ведь по горячим следам... Я готова, правда. Я сейчас всё расскажу, чтобы его точно не отпустили! – я попыталась дернуться в сторону двери, но он удержал меня.

– Даша, посмотри на меня, – его голос обволакивал, успокаивая расшатанные нервы.

Он заглянул мне в глаза так, словно пытался убедиться, что я действительно здесь, живая и невредимая. И это подействовало. Наконец я смогла выдохнуть.

– Всё уже решилось. Илья поедет в отдел, проконтролирует оформление. Завтра мы доедем до участка и ты все расскажешь в спокойной обстановке. А сейчас мы едем домой.

От этого уверенного «мы едем домой» в груди разлилось какое-то щемящее тепло. Я перестала сопротивляться и просто кивнула, откидываясь на спинку сиденья.

Дорога до коттеджного поселка прошла как в тумане. Меня накрыл жесткий откат. Тело стало ватным, глаза слипались от нервного истощения.

Когда мы вошли в пустой дом, я почувствовала, как спадает последняя линия обороны. Здесь были только мы вдвоем и Джек в своем террариуме. Никакой опасности.

Руслан подошел вплотную, решительно расстегнул молнию на моей нелепой куртке, стянул её с моих дрожащих плеч и отбросил на пуфик. Его движения были скупыми, точными, но в каждом жесте сквозила сдерживаемая эмоция. Тот самый ледяной Демидов из утреннего офиса исчез. Передо мной был мужчина, который только что оттащил меня от края пропасти и теперь не мог позволить себе ослабить хватку.

– Идем на кухню, – его голос звучал глухо.

Он бережно взял меня за плечи и повел за собой.

– Сначала сладкий горячий чай, чтобы снять озноб. Потом в душ. Тебе нужно согреться, Даша. Ты вся ледяная.

Я послушно побрела за ним. Он действительно не выпускал меня из поля зрения ни на секунду. Его взгляд был сканирующим, изучающим. Руслан усадил меня на барный стул, словно хрустальную вазу, развернулся к столешнице, включил чайник, достал кружки. Двигался он плавно и уверенно, но я видела, как напряжена его широкая спина под водолазкой, как перекатываются желваки на скулах.

Но, несмотря на дикую усталость, одна мысль билась в висках непрерывно. Мы должны поговорить. Прямо сейчас. Даже если он считает, что искренность подействует на него как яд.

– Руслан.

Я соскользнула со стула и мягко перехватила его за запястье в тот момент, когда он потянулся за заваркой. Его кожа была обжигающе горячей. Под моими замерзшими пальцами тяжело и быстро бился его пульс – единственное, что выдавало бурю под маской абсолютного контроля.

Он замер. Медленно повернулся ко мне, устремив тяжелый, потемневший взгляд.

– Оставь чай, – тихо, но твердо произнесла я, делая шаг навстречу и глядя ему прямо в глаза. – И душ подождет. Пожалуйста... просто сядь. Нам нужно нормально поговорить.

– Объясни мне, что происходит.

Руслан поставил на стол чашки, от которых шел приятный пар с запахом ромашки. Я обхватила кружку ледяными руками, пытаясь согреть пальцы. Голова всё еще шла кругом от пережитого адреналина. Но мне было жизненно важно разобраться во всем прямо сейчас.

Он не стал уходить от разговора. Медленно выдвинул барный стул и тяжело опустился напротив, оперевшись локтями о столешницу. В мягком, приглушенном свете кухонных ламп он выглядел чертовски уставшим. Словно вся та тяжесть, которую он годами тащил на своих плечах, вдруг стала видимой. Маска непробиваемого босса треснула окончательно.

– Что именно ты хочешь знать, Даша? – его голос звучал глухо.

– Всё.

Я подняла на него решительный взгляд. Остатки страха отступили, уступая место отчаянной потребности в правде.

– Всё с самого начала. Кто такой этот Вадим? Почему такие криминальные отморозки пытаются достать тебя через меня? Что вас на самом деле связывало с моим отцом? И почему...

Я на секунду запнулась, собираясь с духом. Сердце болезненно сжалось, но я всё же заставила себя произнести это вслух:

– Почему ты винишь себя в его смерти? А заодно ответь, что это был за игра в холодного босса. Я тебя совсем не понимаю.

Руслан закрыл глаза и с силой провел широкой ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эти вопросы. Желваки на его скулах дрогнули. Было видно, как тяжело, с каким физическим трудом ему даются эти слова. Он явно не был настроен на откровения.

Он молчал так долго, что я уже подумала, будто он снова замкнется в себе и прикажет мне идти спать. Но затем он открыл глаза. И в его потемневшем взгляде плескалась такая застарелая, рваная боль, что у меня перехватило дыхание.

– Твой отец... Алексей был не просто моим рядовым сотрудником, Даш, – Руслан сцепил пальцы в замок, глядя на свои руки. – Он был моим старшим товарищем по службе. Я открыл свое дело и предлагал ему уйти со мной в совладельцы. Только он службу предать не мог. Поэтому уговорился только на роль безопасника.

Я удивленно моргнула. Папа никогда не рассказывал мне таких подробностей. Мы никогда не обсуждали его работу или друзей. Все это было как-то за пределами нашего дома.

Руслан поднял на меня тяжелый взгляд.

– Я был молод, и амбиции били через край. Я полез туда, куда не следовало. Алексей говорил мне, что добром это не закончится. Но меня это мало волновало тогда. Вадим был мелкой сошкой. Но за ним стояли те, кто не прощает долгов и не играет по правилам.

Мои пальцы, сжимавшие горячую кружку, почему-то снова заледенели. Внутри начал разворачиваться тугой, липкий узел дурного предчувствия. Я видела, как тяжело вздымается его грудь под водолазкой, как напряжены широкие плечи. Каждое произнесенное слово давалось ему с боем.

– Мы выиграли крупный тендер, который должны были забрать они, – продолжил Руслан. – Нам угрожали. Требовали отдать объект. Я был уверен, что смогу всё разрулить. Считал себя самым умным и неуязвимым.

Руслан горько, зло усмехнулся.

– Алексей просил меня отступить. Говорил, что у него семья, что ты еще совсем маленькая... Но я уперся.

Перед глазами вдруг вспыхнули воспоминания о тех днях. Папа тогда часто приходил домой хмурый, подолгу стоял на балконе, выкуривая сигарету за сигаретой. Мама тревожно заглядывала ему в глаза. Значит, он уже тогда пытался защитить нас. Пытался достучаться до своего амбициозного друга.

Руслан замолчал. Я сидела ни жива ни мертва, забыв про остывающий ромашковый чай. Желудок скрутило спазмом.

– А потом они решили показать, что бывает с теми, кто их не слушает. Та авария... – его голос сорвался до хриплого шепота. – В той машине должен был быть я. Это была моя тачка, Даш. Но твои родители собрались к тебе в гости, и Леха уговорил меня одолжить ему машину. Чтобы с женой с комфортом прокатиться.

Дыхание перехватило. Я буквально перестала дышать. Сердце сделало кульбит и с размаху, до физической боли, ударилось о ребра. Нет...

Воздух на кухне стал невыносимо плотным и тяжелым. У меня на глаза навернулись жгучие слезы.