— Сори, — говорю я тихо. — Если кто-то посторонний попытается подойти к моей чашке, или к посуде, которую готовят на гостей, — я хочу знать.

Сори смотрит на меня очень долго.

—Агасси , — говорит она тихо. — Вы боитесь, что вас отравят?

Я колеблюсь.

— Я не знаю, — говорю я. — Я просто… я слышала. Слухи в городе. Иногда в таких знатных домах… бывают непредвиденные вещи.

Это полуправда. Я слышала, конечно, но не в этом городе. В сериале. В третьей серии «Лунных хризантем» Хварин сама заказывала отравительницу, чтобы убрать Суён.

И сейчас по канону, это должно произойти через несколько дней.

Я хочу знать, повторяется ли канон. И если повторяется, я хочу остановить это до того, как кого-нибудь убьют.

—Агасси , — кивает Сори. — Я найду. Я скажу.

— Только осторожнее…

— Хорошо.

Суён приезжает на следующий день.

Я веду её в свою личную комнату. Это уже почти неприлично пускать гостью так далеко в дом, но мне нужно поговорить с ней наедине.

Сори стоит у двери снаружи. Никого не пускает.

Я опускаюсь на колени напротив Суён. Беру её за руку.

— Сун, — говорю я. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Хварин, я слушаю.

— Слушай. И не задавай вопросов, пока я не закончу. Хорошо?

Она кивает. Серьёзно.

И тогда я говорю.

Не всё. Не про мой мир. Не про дораму. Но почти.

— Сун, — говорю я. — Я не та, кем кажусь. Я не Хварин. Не та Хварин, которой я была раньше. Я… изменилась. Очень. После одной ночи в начале того месяца. Я не могу объяснить, мне самой страшно. Но я больше не та девушка, которая знала бы, как тебя обидеть. И мне нужна… твоя помощь.

— Хварин, — она крепко сжимает мне руку, — я слушаю.

— У меня есть… подозрение. Что в этом доме готовится что-то плохое. Что-то против кого-то. Я думаю, что это может коснуться тебя. Или меня. Или даже принца.

Она бледнеет.

— Кого ты подозреваешь?

— Я… — я не могу сказать «своего отца». Это было бы безумие. И я не уверена, что это отец. — Я не знаю. Кого-то.

— Что я могу сделать?

— Твоя мать. Она же целительница. Может ли она… научить меня. Распознавать яды. Хотя бы базовые. Чтобы я могла… проверять. Свою чашку. Чашки гостей.

Суён смотрит на меня очень долго.

— Хварин, — говорит она. — Дочь министра, которая просит научиться распознавать яды. Ты понимаешь, как это странно?

— Понимаю.

— И ты понимаешь, что моя мать простая знахарка. Что если выяснится, что она учила тебя такому, это может быть опасно для нас?

— Понимаю.

Она кивает.

— Хорошо. Я научу. Сама. Я знаю достаточно. И без мамы. Это будет только между нами.

— Сун…

— Молчи. — Она улыбается, и в её улыбке что-то новое. Сильное. — Я тоже не та, кем кажусь. Я тоже многое могу. Просто я ждала, что меня кто-нибудь попросит.

И я понимаю, впервые понимаю по-настоящему, какой Суён должна была быть всё это время. Не «святой». Не «жертвой». Настоящей. Той, которая по канону спасёт принца и которая, кажется, теперь может спасти меня.

Мы пьём чай. Долго. Тихо. И, впервые за всё время в этом мире, я чувствую, что я не одна.

Вечером через два дня после визита Суён, Сори входит в мою комнату с очень бледным лицом.

—Агасси .

— Что?

— Идите со мной. Тихо.

Я встаю. Иду за ней. Через галерею. Через двор. Через ещё одну галерею. В заднюю часть дома, где живут слуги, куда я никогда раньше не заходила.

Сори ведёт меня в маленькую комнатку кладовую, кажется. Там, на полу, на коленях, со связанными за спиной руками, сидит женщина.

Не молодая. Лет сорока. Простая, в сером одеянии служанки. Лицо обычное. Только глаза испуганные.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Я не знаю её,агасси , — говорит Сори тихо. — Она не из дома Ёнов. Она проникла сегодня под видом прачки. Я была настороже, как вы велели. Я её поймала. У неё я нашла это.

И Сори протягивает мне маленький свёрток. Бумажный. Я разворачиваю.

Внутри мелкий белый порошок. Без запаха. Я смотрю долго.

Я не химик. Я не знаю наверняка, что это. Но я подозреваю, что это.

Это яд.

Я смотрю на женщину на коленях.

— Кто послал тебя? — спрашиваю я.

Она молчит.

— Кто. Послал. Тебя.

— Я… я не могу,агасси . Меня убьют.

— Тебя убьют, если ты не скажешь. — Я говорю это очень тихо. Голосом Хварин. — Кто послал?

Она дрожит.

И наконец поднимает на меня глаза.

И говорит еле слышно, шёпотом, как будто боясь, что эти слова сами по себе её убьют:

— Госпожа Ён.Агасси . Я не понимаю. Я… я думала, что меня послали вы.

Я каменею.

— Что?

— Меня послала женщина. Я не знаю её лица, она была в платке. Она передала мне свёрток. Сказала: «Это от госпожи Ён Хварин. Из манора Ёнов. Она велела добавить это в чашку девицы Чхве Суён, когда та снова придёт в гости». Сказала: «Если госпожа Ён узнает, что я кого-то ещё посвящала в дело, — она велела меня казнить». Сказала: «Госпожа Ён сама заказала этот яд. Ещё вчера. Она велела всё сделать чисто».

Я. Не. Двигаюсь.

В комнате очень тихо.

Я слышу, как у меня в горле что-то клокочет то ли смех, то ли крик, то ли рыдание.

— Это была не я, — говорю я наконец.

—Агасси , я… я не понимаю.

— Это была не я, — повторяю я. — Я не заказывала этот яд. Я не посылала никаких женщин. Я не велела никого казнить. Это была не. я.

Женщина смотрит на меня. И я вижу на её лице, что она мне верит. Потому что у меня сейчас лицо такое, что не поверить нельзя.

— Тогда… — она шепчет. — Тогда кто,агасси ?

Я не знаю.

Я не знаю.

Я смотрю на Сори. Сори смотрит на меня. И я вижу в её глазах такой же ужас, какой, наверное, в моих.

Кто-то.

Кто-то в этом доме. Или вне дома. Кто-то, кто. Действует. От моего имени. Кто-то, кто заказывает яд от имени Ён Хварин и при этом так точно, так уверенно, что наёмная отравительница даже не сомневается.

Кто-то, кто знает, что Суён будет приходить ко мне в гости. Кто-то, кто хочет её убить и подставить меня.

— Сори, — говорю я ровно. — Эту женщину никому не отдавай. Запри. Сама. Ключ только тебе. Не отцу. Никому.

— Да,агасси .

— И, Сори.

— Да?

— Никому не говори, что её поймали.

— Да,агасси .

Я выхожу из кладовой.

Иду через двор на дрожащих ногах. Дохожу до своей комнаты. Закрываю за собой дверь. Опускаюсь на пол прямо у входа. Прижимаю колени к груди.

И, наконец, разрешаю себе заплакать. По-настоящему. До нутра.

Потому что я понимаю одну простую, страшную вещь.

Я думала, что меняя свои поступки, я меняю сюжет.

Но кто-то кто-то другой играет по этому сюжету за меня.

Кто-то знает каждый ход. Кто-то делает то, что должна была сделать я. Кто-то ведёт Хварин нет, теперь уже меня точно к тому самому эшафоту, на котором я её видела в шестнадцатой серии.

И этот кто-то гораздо умнеё, чем я.

И гораздо ближе.

¹Поккот-наму — вишнёвое дерево, цветущая корейская вишня. Розовое цветение, сходное с японской сакурой; в корейской культуре символизирует мимолётность и красоту жизни.

6 глава

Я не сплю три ночи.

Точнее сплю урывками. Час, два, потом просыпаюсь от того, что мне снится: я стою на эшафоте в беломчхима-чогори , толпа молчит, и в первом ряду не принц И Хван, не отец, а кто-то без лица. Кто-то в платке. Кто-то, кто улыбается мне сквозь ткань.

Я просыпаюсь, сажусь найо , прижимаю ладони к лицу. Жду, пока пройдёт. Лежу обратно. Смотрю в потолок на знакомые уже до последней балки тёмные перекрытия.

Кто-то в этом мире играет за меня.

Эта мысль не оставляет меня даже на минуту. Она, как кость в горле. Куда бы я ни шла, что бы ни делала, она там. Кто. Кто заказал яд от моего имени. Кто знает, что Суён ходит ко мне в гости. Кто знает мой почерк настолько, чтобы передать через посредников: «От госпожи Ён Хварин. Из манора Ёнов».