– Он все понял, но есть такая поговорка: своя рубашка ближе к телу. Он может пострадать из‑за меня, поэтому сделал такой выбор. Хотя нам стоит поблагодарить его за то, что он сразу не пошел к властям, а сначала предупредил.

Мы вышли на улицу.

– Это что ж получается, я больше не смогу обращаться к тебе за помощью? – упавшим голосом сказал он.

– Почему же? Мне запретили лечить в больнице, а не за ее пределами, – улыбнулся я.

Илья с облегчением выдохнул и кивнул.

– Верно.

Мы зашли в трактир и заказали полноценный обед, состоящий из щей, отварного мяса с рисом, квашеной капусты, пирога с яблоками и холодного кваса.

Илья был рад, что все обошлось, ведь, по его признанию, он навыдумывал себе такого, что аж самому страшно стало.

– У нас в академии был случай, когда у выпускников дипломы отобрали за то, что кто‑то из выпускной комиссии проболтался, будто ему за хорошую оценку заплатили. А ведь могли и меня диплома лишить за то, что не сам лечу людей, а знахаря привлекаю. Хорошо, что главный врач у нас мужик с головой.

– Как ты думаешь, я смогу поступить в медицинскую академию? – задумчиво спросил я, попивая холодный сладковатый квас, от которого пузырилось в носу.

– Почему нет? Я же поступил, – пожал он плечами. – Правда, готовиться пришлось аж полгода. Экзамены сложные. У тебя сколько классов образования?

– Нисколько. Я только читать и считать умею, – еле слышно ответил я. Мне вдруг стало стыдно за такое упущение, хотя я не имел к нему никакого отношения.

– Хм, это плохо, – покачал он головой, но тут же добавил: – но ничего невозможно нет. Ты – парень головастый. Если всерьез возьмешься – все получится.

У меня отлегло на сердце. Я почему‑то ему верил.

Пообедав, мы попрощались, и каждый пошел своей дорогой. Я к дому, а Илья в больницу.

Решил пройтись пешком и заодно прикупить Алевтине вещей, ведь у нее было одно‑единственное платье. Торговки помогли мне подобрать несколько нарядов, нижнее белье и даже туфельки. Пообещали принять наряды обратно, если не подойдут по размеру.

Нагруженный свертками с вещами и едой, я свернул на свою улицу и с раздражением выдохнул. У нашего дома собралась толпа, во главе которой был служитель «Лика Истинного». Что им на этот раз нужно?

Мне очень не хотелось подходить к дому, но я был ответственен за Семена и Алевтину, поэтому, оставив покупки на скамье у ближайшего забора, решительно двинулся к толпе. Мысленно я уже подобрал руну, которая поможет разогнать людей, но это лишь на случай опасности. Очень не хотелось бы применять ее против обычных жителей, которым промыли мозги служители «Лика Истинного».

Еще издали я услышал зычный голос служителя:

– Знахари должны ответить перед народом и Ликом Истинного! Не допустим зла на нашей земле! Изгоним тьму из наших сердец и нашего города!

Толпа одобрительно загудела. На лицах была решимость и злость. Они явно пришли не с миром, а это значит, что придется разгонять их силой. Однако я решил сначала попробовать решить вопрос по‑хорошему, без применения крайних мер.

Когда подошел к дому, увидел, что во дворе стоит лишь напуганный Семен, а в окне виднеется светлое пятно лица Ерофея. Неужели он отправил пятнадцатилетнего паренька разбираться с толпой, а сам отсиживается в доме? Хотя чему я удивляюсь, очень на него похоже.

– Что вам нужно?! – громко спросил я, повернувшись к толпе.

Служитель сразу узнал меня и, подняв руку, указал пальцем.

– А вот и один из них – нечестивцев! – выкрикнул он. – Покайся, знахарь! Это из‑за вас проснулось зло на Кайской сопке! Из‑за вас источник проклятья снова открылся! Вы нарушили священный порядок жизни и навлекли беду на всех нас!

– Вы хотите еще и Кайскую сопку на нас повесить? Не многовато ли? – усмехнулся я, стараясь не терять самообладание.

– А‑а‑а, ты ведь и есть тот знахарь, что чертит дьявольские знаки на телах людей! – служитель сурово сдвинул брови. – Магия никогда к добру не приводила. Это все проделки темных сил. Ты с ними заодно!

– Мои руны помогают людям, а не вредят. А события на Кайской сопке начались до нашего приезда в город, поэтому поищите других козлов отпущения, – я говорил твердо и смело смотрел людям в глаза, чтобы не дать повода толпе думать, что я их боюсь.

– Помогают людям? Возможно, – нехотя кивнул он, но тут же добавил: – Но какой ценой! Ты разбудил древнее зло, и теперь оно кормится душами жителей нашего города.

Толпа начала шуметь и медленно приближаться ко мне.

– Пошли прочь из нашего города! – выкрикнула старуха и потрясла клюкой.

– Убирайтесь, исчадия ада! – поддержала ее женщина с густыми, сросшимися на переносице бровями.

– Будьте вы прокляты! – это крикнул пухлый детина придурковатого вида.

– Все беды от магии! На кол всех, кто на стороне нечистого! – визгливо прокричал старик с бельмом на правом глазу.

Я увидел, что ситуация ухудшается, но держал себя в руках и в ответ не проявлял никакой агрессии. Не хочу, чтобы люди видели во мне опасность, ведь на дорогу высыпала вся наша улица, следя за происходящим. Несколько человек поспешно подошли ко мне и встали рядом, вооружившись вилами, лопатами и жердями.

– Знахарь, мы с тобой. Если надо пустить кровь – пустим, – заверил бородатый мужчина, которого я вылечил от язв на ногах.

– Степа, ты лучше позадь нас встань от греха подальше, – посоветовал старичок с ногами‑колесами. Он выставил перед собой вилы и, сделав грозный вид, смотрел на толпу.

Откашлявшись, я примирительно поднял руки и громко заговорил:

– Я уверяю, что не имею никакого отношения к тому, что происходит на сопке! Мы черной магией не занимаемся и только лечим людей. Расходитесь! Я не хочу, чтобы кто‑нибудь пострадал.

Служитель, видимо, понял, что не надо сильно усугублять ситуацию, поэтому повернулся к толпе прихожан.

– Успокойтесь, братья и сестры. Истинный на нашей стороне, поэтому зло не пройдет, – потом обернулся ко мне. – Знай, знахарь, если ты не покаешься, не перестанешь обращаться к темным силам – мы снова придем за тобой! И тогда пламя Лика Истинного очистит все зло!

Он развернулся и пошел прочь. Озлобленная толпа нехотя двинулась следом. Я с облегчением выдохнул и, поблагодарив тех, кто встал на мою защиту, пошел к забору, где оставил покупки. Рядом, на скамье, сидела соседка, которая приносила нам по утрам молоко.

– Все здесь, никто ничего не уволок. Уж я проследила, – заверила она.

– Спасибо.

– Нехорошие дела творятся. Чую, в следующий раз бедой все закончится, – понизив голос, прошептала она, когда я пытался взять свертки так, чтобы они не попадали.

– Верно говорите. Знать бы еще, как их приструнить.

– Ох и трудно будет. Ведь верят они Варфоломею, – она кивнула в ту сторону, куда удалялся служитель с прихожанами. – А ведь раньше конюхом был. Ишь как высоко поднялся. Теперь все его слушают, подношения носят. Важный стал, даже не здоровается. Хотя раньше каждому в лицо заглядывал, чтобы угодить. Льстец отменный, аж противно.

– Вы с ним знакомы?

– А как же. Мелким у нас во дворе голозадым бегал. Родители наши соседями были. Поэтому с малолетства его знаю.

– Что он за человек? – нагрузившись покупками, я опустился рядом с ней.

– Обычный человек, – пожала она плечами. – Ничем особенным не выделялся. Пока в храм служить не пошел. Сначала тоже конюхом у них был, а потом поднялся. Теперь аж самим апостолом себя вообразил. Творит, что хочет, а дураки его слушают. И, что самое страшное, они же ради него все что угодно сделают. Как стадо при пастухе.

– Хм.

Я задумался. Два раза удалось с ними миром разойтись, но в следующий раз, чувствую, все по‑другому будет. Такие, как этот Варфоломей, просто так не сдадутся. Тем более на него столько глаз смотрят. Нужно быть готовыми ко всему.

Я поблагодарил женщину и пошел к дому. Семен вышел мне навстречу и забрал часть покупок.