— Это не нормально. Я сам убью этот кусок дерьма, если он еще раз хотя бы вздохнет рядом с тобой, — крикнул я, мое горло сжалось от ненависти.

Я был чертовски взбешен.

В ярости от того, что он причинил ей боль.

В ярости от того, что он когда-либо прикасался к ней.

В ярости от того, что он довел ее до слез.

Она просто вздохнула, совершенно опустошенная. Ее глаза были опухшими и красными, в них все еще был тот совершенно разбитый вид, который я не мог вынести.

— Теперь ты в безопасности, — пробормотал я, мой голос был мягче, но не менее полон убежденности. — Я никому не позволю причинить тебе боль.

Я терял самообладание, закручивался по спирали, но вот она появилась — чертовски великолепная, промокшая и уязвимая. Ее мокрое тело, прижатое ко мне, ее лицо, обрамленное влажными волосами, сводили меня с ума.

Она была прямо там, плечом к плечу со мной на холодных скользких плитках, дрожа, но держась. Каждый взлет и падение ее дыхания заставляли мое собственное сердце биться так, словно оно пыталось вырваться из груди.

Ее глаза встретились с моими, воспаленные и налитые кровью, как будто она искала во мне что-то, за что могла бы ухватиться. Казалось, воздух между нами может воспламениться в любую секунду. Я не мог оторвать глаз от ее лица, мокрых волос, прилипших к щекам, губ, распухших от того, что она их прикусила. Она боролась с этим так же сильно, как и я, но чувствовать, как ее тело прижимается к моему, как ее тепло просачивается сквозь тонкую, промокшую ткань, — это была чистая, мучительная пытка.

Каждое движение ее бедер, каждое прикосновение ее бедра к моему, посылали ударную волну прямо сквозь меня, огонь распространялся под моей кожей, готовый взорваться.

Затем ее рука скользнула к моему предплечью, ее пальцы впились в него, как будто она точно знала, насколько я был близок к срыву. Ее губы были так близко, дыхание поверхностное, бросающее мне вызов, заставляющее меня увидеть, как долго я буду продолжать бороться. Это напряжение убивало меня, искра между нами вот-вот погаснет, и все, о чем я мог думать, это о том, как сильно я хотел ее, как долго я вел эту безнадежную битву.

Я просто больше не мог сопротивляться.

Я наклонился и приподнял ее подбородок, захватывая ее дрожащие губы своими. Мой язык проник сквозь ее губы, требуя, забирая все, что она могла дать. Она была нужна мне прямо сейчас, как воздух.

Я обхватил ладонями ее лицо, мои пальцы запутались в ее влажных волосах, притягивая ее ближе, чтобы углубить поцелуй. Ее ногти впились мне в спину, оставляя восхитительные царапины, которые только заставили меня хотеть ее еще больше.

То, как она отреагировала, ее тело, тающее рядом с моим, сказало мне, что она хотела этого так же сильно, как и я.

— Ты такая чертовски вкусная... — Я застонал между поцелуями, мои губы скользнули по ее губам.

Я хотел от нее большего, я хотел попробовать ее всю.

Мои губы скользнули вниз по линии ее подбородка, оставляя дорожку влажных поцелуев на ее коже. Я прикусил ее шею, наслаждаясь тем, как она ахнула и выгнулась от моего прикосновения.

В этом поцелуе не было утонченности. Он был грубым, первобытным, потребность поглощать и быть поглощенным. Это было все, что мы слишком долго сдерживали. Я прикусил ее нижнюю губу, рычание вырвалось из моего горла, когда я заявил права на ее рот как на свой. Потому что, черт возьми, в тот момент так и было.

Я забыл о своей миссии, о снитче. Все, что меня волновало, это ее вкус на моем языке и боль в груди, требующая большего. Мир мог бы сгореть вокруг нас, и мне было бы наплевать.

— Ты нужен мне. Ты нужен мне больше, чем когда-либо в чем-либо.

Я поднял ее с мокрого пола и посадил к себе на колени. Ее ноги автоматически раздвинулись, давая мне доступ к пространству между ними, и мои руки нашли путь к ее бедрам, удерживая ее на месте.

Между судорожными вздохами она ответила:

— Нам не следовало этого делать.

— Я знаю, — простонал я, едва способный говорить из-за желания, душащего меня, — но, черт возьми, это так хорошо.

Я не мог насытиться ею, не мог насытиться тем, что она заставляла меня чувствовать. Мои руки блуждали по ее телу, страстно желая ощутить ее рядом с собой. Мои зубы задели ее нижнюю губу, дразня и соблазняя, когда низкое рычание вырвалось из моего горла.

Она застонала мне в рот, звук вибрировал в самой моей сердцевине, и мое тело инстинктивно отреагировало, член ожил, став твердым, как камень.

— Скажи мне, что ты тоже хочешь меня, — потребовал я, мой голос прозвучал хриплым шепотом напротив ее кожи.

Мне нужно было услышать, как она это скажет, нужно было знать, что она хотела этого так же сильно, как и я.

Она медленно кивнула, не сводя с меня глаз. Ее губы приоткрылись ровно настолько, чтобы она смогла ответить:

— Боже, да.

Я улыбнулся ей в губы, снова захватывая их в жарком поцелуе, мой язык скользнул по ее губам.

— Если я сделаю что-нибудь, что поставит тебя в неловкое положение, останови меня, хорошо? — Прошептал я ей на ухо, когда мои губы нашли путь к ее шее.

Ей нужно было знать, что она в безопасности. Что я не такой, как он. Что я не буду толкать ее дальше границ.

— Я так и сделаю, — сказала она, принимая мою просьбу без особого сопротивления.

Ее тело казалось совершенным в моих руках, выводя меня из-под контроля. Я прижался к ней, твердость моего члена упиралась в ее бедро, и я, блядь, не мог остановиться.

— Хорошая девочка, — прошептал я ей в губы, пожирая ее рот.

Я встал, держа Рыжую в своих объятиях, мои пальцы впились в ее плоть, заявляя на нее права, как будто она была моей, которую я мог взять. Одной рукой я потянулся и включил насадку для душа у нее над головой, отрегулировав температуру до приемлемой.

Когда вода коснулась ее кожи, она закрыла глаза и тихонько вздохнула от удовольствия. Я наблюдал, как капельки воды скатывались по ее изгибам, придавая коже блеск и делая ее еще более неотразимой.

Оказавшись внутри, я осторожно опустил ее на пол, держа одной рукой за талию, чтобы не дать ей упасть. Я скользнул руками вниз, к подолу ее топа, пальцы нетерпеливо ухватились за ткань и стянули ее через голову.

Я расстегнул ее лифчик, позволив ему упасть на пол с мягким стуком. Ее упругие сиськи свободно болтались, и я поймал себя на том, что облизываю губы, восхищаясь их полнотой и розовыми сосками.

Я протянул руку и взял одну из ее грудей в свою ладонь, крепко сжимая ее между пальцами, перекатывая между ними затвердевший сосок, прежде чем слегка ущипнуть кончиками пальцев.

Ее дрожь сказала мне, что я все делаю правильно. Мои руки опустились ниже, расстегивая ее джинсы, и в ту секунду, когда я почувствовал мягкость ее кожи, я чуть не сорвался. Джинсовая ткань сползла по ее ногам, образовав лужицу у ступней, и она предстала передо мной топлесс, в одних насквозь промокших трусиках.

— Можно я их сорву? — Пробормотал я ей в шею.

— У меня нет с собой другой пары, — ответила она слегка дрожащим голосом.

— Хорошо, — простонал я, мои руки сжались на ее бедрах, когда я посмотрел вниз на ее тело. — Я все равно не планировал оставлять их одетыми.

Я угрожающе улыбнулся ей, сжимая в кулаке ее трусики, чувствуя, как материал прогибается под давлением моих пальцев. — Теперь я могу восхищаться тобой по-настоящему, — пробормотал я, едва сдерживаясь.

У меня потекли слюнки, когда я увидел ее тонкую талию и бедра, спускающиеся к тем невероятным местам, в которые мне захотелось зарыться лицом.

Боже, я мог кончить, просто глядя на нее.

— Черт возьми, — прорычал я, теряя себя при виде ее прекрасных изгибов, — ты выглядишь потрясающе.

Я протянул руку, схватив ее за волосы, притягивая ближе к себе. Мои губы обрушились на ее губы, поглощая их в страстном, беспорядочном поцелуе. Рыжая застонала в ответ на поцелуй, ее тело выгнулось навстречу моему, ища большего удовольствия.