Я замираю, мой подбородок резко подается в его сторону.

— Что?

— Дерьмовое полотно с синей точкой у двери. Это моя работа.

— Не может быть… — Я качаю головой, садясь на матрас рядом с его ногами. — Правда?

— Ага. — Он безуспешно пытается сдержать ухмылку. — Твоя мама почему-то сохранила ее… Все эти годы. И ты проходишь мимо нее каждый день.

Я моргаю, глядя в сторону края лофта, словно могу оттуда увидеть ту картину.

— Это все немного уж слишком…

— Связано, — заканчивает за меня Майло.

— Да, — говорю я, кривясь, и мы оба начинаем нервно смеяться.

— О боже, взгляни на это! — говорю я, снова указывая на его бедро. — Мой почерк у тебя на бедре! — Он протягивает руку через кровать и прикрывает татуировку подушкой. — Фу, нет! Не три свой член о мою подушку!

— Тогда перестань пялиться на меня!

Я фыркаю.

— Это ты первый!

Он обвивает рукой мои плечи и тянет меня обратно на кровать, прижимая к матрасу, пока я пытаюсь вывернуться. Я замираю, когда он целует меня — медленно и лениво.

— Для тебя это слишком странно? — спрашивает он. — Все эти… совпадения? — Он опускает лоб на мой.

Я вздыхаю, обдумывая это, пока перебираю пальцами его прядь.

— Честно? Не особо… — Это же должно казаться странным, да? Почему нет? — Ну, маленькие городки, я права?

— Ага, у тебя наверняка где-то спрятана татуировка, связанная с Клайдом или Дорин, да?

— Скорее всего, — соглашаюсь я, приподнимаясь, чтобы поцеловать его в губы. — А для тебя это слишком странно?

— Нет, — категорично отвечает он. — Вообще-то… — Он улыбается, покачивая головой. — Знаешь что? Неважно.

— О, да ладно, — шепчу я, снова проводя рукой по его волосам, а затем удерживая его за шею. — Теперь ты обязан сказать.

Он закатывает глаза.

— Я хотел сказать, что… По-моему, так даже лучше.

Я решаю поцеловать его снова, потому что он чертовски хорош в этом. Совсем не из-за того, как те шесть назойливых слов мгновенно проникли в мое сердце и заставили его светиться. Нет, это мимолетное, преходящее чувство — точно не то, о котором стоит слишком много думать или за которое цепляться.

Майло перекатывается так, что я оказываюсь сверху, и я углубляю поцелуй, пока он стаскивает с меня плед и швыряет его на пол.

— У нас неплохо получается, — шепчет он мне в губы.

— Не надо так удивляться. Я начитанная женщина.

— Я имел в виду менять тему, — говорит он. — Но рад знать, что ты думаешь, будто книги могут научить и этому.

— Они определенно могут, — возражаю я между поцелуями. — И… — я высвобождаю губу из-под его зубов, — мы мастера по смене темы… кажется, это наша фишка.

Он кивает, уткнувшись в мою шею, и приподнимается, чтобы поцеловать точку пульса.

— Именно. Так что отложи это, Пру. Я пытаюсь произвести на тебя впечатление.

— Мм-хм, — соглашаюсь я, запуская обе руки в его волосы и посасывая его нижнюю губу. — Да, больше никаких разговоров. — Я прижимаю свою грудь к его груди и провожу бедрами по его животу. — Разве что… — шепчу я ему в губы, едва уклоняясь от поцелуя. — Мы хотим еще поспорить о пользе литературы?

— Да поцелуй меня уже, черт возьми.

— Только когда признаешь, что я права, — дразню я, касаясь его носа своим.

— Боже, ты права, Пру. Абсолютно права.

Я сдаюсь, и мы целуемся часами, снова и снова и снова заводя друг друга. Майло снова доводит меня до оргазма своими руками, потому что я отказываюсь отпускать его губы. После этого он не позволяет мне ответить тем же.

— Давай на сегодня остановимся, — говорит он, целуя меня в висок, пока я прихожу в себя и нерешительно тянусь к его бедру. — Куда нам спешить?

Но ведь спешка есть, не так ли? Чем больше секунд я провожу рядом с Майло, тем больше я понимаю, что он кажется чем-то мимолетным, чем-то, что невозможно удержать. Его истории, его татуировки, которые рассказывают то же самое, — все указывает на одно: Майло не задерживается подолгу на одном месте.

Его губы тоже говорили это, хотя теперь в это легче усомниться, после того как они погружались в мою шею.

И все же, мне нужно прислушаться, поверить, что он говорит правду, когда утверждает, что не останется. Что для него это не более чем ни к чему не обязывающий флирт. Вне зависимости от того, что я чувствую или как он на меня смотрит.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему ближе, а он крепче обнимает меня. И, пока он рассказывает мне длинную историю о злоключении в Перу, которое чуть не привело к его аресту, я засыпаю.

Два корабля, что в море встретились случайно,

Не могут стать на один якорь, хоть старайся, хоть нет.

Как ни мечтай остаться здесь, в гавани покоя —

Им не свернуть с пути, не изменить маршрута.

И всё ж они желать не перестанут чуда,

Хотя их ждёт крушенье, боль и след из ила.

— П. У.

Майло

Я идиот. Изначально я решил, что улизну, как только Пру заснет. Но мы слишком переплелись — я бы её разбудил. Поэтому я сказал себе, что уйду, когда она погрузится в такой глубокий сон, что не заметит, как я исчез.

В ожидании того момента, когда дыхание Пру станет ровным, а конечности тяжелеют и расслабятся, я решил почитать что-нибудь легкое. Я взял один из её дневников и позволил себе ознакомиться с одним из её стихотворений.

Потом я прочитал ещё одно… и ещё… и ещё.

Как я уже сказал, я идиот.

Не знаю, что на меня нашло, но начав, я уже не мог остановиться. Я поглотил целиком весь дневник, прежде чем до меня дошло, что поступаю неправильно.

Похоже, это были её более ранние записи, хотя по тому, как она плетет слова, этого не скажешь. Но разговоры о столовой и школьных интригах выдали её. И хоть мне было мучительно стыдно, я не смог удержаться и после этого взял ещё один блокнот.

Я хочу знать её так глубоко; я чувствую эту потребность всеми фибрами души. Она меня завораживает. Как головоломка, которую мне необходимо решить. Просто не хватит часов между сейчас и тем моментом, когда мне несомнено придется уехать, чтобы узнать о ней всё. Так что, полагаю, у меня нет выбора, кроме как пожертвовать сном.

Когда она зашевелилась и выкатилась из моих объятий, я перестал притворяться, что хочу уйти. Я повернулся вслед за ней, прижавшись к её спине, пока сон тоже не поглотил меня.

Но когда я проснулся перед рассветом, на месте Пру лежал мой телефон. Я тыкнул экран, чтобы посмотреть время, 4:45 утра, и увидел её сообщения.

Пру: Извини, если разбудила. Звонил папа, мама ночью решила что-то испечь и чуть не устроила пожар. Я сейчас с ней.

Пру: Буду держать в курсе, но на сегодня рисование, похоже, не состоится.

Пру: И, прости, что сбежала. Иначе бы не ушла.

Пру: И (извини, что заспамила) прошлая ночь была правда… клёвая;)

Пру: Спасибо тебе.

Нет, Пру не стала бы сбегать от меня. Не так, как я, который был полностью к этому готов. Чёрт, я всегда был таким мудаком? Почему я не замечал этого раньше? Я прикладываю телефон ко лбу, ударяя им себя по переносице, ругая себя за саму мысль о том, чтобы бросить эту девчонку.

В конце концов, когда кожа между бровями начала болеть, я ответил ей.

Майло: без проблем, убийца. Жаль, что у твоей мамы трудности. Чем-то помочь?

Пру: О нет, я всё же разбудила тебя

Пру: Я пыталась улизнуть незаметно

Я сразу обратил внимание на отсутствие знаков препинания. Она торопится? Или она так пишет, когда общается с тем, с кем чувствует себя легко?

Пру: Прости *эмодзи сердечка*

Святое дерьмо… сердечко? Всякий раз, когда мне кто-то присылал такие, я понимал, что пора завязывать. В тот момент, когда появляются слюнявые эмодзи, кто-то становится слишком привязан. И хоть во мне много чего есть, и многое из этого проблематично, я никогда не был тем, кто ведет кого-то за нос. Но Пру знает наши правила… Она сама на этом настаивает. Напоминает мне о них. Так что это безопасно, верно?