Вернувшись домой, я собрал рюкзак и посадил Алевтину в карету, которую прислала за ней Полина. Ерофей проигнорировал меня, а Семен вышел проводить.

– Ты уж будь осторожен. Жаль, что меня с собой не берешь. Я был бы полезен. А что мне сейчас в доме сидеть, если ни тебя, ни Алевтины здесь нет?

– Не забывай: на тебе Гром и лошади. Ерофей их кормить не будет.

– Да знаю я, – отмахнулся он. – Ну ладно. Хорошего пути.

Мы пожали друг другу руки, я взвалил на плечо увесистый рюкзак и двинулся к Ангаре. Первым делом надо переплыть реку, потом несколько часов ходьбы по лесу и – здравствуй, Кайское чудовище! Даже если ты спряталось, я тебя найду.

Я спустился к Ангаре и пошел по улице вдоль берега в сторону привязанных вдалеке лодок. Мне нужно переплыть реку, но своей лодки у меня нет, поэтому намеревался попросить кого‑нибудь из рыбаков перевезти меня.

Лето почти наступило, весь берег зеленел травой и кустами. Порт и причалы были в нескольких километрах отсюда, поэтому слева от дороги высился лес: стройные сосны, величественные ели и березки, куда же без них?

Кое‑где прямо из воды выступали каменные глыбы, покрытые трещинами. Их облюбовали чайки. Некоторые из них с криками носились над головой, отнимая друг у друга мелкую рыбешку.

На рассвете небо было чистое, но сейчас набежали серые тяжелые тучи, грозясь разразиться дождем. Лишь бы успеть к этому времени перебраться на другой берег. Не хотелось бы попасть под ливень посреди реки.

Вскоре я добрался до открытого песчаного места, где у самой кромки воды плавно покачивались три привязанные лодки. Остальные лодки в перевернутом виде стояли на деревянных перекладинах.

Спустившись с дороги, направился к мужчинам. Те сидели на корягах, выброшенных на берег полноводием, и о чем‑то неспешно беседовали у трескучего костра.

– Приветствую, – поздоровался я, приблизившись к ним.

– Здорово, – ответил один из них.

Это был худощавый мужчина со светло‑голубыми глазами на темном обветренном лице. Он латал сети, быстро перебирая натруженными руками по ячейкам с мотком ниток на катушке с острым концом.

– Мне нужно перебраться на тот берег. Готов заплатить, сколько скажете.

Мужчины переглянулись, но никто не вызвался. Наоборот, как ни в чем не бывало вернулись к разговору.

– Я же сказал, что заплачу, – с нажимом повторил я. – У меня есть деньги.

Снял рюкзак, намереваясь продемонстрировать несколько купюр. Может, они не верят, что деньги у меня есть, поэтому игнорируют?

– Не утруждайся, парень. Никто на ту сторону не переплавится, – сказал тот, со светлыми глазами.

– Почему?

– Опасно. Тварь там поджидает.

– Так ведь до Кайской сопки далеко, – удивился я.

– Говорят, она уже по всей округе бродит, поэтому пока туда никто не хочет приближаться.

– Даже за десять рублей? – я вытащил две купюры по пять рублей и продемонстрировал мужчинам.

– Хоть двадцать. Жизнь дороже, – сухо проговорил тучный обросший мужик. – А тебе там что надо?

– Есть одно дело, – ответил я и с раздражением уставился на водную гладь, покрытую рябью.

От Ангары веяло холодом, а отраженные серые тучи навевали тоску. Что же мне делать? Поискать других рыбаков? А если и они откажутся? Не думал, что с этим возникнут сложности.

Я уже хотел продолжить путь, но тут мне в голову пришла одна мысль.

– Продайте мне лодку, – обратился я к рыбакам, которые, казалось, уже забыли обо мне и обсуждали подкормку для рыбы.

Они снова замолчали и удивленно уставились на меня.

– А ты умеешь с лодкой‑то обращаться, малец? – спросил тучный мужик.

– Умею, – уверенно ответил я, хотя в этой жизни ни разу в нее не садился, а в прошлой пробовал лишь раз, да и то в детстве.

– Ну, купи мою, – он указал на узкую длинную лодку из старого, потрескавшегося дерева. – Я как раз новую просмолил и намеревался старую продать.

Лодка мерно покачивалась на воде. Я подошел поближе и заглянул внутрь. Сухая – значит, не протекает.

– Согласен, – кивнул я. – Сколько стоит?

– За три рубля отдам.

Я отсчитал монетами три рубля и насыпал их в протянутую руку с грубыми мозолями. Затем подошел к лодке, аккуратно опустив в нее свой рюкзак, отвязал от толстой коряги, торчащей из земли, и забрался внутрь.

Мне сразу стало не по себе. Во‑первых, лодка оказалась слишком узкая – еле вместился на скамью. Даже странно: как этот тучный мужчина в нее влезал?

Во‑вторых, она выглядела очень ненадежной и так сильно раскачивалась, что казалось, будто вот‑вот перевернется.

– Возьми себя в руки, – шепотом велел я сам себе, поднял со дна два весла, таких же старых, как сама лодка, и спустил их в воду.

Наваливаясь всем телом на весла, начал загребать воду, но почему‑то оставался на месте, а потом и вовсе заплыл в камыши, от которых наоборот хотел отдалиться.

Рыбаки с интересом наблюдали за мной, но никто не пытался остановить или помочь советом. Сам купил – сам и разбирайся.

Ладно, надо успокоиться и подумать. Если я загребаю левой рукой, то поворачиваю влево, а если правой – то направо. Вроде ничего сложного, но почему‑то не получается.

В это время течение вынесло меня из камышей, и я поплыл вниз по реке. Руночерть задери! Это в мои планы точно не входило!

Неизвестно, как далеко меня унесет от города, и тогда на дорогу придется потратить гораздо больше времени. Вцепившись в весла и напрягая все тело, начал работать руками.

– Раз‑два, раз‑два, – проговаривал я, загребая воду.

Течение, которое с берега казалось медленным, сейчас стало сильнейшим. Я почувствовал себя букашкой, попавшей в плен стихии. Стараясь не паниковать, я решил работать ритмично и без рывков. Аккуратно опустив лопасти весел в воду, посильнее вцепился в рукоятку и плавно наклонился назад, оставляя руки прямыми. В общем, начал работать корпусом, а не руками, которые быстро начали уставать.

Эта техника помогла справиться с течением, и я понемногу начал продвигаться к противоположному берегу.

Мне показалось, что прошла целая вечность к тому времени, когда я наконец достиг берега. Однако сейчас я столкнулся с еще одной трудностью: как остановить лодку и сойти на берег? Методом проб и ошибок я наконец понял, что нужно опустить весла в воду и удерживать их перпендикулярно направлению движения.

Заплыв в мелкий кустарник, растущий прямо в воде, я взялся за веревку и спрыгнул в воду. Провалился по самые яй… В общем, намок. Затащив лодку на берег, устало прислонился к стволу сосны.

Рыбаки на той стороне реки до сих пор наблюдали за мной. Интересно, они делали ставки, доплыву я до берега или нет? Я бы поставил на то, что не доплыву. Сразу было видно, что с этим транспортным средством я крайне плохо управляюсь.

Идти по лесу в мокрых штанах и сапогах – так себе идея. Во‑первых, холодно. Во‑вторых, неприятно. Особенно когда вода хлюпает в сапогах. Именно поэтому принял решение обсохнуть.

Нашел открытое место, куда натащил сухой древесины и поджег. Рядом на куст повесил штаны, а сапоги подвесил на сучки, что сломал у ближайшей сосны. Пока одежда сохла, вытащил сушеную рыбешку и похрустел ею.

Так‑с, судя по карте, которую посмотрел в библиотеке, до Кайской сопки можно добраться по прямой. Никаких серьезных препятствий не предвидится. Разве только небольшое болото, но его можно обойти по краю, сделав крюк.

Вскоре штаны полностью высохли, но сапоги оставались сырыми. Пришлось из‑под костра вытаскивать горячий песок и насыпать внутрь сапога. Таким образом я досушил их и, потушив костер, двинулся в дальнейший путь, сверившись с компасом.

Тяжелое полотно серых туч медленно проплывало над головой, поэтому темнеть начало рано, а к вечеру со стороны Иркутска стала подниматься черная туча, сверкающая молниями – настоящая гроза. Этого только не хватало, ведь только обсох.

Когда стало понятно, что туча мимо не пройдет, я решил соорудить шалаш и переждать ненастье. Заодно переночую в нем.