Окинув критическим взглядом получившуюся руну и представив себе, как она будет действовать, я остался доволен. Эта руна усилит природные защитные силы организма и восстановит нарушенный баланс, а также пробудит жизненную энергию – все это должно помочь справиться с неизвестной заразой.

Засунув в карман лист бумаги, взобрался на Гнедую, которая паслась неподалеку, и поехал к дому. К этому времени Ерофей уже растопил печь и взбалтывал яйца с молоком.

Он недовольно взглянул на меня, но ни слова не сказал. Когда пышный омлет запекся в печи, мы позавтракали, и я снова засобирался к Щегловым.

– Куда собрался? – спросил Ерофей.

– Так сами же сказали в центре народ зазывать, вот и…

– С тобой пойду, – прервал он меня и принялся одеваться.

Руночерть его задери, с раздражением выдохнул я. Делать нечего, придется отложить поездку к Щегловым.

Ехать верхом на лошади лекарь отказался и поймал на широкой дороге извозчика. Мы прибыли на площадь. Время было еще раннее, поэтому площадь пустовала. Только сонные извозчики проверяли свои экипажи и торговцы расставляли товар.

– И на кой черт мы так рано сюда приехали? Ведь нет никого, – Ерофей с недовольным видом окинул взглядом дома, стоящие вокруг площади. – А тут что?

– Вон там городская управа, – указал я на одноэтажное здание. – Там храм. Здесь гостиница. Это губернаторский дом…

– Губернаторский дом, говоришь, – задумчиво протянул он. – Как думаешь, может, сразу губернатору представимся?

– Не стоит, – предупредил я.

– Почему это? – возмутился Ерофей, исподлобья взглянув на меня. – Чем я хуже?

– Если уж городовой у нас документы спрашивал, то губернатор тем более их потребует.

Ерофей тут же поник.

– Черт бы побрал эти документы. На кой они нужны? Какой в них толк? Выдумали какие‑то документы, а нам теперь мучиться, – он с недовольным видом огляделся и пошел к извозчикам. – Ладно, поехали домой. В это время здесь делать нечего.

– Вы езжайте, а я по городу прокачусь.

Ерофей ничего не ответил, лишь махнул рукой.

Взобравшись на Пепельную, я поскакал на Амурскую улицу. За шнур дергать не пришлось, во дворе был сам хозяин дома, купец Вениамин Щеглов.

– А‑а, лекарский ученик, – узнал он меня и поспешил навстречу. – Мне сказали, что ты вчера приходил.

Он отпер ворота и открыл одну створку.

– Что‑то надумал за ночь?

– Да. Есть одна идея, хочу попробовать.

Мои слова Щеглову не понравились.

– Как это «попробовать»?

– Новую руну создал. Очень надеюсь, что поможет.

– А хуже не будет? – насторожился мужчина.

– Нет, хуже не будет, но не уверен, что она полностью избавит вашего сына от болезни.

– Ну смотри, если Ваньке хуже станет…

Он не стал договаривать, но его тяжелый взгляд и поджатые губы подсказали, что ничего хорошего ждать не придется.

Мы зашли в дом. Дарья Ивановна с Ванюшей сидели в гостиной за столом и завтракали. Мальчик снова безучастно смотрел перед собой, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.

Женщина обрадовалась, увидев меня, и тут же подвела сына.

– Вот, Ванюша, снова дядя пришел. Помнишь его?

Мальчик поднял на меня голубые глаза и еле слышно сказал:

– Пакнет и‑го‑го.

– Да, правильно, – я опустился перед ним на колени. – Я приехал верхом на лошади, которую зовут Пепельная. Ты хотел бы на нее посмотреть?

Мальчик пожал плечами.

– Ну ладно. Потом я тебе ее покажу. А пока постой смирно.

Я вытащил из кармана бумажку, еще раз взглянул на руну и, затаив дыхание, приложил палец ко лбу ребенка.

– Надеюсь, все получится, – выдохнул я и принялся чертить.

Линии руны загорались ярким белым светом, наполняясь силой и моей энергией. Все символы получились настолько сильными, что я чувствовал, как от каждого движения пальцем лишаюсь магической энергии. Но мне совсем не было жаль тратить ее на ребенка, лишь бы ему стало лучше.

Когда осталось провести последний штрих, я прерывисто вдохнул, физически ощущая возникшую внутри пустоту.

– Что такое? – встревожилась Дарья Ивановна, внимательно следя за мной и ребенком.

Я не ответил, лишь мотнул головой и поднял вверх палец, соединяя треугольник. Руна вспыхнула так ярко, что я невольно отпрянул и зажмурился. Остальные же не увидели ничего, кроме моей реакции.

– Парень, тебе плохо? – настороженно уточнил Вениамин.

– Нет, – хрипло выдавил я и посмотрел на Ванюшу.

Мальчик стоял как вкопанный и с широко раскрытыми глазами невидящим взглядом смотрел куда‑то вбок.

Я переключил зрение и увидел, как мерзкая зеленая болезнь‑сущность скукоживается, судорожно дергаясь. Сначала она убрала отростки от шеи мальчика, затем сама начала уменьшаться в размерах.

Нас с мальчиком о чем‑то спрашивали, что‑то говорили, но мы оба не отвечали. Ваня явно чувствовал то, что творится в его голове, я же с нетерпением ждал, чем все закончится.

Вскоре зеленая сущность уменьшилась настолько, что стала напоминать скомканный лист бумаги.

– Ну давай же! – выкрикнул я, не спуская с нее взгляда.

Все замерли, не понимая, что происходит.

Вдруг сущность дернулась и пропала. Я с облегчением выдохнул, а Ваня повернулся к матери и заплакал. Женщина прижала его к груди и принялась зацеловывать, а ко мне поплыл шар энергии, который тут же вернул мне силы.

– Степан, что случилось? Я ничего не понимаю, – слезливо спросила Дарья Ивановна, с тревогой глядя на меня.

– Все прошло хорошо. Болезни больше нет, – я улыбнулся и поднялся на ноги.

Вениамин Щеглов не знал, как реагировать. Никто, кроме меня, не видел болезнь, поэтому поверить в то, что она вдруг взяла и пропала, было сложно.

Между тем Ваня успокоился, вытер слезы и, отстранившись от матери, сказал мне:

– Дядя, ты обещал показать мне лошадь.

– Ваня! – выкрикнул купец, схватил ребенка на руки и, смеясь и плача одновременно, прижал к себе. – Ты говоришь, сынок! Ты говоришь!

На крики грузно прибежал Серафим, за ним старик‑лакей и кухарка.

– Степан, ты помог. Ты помог Ванюше. Спасибо! Я так тебе благодарна, – Дарья Ивановна со слезами на глазах обнял меня.

Купец тоже не остался в стороне. Он смеялся, вытирая текущие из глаз слезы, и, позволив матери взять ребенка на руки, обнял меня как родного. Затем, будто не веря своим ушам, просил сына говорить и говорить. Мальчик с готовностью отвечал на вопросы, называл свое имя и имена всех присутствующих. В общем, столько радости и счастья я давно не видел.

Меня тут же усадили на почетное место за столом и принялись угощать. Ваня же уселся рядом и без конца о чем‑то рассказывал, радуя родителей. Теперь, когда его не сковывала болезнь, он говорил обо всем, о чем раньше не мог сказать ни слова. Все его слушали с умилением, и то и дело кто‑то подходил, чтобы погладить его по голове, обнять или поцеловать.

Я был очень доволен с собой. Получается, что свои знания в области руномагии я могу использовать не только для защиты и нападения, а также для лечения таких сложных болезней.

После сытного обеда, во время которого меня угощали густым наваристым борщом, запеченной индейкой, соленой икрой, сыром и сладким ягодным напитком, купец Щеглов пригласил меня в свой кабинет, вход в который был прямо в гостиной.

– Ну ты парень дал, – с улыбкой сказал он, усаживаясь в кресло. – Я ведь Ваньку даже в столицу возил. Да только без толку, а ты взял и вылечил. Как так?

Я пожал плечами.

– Не ожидал, если честно. Ты хоть скажи, что ты сделал‑то? Ведь я так и не понял. Пальцем по лбу поводил и – хоп! – здоров.

– Я нарисовал руну, которую придумал специально для Вани.

– Что это за руна такая? – заинтересованно прищурился Вениамин.

– Магическая печать, состоящая из различных символов, каждая из которых имеет свое значение, – пояснил я.

– Чудны дела, – покачал он головой. – Ни разу о таком не слыхивал, а ведь я почти всю Россию объездил. Ну да ладно, не важно как, главное, что вылечил. Всю жизнь тебе за это буду благодарен. Теперь же проси у меня, что хочешь.