— Боже, ты потрясающая, — говорю я ей, проводя руками вверх по задней стороне её ног к изгибу её попы. — Ты так, чёрт возьми, красива, Пру. Каждый твой сантиметр.

Она прочищает горло, издаёт неопределённый звук признания, а затем пытается уйти обратно к кровати.

— Нет, нет, — говорю я, крепко удерживая её за бёдра. — Останься здесь, со мной.

Она заводит руку за спину и расстёгивает лифчик, прежде чем уронить его мне на голову.

— Ой-ой, — говорит она, и по звуку я чувствую её улыбку.

Я сжимаю его в кулаке, затем дразню кружевом заднюю сторону её бёдер, прижимаясь носом к её бедру и вдыхая её запах.

— Можно? — спрашиваю я. — Можно я их сниму?

Я поднимаю взгляд, чтобы увидеть её, упираясь подбородком в хлопковую ткань, натянутую на её животе. Она застенчиво кивает, прежде чем положить руку мне на голову и крепко сжать.

— Если хочешь, — шепчет она.

— А ты хочешь, чтобы я это сделал? — спрашиваю я.

Она снова кивает.

— Дай мне услышать тебя, Пру.

— Мы можем прилечь? — просит она. — У меня немного кружится голова.

— Да, конечно, — говорю я, поднимаясь. Я обнимаю её, прижимаясь своей голой грудью к её впервые. Я приподнимаю её в наших объятиях, затем укладываю на матрас. Я стою над ней, наблюдая, как её грудь поднимается и опускается от тяжёлого дыхания. — Тебе нужна минутка? — я сажусь на край кровати, рядом с ней.

— Я не хочу… — она потирает губы. — Я не хочу быть голее тебя.

Я киваю и сразу же поднимаюсь, тянусь к своим шортам, затем замираю, отводя руки в позицию «тайм-аута» и скрещивая их на груди.

— Ты хочешь, чтобы я разделся?

— Да, — говорит она, её голодный взгляд встречается с моим, а язык выскальзывает за губы. — Да, хочу.

Пру

Эта штука во мне не поместится. Я вдруг задумываюсь, не является ли счётчик тел Майло как раз тем, чем кажется — буквально счётчиком тел, которые он вывел из строя своим членом.

— Ни за что, — качаю головой я. — Майло, это же...

— Великолепно, я знаю. — Он похабно ухмыляется, покачивая бёдрами из стороны в сторону, прежде чем наклониться и снять носки. — Стараюсь, чтобы это мне не кружило голову, — говорит он, стаскивая один носок, подпрыгивая у края моей кровати. Отшвырнув его в сторону, он замирает, расставив ноги и уперев руки в бока, словно давая мне возможность как следует его рассмотреть.

Это было бы высокомерием, если бы не было… ну, глубоко оценено по достоинству. На его левой ноге татуировок куда больше, чем на правой, на которой их, впрочем, тоже немало. Его левое бедро покрыто драконом в традиционном японском стиле, тело которого обвивается вокруг ноги сзади. Оба колена украшены паутинами, прямо как локти, и почти каждый свободный клочок кожи на левой ноге покрыт тем, что кажется разностильной, не подходящей друг другу коллекцией воспоминаний, запечатлённых в виде произведений искусства.

— Должен сказать, у меня ещё никогда не было такой реакции на то, что я стою голым перед кем-либо, — говорит Майло, прищурившись на меня. — Это… — он ладонью указывает на моё выражение лица. — …положительная?

— Мне любопытно, — говорю я ему.

Он плюхается на кровать рядом со мной, подпрыгивая на матрасе.

— Расскажу всё, что захочешь, — говорит он, целуя меня в плечо. — Можешь даже трогать, будто я труп или типа того, если тебе так будет спокойнее.

— Не думаю, что я готова… приступить… прямо сейчас, — говорю я, не отрывая глаз от его члена. — Он пугает.

— Я могу снова одеться, если хочешь. Но то, что я раздет, не значит, что от тебя ждут, что ты прямо сейчас «приступишь», Убийца. — Он делает паузу, проводя пальцами по моей руке. — Хотя, в зависимости от того, как ты меня захочешь, он может подключиться к делу. Я не смогу удержать его от того, чтобы не прикасаться к тебе, если остальная часть меня будет рядом и не прикрыта. Ты не против?

Я хихикаю, прикрывая глаза.

— Да, а теперь, пожалуйста, перестань говорить о своём члене как о отдельной личности.

— Ладно, — говорит он, касаясь зубами моего плеча. — А теперь можно мне вернуться к тому, чем я занимался?

Рука Майло тянется через мой живот и ложится на изгиб моей талии, а затем он притягивает меня ближе к себе, опуская голову к моей груди. Когда он проводит языком вокруг соска, я мгновенно таю в его объятиях, полностью отдаваясь его умелым прикосновениям. Я и не знала, что мне так понравится эта часть. Я правда чувствую, что могу кончить уже от того, как он играется с моей грудью.

— Мне это нравится, — говорю я ему, впиваясь ногтями в его кожу головы. — Ты так хорошо это делаешь.

— Ммм, — произносит он, проводя языком по впадине между моими грудями, прежде чем приподняться надо мной. Я раздвигаю ноги, давая ему место, чтобы упереться коленями в матрас. — Это потому что мне это тоже нравится, — отвечает он, снова захватывая мою кожу ртом.

Моя спина выгибается, когда он прикусывает её, заставая меня врасплох обжигающей, резкой, восхитительной болью.

— Всё ещё со мной? — спрашивает он в ответ на моё шипение.

— Определённо, — отвечаю я, вцепившись обеими руками в его волосы. — Как долго мы можем продолжать вот так?

— Я не тороплюсь, — говорит он, а затем тихо и надломлено смеётся. — Совсем не тороплюсь…

— Но чего мне ждать? — спрашиваю я, и горло у меня сжимается, когда я вижу, как Майло складывает губы трубочкой и выдувает холодный воздух на мою влажную кожу. — Ну, типа, мне надо как-то направлять процесс или это твоя работа?

— Ты скажешь мне, когда тебе будет достаточно.

— Но откуда я узнаю?

— Когда почувствуешь, что пора. Когда почувствуешь себя удовлетворённой. Тут нет правильного или неправильного. — Он смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, мой сосок зажат между его зубами, прежде чем он прячет эту ухмылку у меня на коже. — Что ты чувствуешь прямо сейчас? Ты хочешь больше? Меньше? Перемен?

— Я знаю, что не хочу… — я вздрагиваю, когда он переходит ко второй груди, снова лижет и дует холодным воздухом. — …я не хочу, чтобы это прекращалось. — Я обвиваю ногами его спину, желая притянуть его ближе, чтобы он был повсюду. — Но я тоже хочу большего.

— Опиши мне это «большее», — говорит он, водя языком по кругу, в то время как его рука играется с другой грудью. — Это чувство, будто тебя хочется заполнить? Или чтобы тебя касались в других местах? Чтобы на тебе было больше веса? Хочешь кончить? Или чтобы тебя дразнили?

Я сглатываю, чувствуя, как мой язык распухает во рту.

— Я… — я приподнимаю бёдра и трусь об него. — Я, я не уверена.

— Думаю, уверена.

— Я хочу… — я крепко держу его за голову, прижимая к своей груди, в то время как другая рука тянется к его и переплетает наши пальцы. — Это… — говорю я, проводя его рукой вниз по животу.

— Мои пальцы на твоём клиторе? — спрашивает он меня, ухмыляясь у меня на коже. — Или… — он перемещает свой рот к боковой части груди, мягко прикусывая. — …внутри тебя?

— Я никогда не… эм… я игралась только с клитором. У меня никогда не было ничего, ээ… внутри…

— Окей, это нормально. — Он целует меня. — Хочешь, чтобы я попробовал, или просто узнал, что тебе уже нравится?

— Пожалуй, эм… — отвечаю я, дрожа, в то время как рука Майло высвобождается из моей, и он прикрывает ладонью мою киску. — Блять… — хныкаю я, когда он проводит одним пальцем посередине, поверх трусиков.

— Как насчёт такого… я начну отсюда, — говорит он, прижимая два согнутых сустава над клитором и двигая ими мягко и медленно по кругу. — Если захочешь снять трусики, дашь мне знать.

Моя хватка на его голове крепчает, когда он продолжает работать языком, и теперь к этому добавляется это нарастающее, интенсивное давление между ног.

— Да, ладно, — выдыхаю я. Хриплый стон вырывается из меня, когда он сжимает суставы, зажимая мой клитор между ними. — Ого… Это… приятно.

— Мы можем сделать чертовски много чего получше, чем просто «приятно», Убийца, — говорит Майло, прежде чем снова прикусить мой сосок. — Я хочу гораздо большего, чем просто «приятно», — бормочет он, с моим соском между зубов.