Выключив воду, он легким, отточенным движением подхватил меня на руки. Вынес из кабины, поставил на мягкий коврик и сорвал с крючка огромное махровое полотенце. Руслан укутал меня в него целиком, как величайшую драгоценность, а вторым полотенцем принялся бережно промакивать мои мокрые волосы.

Я хмурилась, дрожа то ли от легкой прохлады, то ли от нетерпения, но при этом ловила кайф от каждого его движения. В этой грубоватой заботе было столько собственнической нежности.

Как только эта мучительно долгая процедура закончилась, он снова подхватил меня на руки и вынес из ванной комнаты в полумрак спальни. Осторожно опустил на широкую кровать и навис сверху, опираясь на руки. С его влажных волос сорвалось несколько капель и упало прямо на мою разгоряченную кожу. Сейчас они казались обжигающе ледяными, заставляя меня вздрагивать и судорожно втягивать воздух.

Руслан хищно усмехнулся, глядя на мою реакцию, и снова жадно припал к моим губам. Я всем телом потянулась к нему, обхватывая за шею. Но он скользнул поцелуями ниже, по подбородку, ключицам, животу, одновременно властно разводя мои колени в стороны.

Я вздрогнула от резкой смены позы и инстинктивно попыталась сжать ноги, смутившись своей открытости. Но его тяжелые ладони легли на мои бедра, не позволяя этого сделать.

Он замер. Поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд его был темным, пронзительным и неожиданно серьезным.

– Ты уверена, что хочешь этого? – хрипло, на грани рыка спросил он.

Это не звучало как вопрос, на который он ждал отказа. Он видел, как меня трясет от желания. Он спрашивал это, чтобы услышать мой голос, мое осознанное разрешение. Чтобы между нами больше не было никаких недомолвок и теней прошлого.

– Да, – выдохнула я вместе со стоном.

Его пальцы собственнически сжали мое бедро, а губы оставили влажный, горячий поцелуй на внутренней стороне моего бедра. Он крепко перехватил меня за талию, фиксируя на месте, не давая увернуться от надвигающейся лавины удовольствия. А я уже извивалась под ним податливой змеей, сходя с ума от одних только его прикосновений.

Его губы обжигали кожу, двигаясь все ближе к моей киске. Я выгнулась, до боли сжимая пальцами темные простыни, когда Руслан осторожно посасывал клитор. Его дыхание опаляло, а влажные, сводящие с ума поцелуи и ласки языка выбивали из легких остатки кислорода.

– Руслан... – мой голос сорвался на отчаянный, прерывистый стон.

Я попыталась приподняться, потянуться к нему, не в силах выносить эту сладкую пытку, но его тяжелые ладони жестко прижали мои бедра к матрасу.

– Тише, малышка. Я только начал, – его глухой рык вибрировал где-то внизу, пуская по телу новые разряды тока.

Он знал мое тело лучше, чем я сама. Искусно, безжалостно вел меня по самому краю. Он продолжал эту пытку, пока я не начала кричать в голос, умоляя о большем. Только тогда он переключился снова на мою грудь, шею и губы, целуя глубоко и жадно. А его пальцы скользнули внутрь меня – медленно, растягивая удовольствие, заставляя ритмично вздрагивать и подаваться ему навстречу.

Комбинация его обжигающего рта и уверенных движений пальцев лишала рассудка. Мир сузился до этой темной спальни, до запаха его кожи и невыносимого, пульсирующего жара внизу живота. Напряжение скручивалось в тугую спираль. Я задыхалась, хваталась за простыни, чувствуя, как реальность рассыпается на тысячи сверкающих искр.

– Отпусти себя, Даша, – приказал он, ускоряя ритм. – Для меня.

И я сорвалась. Вспышка была такой яркой и мощной, что я вскрикнула, выгибаясь дугой. Тело содрогалось от волн пронзительного наслаждения, а из глаз покатились слезы.

Не дав мне даже перевести дыхание, Руслан властно перехватил мои руки, сплетая наши пальцы, и навис сверху. В полумраке его глаза горели диким, первобытным голодом.

Он толкнулся внутрь. Медленно, непреклонно, заполняя меня целиком, давая время привыкнуть к его пугающему объему. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как меня распирает от его обжигающей твердости. Слияние было таким правильным, словно мы были созданы для того, чтобы совпасть именно так.

Странное чувство наполненности уже через минуту стало чистым удовольствием. Руслан начал двигаться: сначала глубоко и тягуче, заставляя меня стонать от каждого его толчка, а затем всё быстрее и жестче, окончательно теряя контроль. Властный, ледяной Демидов исчез без следа. Сейчас это был мужчина, одержимый мной так же сильно, как и я им.

Я вцепилась пальцами в его плечи, оставляя на смуглой коже красные полумесяцы от ногтей. Стонала ему в губы, всхлипывала. Из глаз текли слезы, делая наш поцелуй соленым на вкус. Внутри меня снова начал разгораться невыносимый пожар.

Я почувствовала, как он приближается к разрядке. Его член пульсировал внутри меня, раздуваясь сильнее. Его мышцы окаменели, толчки стали неистовыми. Руслан опустил руку между нашими телами, находя мой клитор и дразняще прокручивая его влажными пальцами.

Я обхватила его бедра ногами, крепко вжимаясь в него, подстраиваясь под этот бешеный ритм. Мы сгорали в этом огне вместе, отпуская все страхи, всю ложь и все прошлые ошибки.

– Я люблю тебя, слышишь? Люблю до одури, – хрипло, на грани срыва прорычал он мне прямо в губы.

Его признание стало последней каплей. Я снова взорвалась, распадаясь на звенящие осколки от его слов и безжалостных ласк. В ту же секунду Руслан резко вышел из меня. С глухим, рваным стоном он мощно кончил мне на живот, дрожа всем телом, а я окончательно растаяла под его тяжестью, оглушенная нашей близостью.

Мы лежали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь нашим сбивчивым, тяжелым дыханием. Руслан всё еще нависал надо мной, уткнувшись влажным лбом в изгиб моей шеи. Его широкая грудь часто вздымалась, горячая кожа блестела в приглушенном свете ночника. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце – прямо напротив моего, словно они пытались синхронизироваться.

Он медленно, словно нехотя, перекатился на бок, но тут же властно потянул меня за собой, укладывая на свою грудь. Его тяжелая рука собственнически легла мне на талию, прижимая так крепко, будто он всё еще боялся, что я исчезну, стоит ему хоть на секунду ослабить хватку.

«Я люблю тебя...»

Эти слова продолжали пульсировать в моей голове, отдаваясь сладкой болью где-то под ребрами. Демидов. Он ради меня готов был голыми руками разорвать Вадима, а потом сам же рассыпался на части на кухне, признаваясь в своих самых страшных грехах. И сейчас этот невероятно сильный, опасный мужчина лежал подо мной, зарывшись пальцами в мои растрепанные волосы, и дышал так, словно я была его единственным источником кислорода.

Я приподнялась на локте и заглянула в его глаза. В них больше не было ни холода, ни той глухой, застарелой боли, которая пугала меня пару часов назад. Только абсолютная, обезоруживающая нежность и дикая усталость.

Руслан потянулся к прикроватной тумбочке, достал влажные салфетки и бережно, почти невесомо стер следы нашей близости с моего живота. Каждое его движение было пропитано такой трепетной заботой, что у меня снова предательски защипало в глазах. Затем он дотянулся до края кровати, вытянул из-под нас скомканное одеяло и укрыл нас обоих, пряча от всего мира в этом темном, жарком коконе.

– Я боялся, что после правды ты возненавидишь меня. Что больше никогда не подпустишь, – его шепот обжигал кожу. – А когда ты сбежала сегодня... Я думал, я сдохну прямо в машине от страха за тебя, малая.

– Глупый, – тихо шепнула я, перебирая пальцами жесткие волоски на его груди. – Ты не мог знать, что Вадим пойдет на такое. Ты сам сказал – ты был молод и самонадеян. И ты расплачивался за эту ошибку годами одиночества. Хватит. Мой папа никогда бы не хотел, чтобы ты хоронил себя заживо из-за того, в чем виноват другой человек. Ты не убийца, Руслан. Ты просто человек, который выжил.

Я видела, как дернулся его кадык. Он прижал меня к себе еще сильнее.