На берегу тем же самым составом и в том же самом месте сидели рыбаки. Увидев, как я подплываю к берегу, они удивленно воззрились на меня.

– Что вы так смотрите, будто призрака увидели? – усмехнулся я, когда вытащил лодку на берег и перевернул ее.

– Мы уже решили, что нет тебя в живых, – признался тот, со светлыми глазами. – Столько дней тебя не было. Где хоть пропадал?

– Гулял, – улыбнулся я и прошел мимо притихших мужчин.

Первым делом хотел отправиться домой, но понял, что сейчас там никого, кроме Ерофея, нет, а его я видеть точно не хочу. Этот старикан вызывал только раздражение и злость. Быстрее бы Илья подыскал подходящее жилье, чтобы съехать от «дядьки». Вот он удивится, когда узнает о моих планах. Интересно, что он будет делать, когда останется один? Обманывать, как в Лесогорье, здесь он не сможет. В городе он – не единственный лекарь, поэтому люди просто перестанут к нему ходить.

Я поднялся до своей улицы, посмотрел вдаль, на наш дом, и двинулся дальше – к большой дороге, чтобы поймать извозчика и поехать в городскую управу.

– Сте‑па! – услышал сзади крик, когда садился в экипаж. Обернувшись, увидел, что ко мне со всех ног бежит Семен. – Вернулся!

Он домчался до меня и прямо с разбегу крепко обнял.

– Вернулся, – еще раз повторил он и счастливо улыбнулся. – А я уж и не надеялся живым тебя увидеть.

– Почему? – удивился я.

– Так весь город гудит, что сибирского знахаря Кайское чудище сожрало.

– А‑а‑а, ясно. Как видишь, жив и здоров. Собираюсь в городскую управу съездить. Ты со мной?

– Не‑е‑е, пойду обед сготовлю. Ты, небось, одной сухомяткой питался, а я тебе борща наварю. Густого, с мясом, – пообещал он и, махнув рукой, двинулся к лавке.

Я же поехал в городскую управу. Думаю, городничему будет интересно узнать, что у них под носом творилось и как его безалаберные подчиненные исполняли приказ, раз не нашли огромную пещеру.

Извозчик высадил меня у городской управы, взял деньги за проезд и поехал дальше. Я же перехватил поудобнее рюкзак, который не догадался отдать Семену, и двинулся к крыльцу каменного здания.

– Чего тебе? – угрюмо спросил дежурный, оторвавшись от чтения свежей газеты, от которой даже на расстоянии пахло краской.

– Мне бы с городничим встретиться.

– Ага, а с самим губернатором тебе не надо встретиться? – криво усмехнулся он.

– Нет, – сухо ответил я, вперившись в него взглядом.

– Иди отсюда. Не до тебя сейчас. Дел у всех по горло, – отмахнулся он и снова раскрыл газету.

– Что за дела? Уж не кайское ли чудище вы ищете?

– Кхе‑кхе, – откашлялся он и грозно добавил. – Тебе‑то что? Вали отсюда.

– Доложите Юрию Валентиновичу, что Степан Устинов хочет с ним поговорить, – я еле сдерживался, чтобы не надавать тумаков этому слабоумному городовому.

– Слышь, малец, что‑то ты слишком борзый. Я ведь могу тебя в камеру посадить, пока в себя не придешь, – пригрозил он. – Давай сюда свои документы!

Я вытащил паспорт из карманчика рюкзака и протянул ему. Тот нехотя взял, раскрыл и пробежался взглядом.

– Смотри, чтобы тебя в камеру не посадили за то, что мешаешь информацию о чудище до своего руководства донести. Я ведь не лясы точить пришел, а по серьезному делу, – опершись руками о его стол, я наклонился вперед и теперь нависал над ним.

Дежурный сделал недовольную мину, с раздражением бросил паспорт на стол и крикнул мимо проходящему молодому человеку, одетому как крестьянин, но с фуражкой городового на голове:

– Афоня, передай наверх, что к господину городничему какой‑то Степан Устинов явился.

Он намеренно сделал акцент на слове «какой‑то» и бросил на меня пренебрежительный взгляд.

Афоня кивнул, с любопытством посмотрел на меня и побежал вверх по лестнице. Я же отошел от двери, чтобы не мешаться, и принялся ждать. Прошло не больше двух минут, как этот самый Афоня крикнул, стоя наверху:.

– Устинов, иди сюда! Тебя позвали!

Дежурный, который снова было уткнулся в свою газету, с недовольным видом посмотрел на меня и дернул головой, будто разрешая подняться. Я оставил рюкзак на полу у стены и двинулся к лестнице.

Служивый у двери кабинета начальника еще раз проверил мой паспорт, затем зашел первым и доложил, чеканя каждое слово:

– Господин городничий, явился Степан Устинов.

– Пусть заходит, – увидев меня, городничий поднялся со своего места, двинулся навстречу с распростертыми объятиями. – Здравствуй, Степан! Какими судьбами?

Он крепко обнял меня, затем отдалился и окинул меня внимательным взглядом.

– Всего несколько дней не виделись, а будто подрос.

– Приветствую, Юрий Валентинович. Я к вам по важному делу.

– Понял, – вмиг посуровел он и указал на стулья, расположенные напротив его письменного стола. – Проходи, присаживайся.

Сам он прошел на свое место и, грузно опустившись в кресло, внимательно посмотрел на меня.

– Кайское чудовище убито. Я его убил, – спокойным голосом сказал я.

– Чего? А ну‑ка поподробнее расскажи, – он наморщил лоб и внимательно посмотрел на меня.

Я рассказал все с самого начала: как перебрался на другой берег Ангары, как встретил по пути Гришу, чей отец пропал без вести, как слышал вой и как нашел пещеру. О том, что увидел внутри древнего сооружения и как происходило сражение, описал как можно подробнее.

На протяжении всего рассказа городничий ни разу не прервал меня и не задал ни один вопрос. Только когда я закончил и воцарилась гнетущая тишина, он нарушил ее еле слышно спросив:

– Все, что ты рассказал – правда?

– Истинная. Ни слова не соврал, – уверенно ответил я, глядя ему в глаза.

Юрий Валентинович откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы и задумчиво уставился на меня. Время шло, он ничего не говорил и не делал, мне даже пришло в голову, что он не верит в мой рассказ и ждет, когда я сознаюсь во лжи.

– Как, ты говоришь, фамилия того Гришки? – наконец спросил он.

– Вроде Соломин, – задумавшись, ответил я. – Он живет в деревне неподалеку. У него мать и сестры, – ответил я, мысленно ругая себя за то, что не узнал у Гришки никаких подробностей. Сейчас же мой рассказ выглядел более чем неправдоподобно. Если городничий просто прогонит меня, то я его пойму – слишком нереалистичным был мой рассказ.

– Дежурный! – выкрикнул Юрий Валентинович.

Дверь тут же приоткрылась, и показалась голова городового, приставленного к двери.

– Вызывали, господин городничий?

– Приведи ко мне надзирателя, – велел он.

– Будет сделано, – дежурный аккуратно прикрыл дверь.

Городничий устало вздохнул и посмотрел на меня.

– Я верю каждому твоему слову. Не знаю почему. Возможно, потому что ты спас меня от смерти. Ведь если бы не ты – я бы не здесь сидел, а лежал в гробу под двумя метрами земли.

– Это верно. Опасная была у вас болезнь, – кивнул я, вспомнив, как отек на горле душил мужчину прямо у меня на глазах.

– Дурной человек не стал бы меня спасать, поэтому ты для меня – человек чести и надежды, на которого можно положиться в темные времена.

– Спасибо за столь высокую оценку моей скромной персоны, – я чуть склонил голову.

Что уж говорить, мне было приятно. Конечно, при лечении я преследовал также и свои цели, но даже если бы он отказался от моих условий, я бы не смог оставить его умирать и обязательно помог бы.

Вскоре в дверь постучали, и появился надзиратель – тот самый человек, которого городничий назвал вторым человеком после себя.

– Юрий Валентинович, вызывали? – спросил он и, заметив меня, удивленно приподнял бровь.

– Вызывал, Денис Леонидович, – в голосе городничего послышались угрожающие нотки, а его взгляд не сулил ничего хорошего.

Надзиратель это тоже понял, поэтому заметно напрягся.

– Скажи‑ка мне, сколько городовых ты отправлял на сопку?

– Тридцать, господин городничий. Самых молодых и сильных отобрал. Вооружил револьверами и ружьями.