Я закрутил газету в рулон, засунул в карман, и мы вместе с Полиной двинулись к книжной лавке, на двери которой уже не висел замок.

– А где Сергей? Его не будет?

– Будет, только он вчера с каким‑то другом в кабаке встречался, поэтому я его еле добудилась. Скоро приедет, а мы пока с тобой переберем книги и поймем, с чего начать обучение.

Мы зашли в лавку. Торговец, что стоял за прилавком, сразу узнал меня и спросил, помогло ли мне краткое содержание свода законов. Я ответил, что все необходимое нашел.

Мы двинулись с Полиной вдоль полок, читая корешки книг.

– Арифметика обязательно понадобится, – она взяла с полки книгу и протянула мне. – Так‑так, физику еще рановато, а вот русский язык и литературу пора начинать.

Вскоре к нам присоединился Сергей. Он был весь опухший, и от него за пару метров чувствовался алкогольный душок.

– Вы уж простите меня, но я сегодня не в состоянии ничему обучать, – признался он и потер красные глаза. – Чувствую себя неважно, да и не выспался. Может, отложим первое занятие на завтра?

– Ничего откладывать не будем. Нам дорог каждый день, – строго сказала Полина и протянула ему учебник по «Изящным наукам и изобразительному искусству».

– Могу помочь, – предложил я. – Дай сюда руку.

Сергей без лишних вопросов протянул руку и раскрыл ладонь. Руна «Чистоты» отлично справилась с задачей.

– Ух ты! И впрямь все прошло, – поразился он и похлопал меня по плечу. – Молодец! Теперь я знаю, к кому обращаться в подобных случаях.

– Вообще‑то лучше, чтобы не было больше таких случаев, – с укоризной сказала Полина.

– Мала ты еще и ничего не понимаешь во взрослой жизни, – брат махнул на нее рукой. В ответ Полина лишь возвела глаза к потолку и тяжело вздохнула.

Вскоре мы уже сидели за столом в углу лавки, где Сергей, перелистывая страницы арифметики, выявлял, какую тему я знаю, а какую надо изучить.

Далее мы прошлись по остальным купленным книгам. Кстати, купила их Полина. Я хотел сам, но она настояла, объяснив, что хочет сделать мне подарок. По ее словам, она обязана что‑то сделать для меня, и еще раз напомнила, что я – ее ангел хранитель, который спас от верной гибели. По мне, так слишком высокопарно звучит, но ей нравится.

Полина взялась готовить меня по двум предметам: русскому и литературе, а Сергей – по точным наукам. Они дали мне задания на дом и велели выполнить до завтрашнего утра. На том и попрощались.

Прежде чем ехать домой, я решил навестить Илью. Он хотел выяснить насчет нового подходящего для нас жилья. В больнице было на удивление немноголюдно. А у кабинета Ильи вообще пусто.

Я постучал и, услышав «входите», открыл дверь. Илья сидел за столом и перелистывал толстый медицинский справочник.

– Здорово, Степа, – он привстал и протянул мне руку. – С чем пожаловал?

– Здравствуй, Илья. Хотел спросить, нашел ли ты для нас жилье? – я опустился напротив.

– Нет, пока ничего подходящего не нашел, – мотнул он головой и снова зашуршал страницами справочника. – Кстати, от Василисы тебе большой привет. Она уже дома, живая и здоровая. Наш главный врач знает о том, что она выздоровела, и, хотя он ничего мне не сказал и не спросил, наверняка догадывается, что это твоих рук дело. Ведь все были уверены, что жить ей осталось несколько дней. Кстати, – оживился он и полез в нагрудный карман. – Сегодня жалованье выдавали. Вот твои честно заработанные четыре рубля двадцать копеек.

Илья отсчитал мне все до копейки и отдал. Я не стал отказываться. Куплю что‑нибудь Алевтине или Семену. Мне хочется их радовать.

– Что ты ищешь? – заглянул я в справочник.

– Пытаюсь разобраться с одним интересным случаем, – он вытащил из ящика стола историю болезни мужчины по имени Фофанов Альберт Генрихович. – Вчера вечером поступил в стационар. Аркадий Павлович на меня его повесил, а я до сих пор диагноз ему не поставил. Слушай, на что он жалуется: «Постоянное чувство тревоги и беспокойства, приступы учащенного сердцебиения, нарушен сон, ощущение слабости, головокружение и покалывание в конечностях». Как думаешь, что это может быть?

– Сам знаешь, в диагнозах не силен, – пожал я плечами. – Но, если хочешь, могу посмотреть на него.

– Нет‑нет, я должен сам. Не могу же я постоянно к тебе за помощью бегать, – он продолжил листать справочник.

– Не буду отвлекать, – я поднялся и двинулся к двери.

– Степа, ты не волнуйся, найдем тебе подходящий дом, – сказал он мне вслед. – Я уже пустил клич, что жилье ищу, скоро потянутся с предложениями.

– Я не волнуюсь, – улыбнулся я и вышел за дверь.

По пути домой остановился у Торгового дома, где Алевтине купил зеркальце с резной деревянной ручкой, а Семену взял широкий цветастый пояс. А еще купил засахаренных орешков и петушков на палочке. Побалую их. На сегодняшний день они – единственные близкие мне люди.

У калитки снова образовалась целая толпа. Может, поэтому больница пустует?

Толпа одобрительно загудела, когда я подъехал к калитке. Многие хотели лично поприветствовать меня и пожать руку, поэтому даже очередь выстроилась.

Однако, едва я завел Пепельную во двор, из дома выбежал встревоженный Семен.

– Где ты так долго ходишь? – прошептал он и взял лошадь под уздцы.

– По делам ездил, а что?

– Городовой у нас.

– Что ему надо? – напрягся я.

Месяц еще не прошел. Неужели опять за деньгами пришел?

– Зайди, сам все узнаешь, – Семен повел Пепельную в сарай.

Я зашел в дом и увидел, что Ерофей и тот самый городовой с пышными усами сидят за столом, а перед ними лежит какой‑то лист бумаги.

– Пришел наконец‑то, – Ерофей угрюмо взглянул на меня. – Садись.

Я послушно опустился на табуретку, а городовой откашлялся и, насупив кустистые брови, зычно проговорил:

– На, читай. И благодари судьбу, что этот документ мне попался, а не кому‑то другому.

Он подвинул лист ко мне. Я взял его в руки и, старательно разбирая корявый почерк, начал читать:

– «Городничему Кириллову Трофиму Алексеевичу. Сообщаю вам, что на улице Власова, дом семь, поселился шарлатан, именующий себя сибирским знахарем‑духоглядом. Он денег берет немерено, делает вид, будто лечит, занимается обманом и запугиванием. От его лечения народу много полегло, а кое‑кто руки на себя наложил, отдав ему последние деньги...»

– Это наглая ложь! – не сдержавшись, выкрикнул я. – Кто это понаписал?

Пробежавшись взглядом по тексту, нашел приписку в самом конце, которая гласила: «От лица доброжелателя».

– Аноним, – сказал городовой. – Кого‑то недолечили, что ли?

Ерофей развел руками, я же еще раз прочитал текст в надежде хоть за что‑то зацепиться, но все было напрасно: аноним не привел ни одного факта, в котором я мог бы узнать кого‑то из своих пациентов.

Городовой встал из‑за стола и двинулся к двери.

– Лучше бы вам разобраться со своим недоброжелателем, а то в следующий раз бумага может пройти мимо меня, и тогда не выкрутитесь.

– Спасибо вам большое, – торопливо подошел к нему Ерофей и сунул в руки несколько купюр.

Городовой спрятал деньги, кивнул и вышел за дверь. Только сейчас Ерофей дал волю эмоциям:

– Что за скотина на нас кляузу накатала?! Вот ведь тварь! Вот же ублюдок! Подонок! – разъяренный, он буквально летал по кухне. – Чтоб ему пусто было!

Меня это донесение тоже немного выбило из колеи. У нас есть враг, а мы даже не знаем, кто это такой, а значит, не можем защититься. Подозреваю, что это тот же человек, который бросил у наших дверей мертвого волка. Кто же он такой, руночерть его задери?!

Весь остаток дня у меня из головы не выходил наш скрытый враг. Мысленно я перебрал множество людей, но так и не смог определить, кто мог так поступить: мертвый волк и кляуза в городскую управу… серьёзные вещи.

– О чем задумался? – рядом со мной на ступеньку крыльца опустился Семен и протянул кружку с горячим компотом.