– Тормоза были подрезаны, – безжалостно к самому себе припечатал Демидов, глядя мне прямо в глаза. – Удар предназначался мне. А принял его твой отец. И твоя мать. Я убил их, Даша. Своей амбициозностью и самоуверенностью.

Я замерла, не в силах даже моргнуть. Кружка в руках мелко задрожала. Слова Руслана падали в звенящую тишину кухни тяжелыми, раскаленными камнями, выжигая во мне зияющую дыру. Столько лет я жила с осознанием нелепой, трагической случайности. А теперь оказывалось, что у этой «судьбы» было лицо.

И это лицо человека, который сидел сейчас напротив меня.

Я поняла это еще вчера, собрав все пазлы по кусочкам. Но когда он произнес это вслух сам, мой мир дрогнул. Это как трагедия, которую ты представляешь, но тебя это не беспокоит до момента, пока она не произошла в реальности.

Я замерла, глядя на его сцепленные пальцы. Тепло ромашкового чая больше не грело – казалось, я сама превращаюсь в ледяную статую.

В этот миг во мне метались полярные чувства. Я была зла. Зла на того амбициозного Руслана, что погубил мою семью. Но, глядя на него сейчас, я не могла не испытывать сочувствия к этому человеку. Я потеряла родителей, а он – верного друга. Мы оба страдали все эти годы. И еще непонятно, кому из нас досталось больше...

Руслан нахмурился. Между его бровей залегла глубокая морщинка.

– Так что это только из-за меня ты осталась сиротой.

Его вина была такой осязаемой, что её можно было коснуться рукой. Она вибрировала в воздухе между нами, вытесняя кислород.

– Руслан...

Я медленно протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Он вздрогнул, словно от удара током, но руку не убрал.

– Ты не Бог. Ты не мог знать, что они подрежут тормоза. Ты не мог знать, что папа попросит машину именно в тот день.

Он поднял на меня взгляд, и я увидела в нём надежду – слабую, пугающую, почти детскую.

– Это не меняет того, что их нет, Даша, – хрипло ответил он.

– Не меняет. Но это значит, что ты не один. Мы оба застряли в этой тоске. Но есть кое-что ещё...

Я сжала его пальцы, напоминая себе о важном. Я сделала глубокий вдох. В такие моменты кислород кажется немыслимой роскошью. Я очень старалась оставаться спокойной, понимая, что истерика сейчас ничего не решит, но слезы всё равно предательски скользили по щекам, оставляя горячие дорожки.

– Почему Вадим до сих пор работал на тебя? Раз все эти проблемы из-за него? – мой голос осип от сдерживаемых рыданий.

Руслан прикрыл глаза на секунду.

– Думал, если оставлю его на виду, под контролем, то проблем больше не будет. С его, так сказать, покровителями я всё уладил еще тогда.

Руслан горько, хищно ухмыльнулся.

– Мои люди быстро отомстили за Алексея. А с этим ублюдком я не понимал, что делать. Он же просто шестерка. Что с него взять? Пусть сидит в продажах на коротком поводке. Он же начал хорошо работать, проявил себя. Дослужился до управления отделом.

Руслан сделал большой глоток горячего чая. Я невольно проследила взглядом за резким движением его кадыка. Вся его поза была собранной, жесткой, будто он всё еще вел сложнейшие криминальные переговоры, а не рассказывал мне историю, которая сломала наши жизни.

– Ну, итог ты знаешь.

Я обхватила кружку крепче. Пазл сходился, но одна деталь всё еще не давала мне покоя.

– А как тя меня нашел? Там, на стройке?

– Не поверишь, малая, я тебя не искал, – отмахнулся Руслан, и напряжение в его плечах вдруг начало понемногу отпускать.

Признание далось ему тяжело, но теперь, когда страшная тайна была раскрыта, он словно сбросил бетонную плиту с груди.

– Я изначально за тобой не следил и в твою жизнь не лез.

Я нахмурилась. В голове сразу всплыли банковские выписки с анонимными переводами.

– А как же те деньги?

– Ну, только деньги, да, – признался он, прямо встретив мой взгляд. – Думал, могу просто откупиться от своей совести. Но саму тебя я ни разу в жизни не видел и не беспокоил. Я в тот день на стройке сам обалдел. Приехал ночью проверить, как идет подготовка к сносу. А потом заметил свет в окне. А там ты. Напуганная вся, как воробушек. Трясешься, но упрямо идешь к выходу, огрызаешься. Мне даже смешно тогда стало от твоей дерзости.

Руслан окончательно расслабился. Он откинулся на спинку барного стула, широко расставив ноги, и сделал еще один глоток. Я видела, как на моих глазах меняется его аура. Боль и чувство вины отступали, и на их место медленно, но верно выползал тот самый голодный, собственнический блеск, от которого у меня мурашки бежали по спине.

– Подумал: вот это мне повезло такую девчонку отхапать. Сейчас она вся растает от того, что я её, такую красивую, спас. А ты оказалась дочерью Мельникова, – он усмехнулся, покачав головой. – Ну и подставила ты меня, малая. Мой мир тогда с ног на голову перевернулся. А когда с утра я узнал, что ты еще и на собеседование в мою фирму собираешься... Понял: теперь моя будешь.

Я залилась густым румянцем. Кожа буквально вспыхнула от его низкого, вибрирующего тона и такого чистосердечного, наглого признания.

– Сразу ты мне понравилась. До одури, – его голос стал еще тише, бархатнее.

Глаза потемнели, скользя по моему лицу, по губам, считывая мою реакцию.

– Не думал я, что всё так закрутится с этими бандитами. Испугался до усрачки, что повторишь судьбу Алексея по моей вине. Но в этот раз я был готов. Илья за тобой всё время следил. Ну и обвела ты его сегодня, конечно...

Упоминание Ильи и этого тотального контроля мгновенно сбило с меня романтический флер. Возмущение вспыхнуло с новой силой.

– Что это значит – «моя будешь»?! – возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает фирменная злость.

– А то и значит. Раз всё решилось, теперь я тебя не отпущу. И твои побеги больше не сработают.

Я нахмурилась и отвернулась к окну. Снова здорово!

– Опять на те же грабли. Руслан, ну сколько можно?!

Хоть из окна выпрыгивай и беги! Хорошо, что первый этаж. Вот сколько я ему это уже вбиваю в голову, а он всё так же не понимает. Что сначала у человека спрашивают! А не просто берут и всё за него решают, запирая под охраной. Я даже с места вскочила от возмущения, едва не разлив остатки чая.

– Малая, да что опять не так? – Руслан непонимающе сдвинул брови. – Вроде ругань уже закончилась, угрозы нет, а ты всё еще злишься.

– Никто и не ругался! – возмутилась я, взмахнув руками. – Мы же просто разговаривали. Пытались всё прояснить.

– Не понимаю я такие выяснения. Это вы, женщины, через долгие разговоры к чему-то там приходите. А я просто жду, когда мне мозги пилить прекратят.

Я аж воздухом подавился. Да я же ничего плохого ему ни разу не сказала. Просто хотела разобраться в том, что происходит между нами. Я думала, это идет на пользу нам обоим!

– То есть для тебя мои чувства – это просто бесполезная пилежка?

Руслан тяжело вздохнул, но в его глазах не было ни капли раскаяния. Наоборот, он смотрел на меня снизу вверх с нескрываемым, обжигающим желанием. Наблюдал за тем, как от гнева вздымается моя грудь, как горят щеки.

– Ну и красивая же ты, когда злишься, – хрипло усмехнулся он, одним плавным, хищным движением поднимаясь со стула. – Так что явно не бесполезная.

Он шагнул ко мне вплотную, не оставляя путей к отступлению. Легко перехватил мои возмущенно вскинутые руки и притянул к своей широкой, раскаленной груди.

Я даже пискнуть не успела, как земля ушла из-под ног. Руслан легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и широким шагом направился к лестнице на второй этаж.

– Эй! Поставь меня на место! – я слабо дернулась в его руках, упираясь ладонями в его твердую грудь. – Я сама могу дойти. У меня ноги есть!

– Можешь. Но не сегодня, – безапелляционно заявил он, даже не сбив дыхания на ступеньках.

Его голос, низкий, вибрирующий, пронзал насквозь, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел. От этого его тона и бессовестного самоуправства по телу прокатилась горячая волна, мгновенно вытесняя остатки уличного холода. Спорить с ним сейчас было абсолютно бесполезно. Да и, если честно, мне совсем не хотелось.