— Завтра, — говорю я, улыбаясь Пру, пока она снова погружается в разговор с Надс и Сеф.

— Чего ты ждёшь? — спрашивает меня Алекс.

Я смотрю на него без особого выражения, пока Ник уносит разбитое стекло в подсобку.

— Серьёзно? Ты, из всех людей, задаёшь этот вопрос? — Я перевожу взгляд между ним и моей младшей сестрой, мои брови взлетают почти до линии волос. — Серьёзно?

Алекс что-то бормочет себе под нос, прежде чем вернуться к стойке и помочь следующему в очереди.

Несколько минут спустя милая брюнетка с кудрявыми волосами подходит к моей части стойки с тремя пустыми пивными кружками в руках.

— Привет, красотка, — приветствую я её. — Что подать?

Пру мило улыбается, ставя кружки передо мной.

— Что бармен порекомендует? — спрашивает она, играя ресницами.

— Ну, это должно быть единственное пиво на разлив, которое у нас ещё не закончилось.

Она фыркает смешком.

— Звучит идеально.

— Веселишься? — спрашиваю я, беря кружку и подставляя её под кран. Оттягивая рычаг на себя, я смотрю, как золотистая жидкость начинает наполнять первую кружку.

— Очень. Папа не нарадуется. И, — она наклоняется ближе, чтобы прошептать, — Надя, кажется, немного ко мне оттаяла. — Она улыбается с гордостью. — Думаю, я ей даже нравлюсь.

— Невозможно, чтобы ты не нравилась, — говорю я, меняя наполненную кружку под краном на пустую. — Мне нравится, во что ты сегодня одета.

— Да, я так и думала. — Она прикусывает нижнюю губу, смотря на меня таким взглядом, что я теряю концентрацию. Вторая кружка начинает переливаться через край, заливая мою руку.

— Чёрт, — говорю я, смеясь. Пру тянется через стойку за тряпкой и передаёт её мне.

— Должна признать, это на меня действительно действует, — она жестом с раскрытой ладонью указывает на меня, стоящего за стойкой.

— Да что ты говоришь? — говорю я, кивая с многозначительной улыбкой, пока заканчиваю наполнять её третью кружку, внимательно за этим слежу. — Ну, в таком наряде ты определённо можешь... — Меня прерывает звук звонка телефона.

— Придержи эту мысль, — говорит Пру, доставая телефон из кармана и поднося его к уху. — Привет, Трейси, всё в порядке? — Мой слух обостряется, я поворачиваюсь, пытаясь уловить выражение её лица. Трейси, владелица пекарни и жена гитариста, сегодня присматривает за миссис Уэлч. — Ты проверила на кухне, в шкафчике над раковиной? — Пру дарит мне мягкую улыбку, что меня успокаивает. — Хорошо, да, без проблем, я сейчас буду. — Она смотрит на меня, закатывает глаза, но показывает большой палец. — Нет, это вообще не проблема… Да… Увидимся через минуту.

— Всё хорошо? — спрашиваю я.

— Да, Трейси не может найти лекарство мамы. Клянусь, я видела, что оно было приготовлено, перед тем как уйти, но, да, мне лучше пойти поискать.

Ник подходит ко мне сзади к стойке, помогая следующему клиенту.

— Хочешь, я поеду с тобой? — Я смотрю на Ника. — Ребята могут обойтись без меня несколько минут, народу поубавилось.

Ник кивает в мою сторону, смотря между нами.

— Да, конечно. Что-то случилось? — спрашивает он, с лёгкостью наливая две банки в кружки.

— Спасибо, но всё нормально, — говорит она нам обоим. — Я вернусь, пока вы и не успеете по мне соскучиться. — Затем она разворачивается на своих каблуках к двери. — О! Сделай мне одолжение, передай это твоим сёстрам! — кричит она через плечо. — Извините, — беззвучно говорит она им, достигая двери и выходя на слабо освещённую парковку.

Я отношу два пива Сеф и Надс, как и просили.

— Ей нужно проверить, как там её мама, — объясняю я, ставя кружки на их столик. — Она вернётся.

— Майло, она нам нравится, — говорит Сеф, хватая меня за руку и крепко сжимая. Это её первый вечер на выходе с тех пор, как родилась Харпер, и она, мягко говоря, наслаждается. Я с пониманием улыбаюсь Наде, которая потягивает своё переполненное пиво и отбивает ритм пальцами под фортепианное соло Тома. — Правда же она нам нравится, Надс? — спрашивает Сеф, немного заплетающимся языком.

— Она довольно классная, — говорит Надия, слизывая пену с верхней губы. — Теперь я немного больше понимаю, почему ты ведёшь себя как влюблённый идиот.

— Я как раз рассказывала Наде, что ты планируешь… — Сеф наклоняется, чтобы говорить тише, хотя Пру уже давно ушла, — остаться. — Она выпрямляется, мягко улыбаясь. — И что ей тоже стоит остаться.

Надя поднимает свою пивную кружку и делает несколько долгих, тяжёлых глотков.

— Что скажешь, Зайка? Как насчёт того, чтобы задержаться здесь на зиму?

— Я знаю, тебе, наверное, надоело жить с нами и детьми, но я уверена, Алекс бы разрешил тебе остаться в его свободной комнате. — Сеф безумно хихикает. — Или ты могла бы делить его...

— Спасибо, Сефина. Достаточно. — Надя смеётся, смотря в сторону стойки, прежде чем вернуть взгляд на меня. — Я задержусь… ненадолго.

Я улыбаюсь сначала Сеф, потом Надс.

— Хорошо, — говорю я, не в силах стереть радость с лица. — Ладно, наслаждайтесь, — говорю я, слегка кланяясь, прежде чем направиться обратно к стойке.

Это станет моей новой нормой, думаю я. Все, кого я люблю, и кто, как ни странно, умудряется любить меня в ответ, вместе в одном месте. Помогают друг другу, поддерживают, снова стали единым целым. И впервые за очень, очень долгое время — я чувствую надежду на то, что грядёт.

Всё не идеально, и предстоит ещё много работы, но это семья.

Пру

— Привет, — тихо говорю я Трейси, ставя свою сумку у задней двери. — Она устроилась нормально?

— Привет, дорогая. Да, с ней всё в порядке, — шепотом отвечает Трейси, убирая бокал с вином на кухонную стойку и сияюще улыбаясь мне. Трейси и её муж Джон познакомились гораздо позже, так что она не знала мою маму в прошлом, но она всё равно была хорошим другом для моего папы и несколько раз выручала нас в трудную минуту. — Прости, что беспокою, я везде искала, где только могла придумать.

— О, нет, пожалуйста, не извиняйся, — улыбаюсь я. — Сегодня за лекарствами отвечал папа, он, наверное, просто забыл их в своём кабинете, — говорю я, протягивая руку к ключам от его кабинета, которые висят на стене. — Сначала проверю там. Извини, что доставила тебе лишние хлопоты!

— Да нет, нет, вечер был довольно спокойным. Я почти половину нового пледа связала, пока твоя мама составляла мне компанию.

— Вяжешь? — переспрашиваю я через плечо.

— Ага, — отвечает Трейси, оставаясь у входа.

— Когда-нибудь я бы тоже хотела научиться. — Я начинаю идти по коридору к кабинету папы.

— Ну, я с радостью научу тебя!

Я что-то неопределённо и радостно бормочу в ответ, прежде чем проверить, заперта ли дверь, прежде чем использовать ключ. Для папы необычно запирать дверь своего кабинета, но, полагаю, нельзя быть слишком осторожным из-за недавних странствий мамы. Едва оказавшись внутри, я сразу же замечаю на его столе органайзер для таблеток мамы и подхожу к нему.

Затем мой взгляд падает на что-то ещё: нераспечатанную белую коробку с таблетками, рядом с множеством баночек мамы, которые мы используем, чтобы заполнять её еженедельный органайзер. Тот самый набор баночек, которые я уже годы забираю из аптеки и раскладываю по отделениям, — ни одна из них не поставляется в коробке. Я беру её и читаю этикетку. Томас Новиков, Дексаметазон, таблетки 2 мг.

Я бессознательно опускаюсь в офисное кресло папы, чувствуя, как ползучее ощущение ужаса сужает моё поле зрения, пока я постукиваю пальцем по коробке. «Вероятно, это ерунда», — быстро говорю я себе, пытаясь отогнать нарастающую боль в груди. Наверное, это для папиных головных болей или чего-то столь же безобидного.

Но как бы я ни пыталась просто положить коробку обратно, отнести лекарства мамы Трейси и вернуться на пивоварню, что-то внутри меня — назовите это интуицией или паранойей — умоляет узнать наверняка.

Поэтому я нажимаю Ввод на клавиатуре папы, чтобы разбудить его старомодный компьютер, ввожу тот же самый пароль, что был у него с моих времён в средней школе, и щёлкаю на браузере, чтобы выяснить, для чего прописывают это лекарство.