– Вы что‑нибудь нашли? – с надеждой спросила она.

– Нет. Ничего.

Я был раздосадован. Если ничего нет, то я не смогу помочь. Хотя…

– Мне нужно попасть к вам в дом.

– Хорошо. Меня как раз извозчик ждет.

Она быстро оделась, и мы вышли из комнаты.

– Я отъеду ненадолго, – сказал я Ерофею.

– Куда это ты собрался? Прием еще не окончен, – недовольно сказал он и кивнул в сторону окна, откуда открывался вид на калитку, за которой толпились люди. – И мадам не заплатила. За приём пятьдесят копеек ещё должна.

– Заплатит, если смогу помочь. А пока к ней в гости схожу, – ответил я и кивнул на женщину, которая натягивала свои ажурные перчатки.

– Зачем это? – сказал он, но тут же вытаращился на меня. – А‑а‑а… О‑о‑о.

Я не стал объяснять, что он не о том подумал, и вместе с ней вышел на улицу.

Как и говорила женщина, ее ждал извозчик у соседнего двора. Она жила она в другой части города, поэтому мы добрались только через полчаса.

– От первого мужа достался, – сказал она, кивнув на двухэтажный каменный дом, огороженный кованой оградой.

За домом виднелся еще голый сад и беседка. Встречала нас служанка в белоснежном переднике и в чепце.

– Вот здесь я и живу, – вдова развела руками и окинула взглядом собственную роскошную гостиную. – Что вы намерены делать?

– Сейчас все узнаете, – сказал я и засучил рукава.

Я как духогляд видел только болезни, поэтому не имел никакого понятия, есть на женщине какое‑то проклятье, сглаз или прочее магическое воздействие или нет. Однако считал, что нужно хоть как‑то успокоить ее.

В своей прошлой жизни боевого рунного мага я часто использовал руны для создания защитных амулетов и оберегов. Особенно когда мы шли в опасный рейд. Амулеты, защищая владельца, позволяли оставаться моим бойцам незамеченными для противников, отводя вражеский взор в другую сторону. Также амулеты служили барьером для магического воздействия и позволяли хоть немного, но увеличить силу заклинаний мага.

Именно эти знания я хотел применить на жилище вдовы и на нее саму.

– Вы хоть скажите, что собираетесь делать, – выдернул меня из раздумий женский голос. Я как раз мысленно подбирал подходящие руны.

– Хочу поставить защиту на вас и ваш дом.

– Очень хорошо. Я согласна, – быстро ответила она. – Что для этого нужно?

– Защитные руны я нанесу на стены дома, а для вас понадобится какое‑нибудь украшение, которое вы сможете носить каждый день. Например, браслет или подвеска.

– Ясно. Я сейчас же что‑нибудь подберу, – стуча каблучками, вдова выбежала из гостиной.

Оставшись один, я огляделся. В комнате все говорило о большом достатке: стены отделаны обоями с вычурным рисунком, на потолке – лепнина и люстра из хрусталя, а большой диван и четыре кресла обиты красным бархатом. Справа у стены стоит лакированный буфет из красного дерева, а слева – печь с изразцами с рисунком в виде ярких цветов.

Глянув на мягкий шерстяной ковер размером с комнату, мне стало неловко, ведь я прошел прямо в сапогах, которые нельзя было назвать чистыми, ведь в пригороде дороги проселочные, поэтому на подошву налипла грязь и голенища облепила пыль.

Я тут же стянул сапоги и оставил их у двери. Затем прошел в комнату и, безошибочно определив сторону света, нанес первую руну. Лучше всего для защиты дома подойдет руна под названием «Алгиз». Она напоминает руки, поднятые вверх. Ну, или рогатку.

Эта руна защитит дом от негативного влияния, а также от злых намерений. Если кто‑то решит поджечь дом, то, как только он приблизится к нему, его мысли начнут путаться. Поджигатель просто‑напросто забудет зачем пришел.

Руна, которую я нанес двумя штрихами, осталась сиять на стене и никуда не пропала. Правда, кроме меня ее никто не видел. «Алгиз» защищает дом, пока жив тот, кто ее начертил. То есть пока я жив – дом защищен.

Я вышел из гостиной и осмотрелся. Мне нужно изобразить руну на всех четырех сторонах света. Слева была дверь в соседнюю комнату.

Только взялся за ручку, как услышал громкий недовольный голос:

– Тебе чего здесь надо?

В полутемном коридоре стояла дородная матрона в переднике и с большим половником в руках, который она угрожающе подняла на манер копья, будто собиралась запустить в меня.

– Я пришел с твоей госпожой, – ответил я и на всякий случай убрал руку от ручки двери. Мало ли, что ей втемяшится в голову.

– Вот те нате, ужо на малолеток перекинулась, – всплеснула руками кухарка. – Мало ей здоровенных мужиков в гроб класть, так она недорослей туда же хочет отправить. Беги отседова, паря. Беги, – громким шепотом проговорила она.

В это время со стороны лестницы послышался стук каблучков. Матрона вытаращила на меня страшные глаза и замахала рукой, почти беззвучно повторяя: уходи, уходи, уходи.

Хозяйка дома спустилась и сначала посмотрела на меня, затем перевела удивленный взгляд на кухарку.

– Что здесь происходит? – строго спросила она, увидев половник в руках женщины.

– Ничегошеньки, Елизавета Павловна, – заискивающе улыбнулась матрона. – Вот, спросить хотела, что на ужин подавать?

– Что с обеда осталось, то и подавай, – сухо ответила хозяйка. – Иди занимайся своими делами.

– Как скажете, Елизавета Павловна, – кухарка растянула губы в льстивой улыбке, но перед тем как уйти снова бросила на меня предостерегающий взгляд.

Елизавета Павловна, как назвала вдову кухарка, подошла ко мне и извиняющимся голосом произнесла:

– Вы уж простите, если она вам чего плохого сказала или нагрубила. Я ведь третью кухарку за два года сменила. Все они против меня настроены. Языками чешут, напраслину возводят.

– Все хорошо, не переживайте, – отмахнулся я. – Мне нужен доступ ко всем четырем сторонам дома. На север я уже нанес руну, – указал я на гостиную.

– Да, конечно, делайте все, что нужно. И кулон я свой любимый принесла.

Она подняла руку, в которой была зажата цепочка с овальным кулоном, в центре ее сверкал розовый камень.

– Хорошо. Как только закончу с домом, сразу займусь кулоном.

Больше у меня никаких трудностей не возникло. Хозяйка дома сопровождала меня и с интересом наблюдала за тем, что я делаю.

– Вы думаете, все это мне поможет? – с сомнением спросила она, когда я начертил последнюю руну в кладовке на стене между мешками с крупой и бочонком с мочеными яблоками.

– Не знаю, но хуже точно не будет.

Мы вернулись в гостиную, где я забрал кулон и, опустившись на мягкий диван, принялся чертить руну «Валькир». Руна создаст вокруг носителя кулона невидимый барьер, который не допустит магического воздействия, заглушая негативную энергию. А еще руна придаст стойкость и силу духа. Елизавете Павловне все это не помешает, ведь даже собственная кухарка настроена против нее, не говоря уж о родных погибших мужей и соседях, которым наверняка только дай повод посудачить и обмыть косточки.

На обратной стороне кулона я ногтем начертил вертикальную линию и четыре изогнутые стрелки по обеим сторонам. Руна вспыхнула и осталась светиться на украшении. Как и «Алгиз», она будет работать, пока я жив.

– Все, готово, – сказал я и протянул женщине кулон.

Она забрала его, осмотрела и надела на шею.

– Что теперь?

– Я сделал все, что мог. Но еще хочу сказать, что в жизни всякое бывает и, возможно, дело не в вас. Просто стечение обстоятельств, – мне хотелось успокоить ее и придать уверенности в завтрашнем дне. – Вы еще молоды и успеете выйти замуж и родить детей. Уверен, у вас все получится.

Елизавета Павловна улыбнулась.

– Ты так по‑взрослому рассуждаешь. И глаза у тебя такие… мудрые, – она всмотрелась в мое лицо. – Как тебя зовут?

– Степан.

– Степан, ты ведь не против, что я к тебе на «ты»? Просто ты для меня будто младший брат. Какое‑то тепло от тебя идет.

– Нет, не против, – пожал я плечами.

– Тогда и ты меня просто Елизаветой зови. Без отчества. Пусть кухарка меня по отчеству зовет, – она бросила в сторону двери недовольный взгляд. Наверняка слышала слова кухарки, когда та говорила мне бежать.