Через час во дворе появляется суматоха.

Слуга бегом к павильону. Падает на колени у входа.

—Агасси ! Гость! Срочный гость!

— Какой гость? — я хмурюсь.

—Ванъе ,агасси .Ванъе лично прибыл к воротам.

Я каменею.

Суён каменеёт рядом.

—Ванъе ? — переспрашивает Сори за моей спиной. — Наследный принц?

— Да! Да! У ворот! Просит принять!

Я смотрю на Суён.

Суён смотрит на меня.

В её глазах испуг. Сильный.

— Я… — она встаёт. — Я пойду. Я не должна тут быть. Хварин, простите, я…

— Стой, — говорю я. — Сун, стой. Куда ты пойдёшь?

— Я… через сад… есть же боковой выход? Через сад, через ворота для слуг…

— Сун. — Я беру её за руку. У неё пальцы холодные. — Принц приходит ко мне домой. Это касается меня, не тебя. Ты моя гостья. Сиди. Пей чай. Я выйду к нему.

— Но… но если он узнает, что у тебя в гостях… — она бледнеёт. — Это будет неприлично, я простая, я…

— Сун. Это мой дом. Я решаю, что прилично, а что нет. Сиди.

Она садится. С испугом. Но слушается.

Я встаю.

Поправляючхима . Сегодня я в нежно-розовом ханбоке с белойчогори , мне Сори утром сказала, что розовый «к лицу», и я почему-то послушалась. Сейчас это, видимо, плохо: розовый, это цвет, который надевают, когда хотят произвести впечатление.

Я выхожу из павильона.

Сори следует за мной на полтора шага позади, как тень.

Двор. Мощёный камнем. Высокие стены вокруг. И у главных ворот стоит он.

Один.

Не как принц со свитой, не в окружении гвардейцев и слуг. Один, на белой лошади, с одним только спутником, который держит уздечку второй лошади. И Хван в простом, но дорогом тёмно-синемчоллик ² для верховой езды. Без шляпы только тонкая лента, удерживающая волосы. Очень молодой. Очень… живой.

Он спрыгивает с лошади, когда видит меня.

Я кланяюсь.

—Ванъе .

— Госпожа Ён. — Голос у него низкий. Чуть хриплый. — Простите, что я без предупреждения.

— Это честь, — говорю я. — Прошу, пройдёмте в павильон. Я как раз… принимаю гостью. Госпожу Чхве Суён.

Я говорю это намеренно. Чтобы он сразу знал. Чтобы он увидел Суён. Чтобы сюжет, который я, может быть, всё-таки сломала, снова встал на рельсы.

И на одну долю секунды, он замирает.

Потом улыбается. Уголком губ.

— Я как раз надеялся, — говорит он, — застать вас одну. Но если у вас гостья тем интереснее.

Он идёт за мной.

Я иду к павильону. На дрожащих ногах. И понимаю каждой клеткой этого чужого тела, что он смотрит мне в спину. На моё розовоечхима . На мою тёмную косу, в которую Сори утром вплела нежные кремовые ленты.

«Дура, — думаю я. — Дура, дура, надо было надеть серое. Зачем я надела розовое».

Мы доходим до павильона.

Суён уже стоит лицом ко входу, низко кланяется. Принц коротко смотрит на неё, кивает.

— Госпожа Чхве. Рад видеть.

— Для меня честь,ванъе , — она шепчет.

Мы садимся. Принц на возвышении, по этикету выше нас. Я и Суён ниже. Сори наливает чай теперь не я, теперь это уже неправильно при таком госте.

И тишина.

Я не знаю, что сказать.

Принц смотрит на меня.

Не на Суён.

На меня.

Я отвожу глаза. Смотрю в чашку. Чай у меня тёмный, золотистый, в нём отражается солнечный свет, падающий через крышу павильона.

— Госпожа Ён, — говорит принц. — Я приехал поблагодарить вас.

— Поблагодарить? — я поднимаю глаза. — За что,ванъе ?

— За то, что произошло на банкете. У вдовствующей королевы.

Я молчу.

— Я наблюдал, — продолжает он спокойно, — за тем, как вы поступили. И мне это… запомнилось. Я навёл справки. В вашем доме редко случается, чтобы дочь министра подарила свой платок гостье. Это было… благородно.

Я чувствую, как у меня горят щёки.

—Ванъе , я… я не сделала ничего особенного. Просто неловкость.

— Неловкость, говорите. — Он чуть улыбается. — Что ж. Тогда благодарю за неловкость.

Суён сидит, опустив голову. Молчит. Не вмешивается.

Я смотрю на принца. И вижу в его глазах нет того выражения, которое было у него в дораме, когда он смотрел на Суён. Там было открытие. Восхищение. Узнавание.

В его глазах сейчас что-то другое.

Что-то вроде «загадки, которую я хочу разгадать».

И это пугает меня до дрожи.

—Ванъе , — говорю я, — а вы не хотите спросить госпожу Чхве, как она поживает после того… инцидента?

Он коротко смотрит на Суён.

— Госпожа Чхве. Надеюсь, чай не оставил пятна?

— Нет,ванъе , — она кланяется. — Госпожа Ён была так добра, что подарила мне свой платок, и я… я ему очень благодарна.

— Хорошо.

И снова смотрит на меня.

Снова…

И в его глазах те же тёмные омуты, как у министра-отца, но не холодные. Тёплые. Горящие. Голодные.

Я чувствую кожей, всеми клетками этого чужого тела, что он. Не. Сводит. С. Меня. Глаз.

«Сун, — думаю я в отчаянии, — ну посмотри ты на него, ну скажи что-нибудь, ну пускай он заметит тебя, ну пожалуйста…»

Но он не смотрит.

Через двадцать минут вежливой беседы о погоде, о банкете, о любимых чайных павильонах столицы, он встаёт. Кланяется. Уходит.

И, уходя, говорит мне:

— Госпожа Ён. Я надеюсь, что моё посещёние не было слишком неудобным. И что я могу прийти ещё.

— Это ваш дом столько же, сколько мой,ванъе , — отвечаю я по этикету. — Двери Ёнов всегда открыты для наследного принца.

— Я приду, — говорит он.

И уходит.

Когда копыта его лошади затихают за воротами, Суён очень тихо говорит:

— Хварин…

— Что? — я смотрю на неё.

У неё в глазах что-то, чего я не могу прочитать. Не обида. Не зависть. Не ревность. Что-то болеё странное.

Понимание?

— Он, — она запинается. — Он смотрел только на тебя.

— Сун, не выдумывай.

— Я не выдумываю.

— Он был вежлив. Он наследный принц. Он не может…

— Хварин. — Суён берёт меня за руку. У неё пальцы такие же холодные, как тогда, когда она боялась. — Я… я не знаю, кто ты теперь. Но раньше, это бы было хорошо для тебя. Сейчас… сейчас я не понимаю, хорошо ли это.

Я смотрю на её пальцы на моей ладони.

И понимаю.

Канон сломался.

Я не знаю, какая теперь дорама.

И впервые с того утра, как я очнулась, я по-настоящему боюсь.

¹Хангва — традиционные корейские сладости из рисовой муки, мёда и различных добавок. ²Чоллик — мужская одежда для верховой езды и боевых действий, представляющая собой накидку с разрезом сзади.

5 глава

Проходит ещё две недели.

Принц И Хван приходит к нам в манор Ёнов три раза. Каждый раз под разным предлогом.

Первый раз «передать благодарственное письмо от вдовствующей королевы за моё скромное поведение на банкете». Второй раз «спросить совета моего отца» (отца дома не оказалось какое совпадение!). Третий раз «прокатиться мимо и заехать, потому что цветётпоккот-наму ¹ во дворе у Ёнов, и она такая красивая».

В третий раз я уже понимаю.

Это не совпадения.

Сори понимает раньше меня. На третий визит после того как принц уезжает, она аккуратно говорит, расчёсывая мне волосы:

—Агасси . Господин принц.

— Что, Сори?

— Он приезжает часто.

— Да.

—Агасси … слуги говорят. И слуги других домов говорят. Уже шёпот идёт.

Я молчу.

— Я не из тех, кто болтает, — говорит Сори за моей спиной. — Я просто хочу, чтобы вы знали.

— Я знаю, Сори. Спасибо.

И в тот же день я делаю две вещи.

Первое: пишу Суён записку. Прошу её приехать ко мне завтра. Я уже была у неё дома в маленьком, скромном, но удивительно уютном домике в южной части города, где её мать варит лекарства в большом медном котле, а во дворе сушатся пучки трав. Я была у Суён четыре раза. Мы стали не просто подругами. Мы сблизились и она стала мне доверять.

Я хочу попросить её об одной услуге.

Второе: я приказываю Сори найти мне служанку, которая занимается посудой. Той самой, через которую проходят все чашки в доме.