— Нет, нет, это хорошо, — говорю я ему, мои бёдра извиваются, поскольку это ощущение «большего» снова заявляет о себе. — Слишком хорошо…

— Оставить или снять, Убийца? — говорит он, проводя кончиком большого пальца под резинкой моих трусиков, в то время как он проводит языком по моей груди, разделяя внимание поровну между обеими сиськами. — Хочешь больше?

— Да, — говорю я ему, — и я хочу, чтобы ты целовал меня, пока делаешь это.

— Я уже это делаю, — дразнится он, покрывая низ груди убаюкивающими, нежными поцелуями.

— Нет, — говорю я, продолжая извиваться под ним. — Поцелуй меня в губы и сними с меня трусики, — говорю я, упираясь пятками в матрас, пока потребность в большем борется за то, чтобы захватить контроль.

— Вот и она, — хмыкает Майло, приподнимаясь с меня, чтобы встать на колени между моих ног. — Вот и моя командная девочка. Я надеялся, что она скоро появится.

— Заткнись, — шепчу я, затем приподнимаюсь с подушки, чтобы взглянуть на него. И меня сразу накрывает. Его красота, не сравнимая ни с кем и ни с чем, что я когда-либо видела. Он настолько прекрасен, что это вызывает боль в груди и под лопаткой. Я хочу сфотографировать его, в моей постели. Именно так, чтобы однажды я могла ткнуть в фото пальцем и сказать: «Смотри, кто тут был».

— Запомни, о чём бы ты ни думала, что вызывает такое выражение на твоём лице, когда я позже попрошу тебя не отводить от меня глаз, — просит Майло, приподнимая мои ноги и прижимая их сомкнутыми к своему боку, в то время как его колени упираются мне в задницу. Он проводит крепкими руками по моим бёдрам, наклоняясь над ними. Я складываюсь пополам, мои колени оказываются с левой стороны от моей груди, а его губы приближаются к моим. — Подумай о том, как сильно тебе нравится на меня смотреть, когда твоим глазам будет тяжело оставаться открытыми, — шепчет он, прежде чем прижать свои губы к моим.

Я стону у него во рту, затем вздрагиваю, когда его зубы впиваются в мою нижнюю губу и скручивают её, пока он меняет угол нашего поцелуя.

— Блять, твои тихие звуки, Пру, — шепчет он, прежде чем провести языком по моему. — Они такие… приятные.

Он доводит меня до состояния безумия своими поцелуями, дразнящими репликами и блуждающими руками. Я начинаю извиваться под ним, полностью зажатая в этой позе, неспособная потереть бёдра друг о друга или создать трение, в котором так отчаянно нуждаюсь.

— Прошу, — умоляю я между страстными поцелуями. — Пожалуйста, мне нужно больше, — шепчу я.

— Как скажешь, — говорит он, касаясь моих губ своими. — Стоило только попросить, красотка, — целует он меня глубоко, а затем присаживается и кладет руки на мои бедра. Его пальцы зацепляются за резинку моих трусиков, и он замирает в нерешительности, вопросительно глядя мне в глаза, ища разрешения. Я киваю.

Затем он медленно стягивает их с моих ног, пока в его руке не остается лишь комок черной ткани. Я ожидаю, что он швырнет их через всю комнату, туда, где лежит остальная наша одежда, но он этого не делает. Вместо этого он подносит их к носу и с преувеличенно громким звуком вдыхает, словно пытаясь меня рассмешить.

Я не могу сдержать смешка, шокированная и возбужденная, но больше всего — удивленная, когда он снова вдыхает их запах.

— Можешь сметься сколько угодно, — говорит он, раздвигая мои ноги, обнажая меня взгляду, — но единственная причина, по которой они не станут сейчас моей гребаной жевательной игрушкой, это то, что ты сама попросила меня целовать тебя, когда я прикасаюсь к тебе. — Он прижимает ладонь к низу моего живота, его большой палец замирает над клитором, а взгляд прикован к тому, что открылось ему между моих ног. — Боже, ты уже вся мокрая. — Он сглатывает, и на его губах появляется подобие гримасы. — Блять, Пру, можно я хоть чуть-чуть попробую? — Он бросает на меня жалобный взгляд и тут же возвращает его туда, где его палец. — Всего один раз… Если тебе не понравится, я остановлюсь.

— А мне… — я вздрагиваю, когда его палец надавливает, и этот легчайший пригвождает меня к кровати. — А мне понравится?

Он поднимает лицо, и дьявольская ухмылка на его губах рождает во мне самые грешные мысли.

— Тебе понравится, Пру. Черт, если ты будешь хоть наполовину так же отзываться, как когда мой рот на твоей груди, думаю, это станет твоим новым любимым занятием.

— А если…

— Стукни меня по голове дважды, и я остановлюсь. — Он облизывает губы. — И нам больше никогда не придется этого повторять, если ты захочешь.

— А просто сказать нельзя? — спрашиваю я. — Почему нужно стучать?

— Потому что я надеюсь, — говорит он, покусывая меня сбоку за колено, — что твои бедра будут прикрывать мои уши.

Сделав глубокий вдох и в последний раз встретившись взглядом с его умоляющими глазами, я киваю.

— Ладно, да.

— Кинь-ка мне ту подушку, — говорит он, указывая на розовую декоративную подушечку рядом с моим плечом. Я повинуюсь и протягиваю ее ему. Он тут же приподнимается, приподнимает мои бедра над кроватью и подкладывает прямоугольную подушку мне под поясницу.

— Расслабься для меня, Пру, — говорит он, сжимая мои бедра и массируя их, опуская голову между моих ног. — Хорошая девочка, — одобряет он, когда я позволяю ногам разомкнуться. Я расслабленно откидываюсь на подушки, но приподнимаю шею, чтобы видеть, как он покрывает поцелуями внутреннюю сторону моего бедра. Это сводит меня с ума.

— Я готова, — говорю я ему, когда он начинает целовать обратный путь к моему колену. — Тебе необязательно продолжать…

— Спасибо, что сказала мне. — Майло снова прячет улыбку в моей коже. — Я горжусь тобой за то, что говоришь, чего хочешь. — Его язык прокладывает ленивый, медленный, мучительный путь обратно к складке, где бедро сходится с вульвой. Он впивается зубами в плоть там, и его темные глаза поднимаются к моему лицу. Затем, бросив последний взгляд, он помещает свой язык туда, где не бывал никто другой.

— Святая… — вырывается у меня, и я цепляюсь в покрывало подо мной, все мое тело напрягается, пытаясь не затрястись в конвульсиях.

Он отпускает мой клитор, размыкая губы с мокрым звуком, и усмехается, приподнимаясь, чтобы говорить.

— Спокойно, Убийца. Я только начинаю.

Каждое нервное окончание, каждая гребаная клетка моего тела отзывается на его прикосновения. Щетина на его щеках, ощущение его носа, вжимающегося в меня, чувство его губ на такой нежной, мягкой, чувствительной коже и движения его языка. То, как его низкий, грудной смех вибрирует во мне, когда я начинаю всхлипывать от неконтролируемого наслаждения.

— Блять! — взвизгиваю я, сжимая его голову бедрами. Теперь я понимаю, что он имел в виду насчет того, что не услышит. Буду удивлена, если не оставлю на нем синяков.

Майло хватает меня за ноги чуть ниже колен и силой раздвигает их, чтобы перевести дух.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет!

Он усмехается, проводя одним пальцем по моей щели и останавливая его у входа.

— Можно? — Он применяет легкое давление, не отрывая от меня взгляда и ожидая согласия. Его усы блестят, теперь они мокрые. Это я, на нем. Это неприлично, непристойно и, черт возьми, самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. И, словно этого мало, он то и дело облизывает верхнюю губу, будто не в силах удержаться и не попробовать еще.

— Да, — говорю я, почти скуля. — Но твой…

— И рот тоже, я знаю. — Он облизывает улыбающиеся губы, его грудь вздымается на глубоком вдохе. — Жадная маленькая девочка.

— Разве? — задыхаясь и выбиваясь из сил, но все же тревожась, спрашиваю я. — Мне не стоит…

— Ты ведешь себя идеально, — говорит он, наклоняясь вперед, чтобы смотреть мне в глаза. — Ты так хорошо для меня стараешься. — Он вводит в меня палец до первого сустава. — Еще? — спрашивает он, и я жадно киваю. Я вижу, как он внимательно изучает мое выражение лица, погружаясь в меня глубже, изгибая кончик пальца, прижимая его к внутренней стенке.

Когда его палец оказывается полностью внутри, я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, привыкая к ощущению.