— Не знаю, чувак. Но я знаю, что мы не выбирали, чтобы родиться у наших родителей. Мы уж точно не выбирали, чтобы они причиняли нам боль так, как делали это. Я знаю, что это меня очень злит иногда. Я знаю, что есть дни, когда я хотел бы приехать туда и высказать им всё. Я знаю, что есть моменты, когда я просто хочу, чтобы они тоже позвонили мне и умоляли о прощении. В основном, я знаю теперь, что я должен позволить всем этим чувствам пройти через меня, вместо того чтобы игнорировать их. Иначе они просто сгниют меня изнутри.

— Я всё ещё хочу, чтобы им было больно, — тихо признаюсь я, обдумывая его слова. — Думаю, я всё ещё… там.

— Это нормально, — говорит Ник, криво улыбаясь и пожимая плечом. — Пока что это в порядке. — Он хлопает меня по предплечью, прежде чем потянуться за барную стойку за двумя бокалами для дегустации и наполнить их из пивного крана. — Мы можем работать над этим… Ты перерастёшь это.

Я киваю, беру у него маленький бокал, пока Ник держит свой в воздухе между нами.

— Первым делом. — Он наклоняет свой бокал ближе к моему. — За решение о том, кто сидит за нашим столом, — говорит он, и мы чокаемся.

— Za Zdorovie, — говорю я, прежде чем выпить залпом.

— Я рад, что ты здесь, Майло, — говорит Ник, слезая с барного стула и хлопая меня по спине, пока обходит меня с опустевшим бокалом в руке, направляясь к задней части бара.

Я протягиваю ему свой бокал, когда он тянется за ним.

— Спасибо, чувак. Я тоже. — И я понимаю, говоря это, что быть больше нигде не хочу.

Пру

У мамы были очень тяжелые последние несколько дней, она почти не хотела вставать с постели. Я сидела с ней, составляла ей компанию, когда она этого хотела, но в остальное время я занималась домашними делами и заполняла страницы дневника. В последнее время я, кажется, не могу остановиться и пишу постоянно.

То есть, когда Майло не отвлекает меня. Вчера у него был выходной, и он зашел с утра пораньше. Когда я сказала ему, что мама не в состоянии рисовать, он взял на себя инициативу и починил один из сломанных выставочных столов моего отца, стоящих снаружи. После этого он возился по всему их дому, чиня всё, что, по его мнению, нуждалось в починке, пока я приносила маме вещи, мыла посуду и складывала белье. Теперь нижняя ступенька у мамы с папой не прогибается, когда на нее наступаешь и он даже позаботился о том, чтобы покрасить замененную доску в точно такой же синий цвет, как и остальная часть лестницы. Теперь дверь в ванную на первом этаже наконец-то можно запереть. И, что самое заметное, крючки для одежды у задней двери больше не перевернуты.

Я то и дело говорила ему остановиться, уговаривала присесть или пойти домой, но он никогда не слушался.

Но сегодня вечером он приходит ко мне специально ради меня. Потому что я наконец готова вычеркнуть еще несколько пунктов из нашего списка дел. Но не до того, как он настоятельно потребует, чтобы я сначала усвоила еще один урок. Признаюсь, это оказалось непросто.

Кто бы мог подумать, что искусство секстинга окажется таким сложным? Я даже не знаю, с чего и как начать. Инструкции Майло были четкими: он придет только после того, как я соблазню его с помощью сообщений. Оказывается, для нашего поколения это считается разновидностью прелюдии.

Я уже начала набирать сотню разных сообщений. Поэтому вместо этого я выбираю картинку. Я подхожу к своему зеркалу в полный рост, выбираю нужный угол, приоткрываю свой шелковый халат так, чтобы обнажить тонкое кружево на бедре, и делаю двадцать два фото, прежде чем нахожу одно, которое не кажется мне совершенно унизительным для отправки.

Я жму «отправить» со стиснутыми зубами и прищуренными глазами. Его ответ мгновенный.

Майло: черт возьми

Майло: привет, убийца

Я как идиотка улыбаюсь своему телефону.

Пру: Привет

Майло: ты не обидишься, если я поставлю это фото на заставку своего телефона?

Я закатываю глаза на его вопрос, но все же снова смотрю на свое фото с новым чувством гордости.

Пру: Давай. Оно довольно скромное.

Майло: отлично, потому что я уже это сделал

Майло: ты так сексуальна, Пру

Майло: пришли мне такое, что я не захочу, чтобы видел кто-то другой

Пру: Чувствуется собственнический инстинкт, да?

Майло: по отношению к тебе? всегда

Мое сердце подпрыгивает от этого одного маленького слова.

Пру: Ладно, секундочку…

Секундочка на самом деле растянулась на много минут. Столько времени мне потребовалось, чтобы набраться смелости и отправить ему фото, где я сижу на краю своей кровати, раздвинув ноги, носки упираются в пол. Телефон расположен перед моим лицом, под углом. Мой халат, теперь полностью расстегнутый, спадает с плеч и собирается на бедрах, не прикрывая ни дюйма моего бюстгальтера, живота или трусиков.

Майло: Я облизываю телефон

Я громко смеюсь, набирая ответ.

Пру: Ты сумасшедший

Майло: Я, блять, не шучу, Пруденс

Майло: боже мой

Майло: это была плохая идея

Майло: я пропал

Пру: Ты уже сдаешься?

Пру: Тебя никто не держит, давай, приходи.

Пру: Лучше оближи меня.

Майло: блять, ты идеальна

Майло: у меня такой стояк

Мой живот реагирует на его слова, сжимаясь и напрягаясь в ответ. Затем все мое тело оживает, представляя, как он трогает себя, глядя на эти фото.

Пру: Ты трогаешь себя?

Майло: Я пытался быть хорошим, клянусь

Пру: И что потом?

Майло: Я забыл, с кем имею дело

Майло: Я не смог удержаться

Пру: Скажи мне кое-что…

Пру: Тебе так же хорошо от своей руки, как от моей?

Майло: ты же знаешь ответ

Майло: блять, по крайней мере, я на это надеюсь

Пру: Все равно скажи.

Майло: нет, я хочу твоих рук

Пру: А что насчет моего рта? Тебе так же хорошо, когда ты трогаешь себя, как когда мой рот на тебе?

Майло: даже не близко

Майло: блять, теперь я думаю о твоем рте на себе

Пру: Забавно, я тоже

Майло: расскажи подробнее

Пру: Приходи и узнаешь

Майло: ты очень убедительно агрументируешь

Снимаю халат, бюстгальтер и трусики, я встаю и на этот раз делаю всего одно фото, воодушевленная его словами. На фото я стою спиной к зеркалу. Все мои волосы распущены по спине, локоны спадают до самой узкой части моей талии. Моя задница полностью открыта взгляду, ноги скрещены ниже колен, телефон расположен над плечом.

Пру: Как тебе такое в плане убедительности?

Майло: охуеть!!!!!

Майло: у меня сердце остановится

Майло: твои волосы сводят меня с ума, блять

Майло: если бы ты могла слышать мои мысли прямо сейчас, ты бы поменяла код на своей двери

Пру: Расскажи мне

Майло: поверь, нет

Пру: Поверь, да

Майло: Я хочу эту сладкую попку, убийца

Майло: Я хочу оставить на ней следы своих зубов

Майло: Я хочу оставить на ней отпечатки своей ладони тоже

Он печатает, затем останавливается — эти три надоедливые точки появляются и исчезают в мучительном напряжении.

В глубине души я отдавала себе отчет, на что иду, отправляя именно этому мужчине именно эту фотографию — свою обнаженную попу, выставленную напоказ специально для него, чтобы он смотрел, чтобы желал. Это эгоистично. Плотско. Я хочу предложить ему всё, что ему когда-либо дарила бывшая любовница. Я хочу, чтобы он желал меня больше, чем кого-либо или чего-либо, что он когда-либо хотел. Я хочу его. Всего его. До боли. Каждую чувственную, желающую, гедонистическую часть его. Я хочу быть той, кто исполнит every его грязную фантазию или простое желание.