Я нажимаю «Ввод», и сумма к оплате увеличивается, пока я беру его буханку хлеба и кладу ее поверх бумажного пакета.

— Не за что. — Я двигаю пакет в его сторону. — Так соседи и поступают, разве нет?

Искра там есть, но приглушенная. Любопытная, насмешливая ухмылка, что так часто и ярко играет на лице Майло, у его старшего брата куда более сдержанна.

— Верно… Соседи.

— С тебя 42 доллара 12 центов, — говорю я ему.

— Я буду с тобой откровенен… — говорит он, протягивая мне свою кредитку для проведения. — Моя жена послала меня сюда с тем, что, я уверен, является списком вещей, которые нам не нужны, чтобы я мог пригласить тебя на ужин. Она велела сказать, что приглашение — это спасибо за помощь с детьми, пока нас не было, но, между нами, я думаю, мы оба знаем, что это ложь. Она хочет, ну, мы оба хотим познакомиться с женщиной, которая завела моего младшего брата в тупик. — Он делает паузу, почесывая бороду и глядя на конфеты у кассы, и бросает мне шоколадный батончик. — Итак, с учетом сказанного, не хочешь?

Я смотрю на него в недоумении, протягивая руку к шоколадке.

— Прийти к нам на ужин? — уточняет он, кивая, как будто я тоже должна начать это делать.

— Я, эм… — я останавливаюсь, вспоминая, что с самого утра от Майло не было ни слова. — Я думаю, мне стоит сначала спросить Майло, узнать, не… — мой голос затихает, пока я вбиваю стоимость его шоколадки. — 45,62.

— Не готов ли он к тому, чтобы ты познакомилась с нами? — заканчивает за меня фразу он, указывая на кредитку, которая уже у меня в руке.

— Да, что-то в этом роде. — Я провожу его карту и протягиваю ее обратно через стойку.

— Ну, ты уже встретила меня и пережила Надю. — Он криво улыбается, убирая кошелек в задний карман. — Сеф — единственная, с кем Майло, вероятно, хотел бы тебя познакомить.

— Я просто… — Боже, я действительно сейчас это скажу. — Я не слышала от него сегодня, и мы…

Брови Ника практически взлетают к линии волос.

— Он же не кинул тебя?

— Нет, — уверенно говорю я. — Ну, — добавляю уже менее уверенно. — О боже, это очень неуместный разговор для нас с тобой прямо сейчас, — бормочу я скорее себе под нос, пока Ник засовывает руку в карман, достает телефон и переводит его в громкую связь, раздаются гудки. — Погоди, нет, это что, ты… — Меня прерывает звук того, что звонок приняли.

— Май, Привет, — говорит Ник.

Я борюсь с желанием сползти на пол и спрятаться за прилавком.

— Привет, братец, — отвечает Майло глупым, беззаботным тоном. Скажи ему, что ты на громкой связи, пожалуйста!

— Я заканчиваю в «Уэлче», — парирует Ник. — Я встретил Пру.

Проходят три мучительно долгих секунды.

— Она же что-то особенное, да?

— Ага, конечно. Она также отказывается идти к нам на ужин.

— Что?

— Сеф послала меня пригласить ее на ужин сегодня, в качестве благодарности. Пру, кажется, думает, что ты этого не захочешь. Если я вернусь к жене и…

— Погоди, с чего бы она так подумала?

Он смотрит на меня, будто я должна ответить. Я не стану.

— Не знаю, — отвечает он. — Ты скажи мне.

— Ну, а что она сказала?

— Что ты ее кинул.

Мой рот приоткрывается на тихом вздохе.

«Я так не говорила», — беззвучно говорю я ему.

За этим следует тишина, сквозь которую я слышу шаги по гравию.

— Ладно, я исправлю это.

— Так, она может прийти? — спрашивает Ник.

— Конечно, мне все равно.

— Тебе все равно? — Ник усмехается. — Это почему Сеф нашла у тебя на кровати с десяток набросков с ней сегодня утром? — Он переводит внимание на меня, улыбаясь так, как это часто делает его младший брат. Но того флиртующего оттенка, что свойственен Майло, здесь нет и в помине. Это более по-семейному. Как когда мама дразнила папу и вовлекала меня.

Майло тяжело вздыхает.

— Я просил Сеф не заходить в мою комнату. Немного уединения было бы неплохо.

— Ага, как будто кто-то из нас будет указывать Сеф, что ей можно или нельзя…

«С десяток?» — беззвучно переспрашиваю я Ника, который кидает мне дразнящий взгляд и преувеличенно кивает. Я широко открываю глаза, затем сдерживаю хихиканье.

— Сеф сказала, что то, как они были разложены на твоей кровати, было похоже на начало эпизода из «Dateline». С Пру все в порядке? Предупредить местные власти?

— Почему ты так разговариваешь? — спрашивает Майло.

— Как? — отвечает Ник, его улыбка растет.

— Как будто у тебя есть публика…

Ник ничего не говорит, но протягивает мне телефон.

— С десяток — это чересчур, — вставляю я.

Проходят пять восхитительно долгих секунд молчания, пока мы с Ником пытаемся не разрыдаться от смеха.

— Ах ты мелкая сволочь.

— Видишь, как быстро все решается, когда мы общаемся? — злорадствует Ник.

— Пру, если ты меня слышишь, на самом деле их было не с десяток…

— Было, — говорит Ник мне, в то время как его брат продолжает говорить. — Увидимся позже, Май, — говорит он, прерывая болтовню Майло, и кладет трубку. — Так что, насчет ужина? — спрашивает Ник, убирая телефон в карман.

Я вздыхаю, качаю головой, и улыбка озаряет мое лицо.

— Да, конечно, почему нет. Мне что-нибудь принести?

Ник берет свои продукты. Указывая на пакет в руках, говорит:

— Нет, думаю, у нас все хорошо.

Я смотрю, как Ник выходит, и в тот же момент вижу, как Майло перебегает парковку, показывая брату средний палец, и бежит ко входу с охапкой полевых цветов в руке.

Он оказывается у кассы, прежде чем над дверью перестает звенеть колокольчик, и практически швыряет через прилавок в мою сторону собранные ромашки и сорняки.

— Что еще этот козел тебе наговорил? — спрашивает он, пытаясь перевести дух.

Я смотрю то на Майло, то на цветы, приподняв бровь. Он сегодня хорошо выглядит. На нем мешковатая белая футболка и черные шорты, которые открывают татуировки на его коленях и икрах, которых я раньше не видела. Я не могу не задаться вопросом, когда же я увижу их все. И я также не могу не задаться вопросом, какую бы историю я придумала для него, если бы он был просто покупателем, бродившим по проходам нашего магазина одним днем. Вероятно, она бы не включала меня в главной роли.

— Ах да, — говорит он, опираясь на прилавок и переводя дух, он указывает на цветы, — с днем рождения.

— Спасибо. — Я улыбаюсь, качая головой. — Не надо было.

— Не хочешь прийти ко мне сегодня на ужин? — спрашивает Майло, его неуверенная улыбка закрепляется на месте, пока он выпрямляется. — Ты можешь сказать нет… Я не знаю… параметров нашего соглашения, но ты можешь прийти как мой друг, а не как моя…

— Я уже сказала «да», — перебиваю я. — Ты что, всю дорогу бежал сюда? — спрашиваю я, издавая уставший смешок за его счет. — Ты прямо сейчас борешься за свою жизнь.

— Да, это так. Я глубоко сожалею об этом. — Он сглатывает. — И тогда… после ужина… — Он останавливается, чтобы перевести дух. — Мы поговорим? Об этом? — Он указывает между нами. Я ухмыляюсь, с любопытством изучая его, пока его грудь поднимается на очередном глубоком вдохе, а затем он обращает свои темные глаза на меня. — Что? — спрашивает он, становясь заметно нервным и взволнованным под моим пристальным взглядом.

— С десяток, а? — Я скрещиваю руки на груди. — Когда ты начал их рисовать?

Он закатывает глаза, улыбаясь в потолок.

— Только не зазнайся.

О, но это уже случилось.

— С десяток, — повторяю я с ухмылкой.

Он наклоняется через стойку, от него пахнет потом и тем первобытным запахом, что свойственен только ему.

— Так это «да» насчет разговора позже? Нам нужен план, прежде чем мы сможем заняться чем-нибудь… — его взгляд опускается к моим губам, — …интересным.

— Это «да». — На все.

Майло

Это ужасное чувство вернулось. На самом деле, чувства, во множественном числе. Боюсь, они размножаются.