– Хорошо, что ты пришел. Хотел тебе один интересный случай показать, – сказал Илья, расстегивая халат.

– Вообще‑то мне возвращаться пора. Люди ждут.

– Это ненадолго. Пошли, – он повесил халат на вешалку и открыл дверь. – Прошу.

Когда мы вышли, он запер дверь и повел меня снова к стационару.

– Что на этот раз?

– Погоди, сейчас сам все увидишь, – загадочно сказал он и первым зашел в здание.

На этот раз мы двинулись направо до двери, на которой было написано «Детское отделение».

– Ты к ребенку меня ведешь?

– Да, к девочке. Десять лет. Она не моя пациентка, но сегодня утром у нас был консилиум, и никто так и не понял, как она это делает.

– Что делает?

– Сейчас сам все увидишь.

Когда мы зашли в детское отделение, к нам навстречу поспешила пухлая медсестра с добродушным лицом.

– Илья Валерьянович, доброго вечера. Чего изволите так поздно?

– Добрый вечер, Анфиса Михайловна. Хочу коллеге Олечку показать.

– Что за коллега? – подозрительно прищурившись, она оглядела меня с ног до головы.

Хоть я и приоделся, все равно мало походил на лекаря.

– Приезжий, из Воронежа. Вы не знаете, – с нетерпением ответил он. – Приведите Оленьку в смотровую.

– А если спит она?

Медсестра продолжала настороженно смотреть на меня.

– Разбудите. И поскорее! У нас мало времени! – с раздражением прикрикнул на нее Илья.

Медсестра недовольно поджала губы, развернулась и подошла к палате номер три, а мы с Ильей зашли в кабинет, на котором большими буквами было написано «Смотровая».

Вскоре в дверях появилась худенькая девочка с большими зелеными глазами и тонкими косичками. Сразу за ней стояла медсестра, продолжая буравить меня взглядом.

– Здравствуй, Оленька. Проходи, – мягким голосом сказал Илья и показал на кушетку. – Садись. А вы, Анфиса Михайловна, закройте дверь и подождите с той стороны.

Медсестра шумно выдохнула, но спорить не стала и закрыла дверь. Девочка опустилась на кушетку и вопросительно уставилась на нас.

Я отметил, что Оля очень бледная и глаза у нее впалые. Она слегка пошатывалась, будто ее колыхал ветер.

– Оленька, познакомься, это Степан. Он приехал к нам из далекой сибирской деревни. Он многое знает и умеет. Возможно, сможет понять, что с тобой происходит. Покажи ему.

Девочка кивнула и пристально уставилась на меня немигающим взглядом. Я насторожился, не понимая, что она делает. Вдруг комната будто всколыхнулась, и все испарилось. Не осталось ни стен, ни потолка, ни мебели, а я очутился посреди вспаханного поля. Сверху нависли тяжелые тучи, вокруг виднелся темный лес.

– Что это? – выдавил я.

– Галлюцинации, – послышался голос Ильи, но его самого я не видел. – Оленька умеет насылать видения.

– Как давно? – я зажмурился и потряс головой, чтобы убрать наваждение.

– Уже месяц, – еле слышно ответила сама девочка.

Когда я открыл глаза, то снова очутился в смотровой, а Оля больше не смотрела на меня своим необычным, таинственным взглядом.

– Почему ты здесь? – спросил я девочку.

– Ее мать привела. Сказала, что девочка начала сильно худеть и постоянно жалуется на слабость, – ответил за нее Илья. – Как думаешь, может, у нее открылись магические способности?

Я «переключил» зрение и внимательно посмотрел на девочку.

– Нет, способности здесь ни при чем. Здесь кое‑что другое.

В голове девочки сразу за зелеными глазами сидела сущность. Она походила на жабу, но без конечностей. Сущность покрывали ярко‑желтые наросты, от которых будто шел свет. Каким‑то образом она с помощью глаз ребенка наводила морок.

– Что ты видишь? – вполголоса спросил Илья.

– Не при ребенке, – предупредил я и обратился к девочке. – Оленька, возвращайся в свою палату.

Девочка кивнула, подошла к двери и, бросив на меня взгляд, полный горести и печали, вышла.

– Ну? Говори уже! – в нетерпении воскликнул лекарь.

– Магическая сущность сидит у нее в голове, прямо за глазами. Девочка худеет, потому что сущность кормится жизненными силами ребенка. Уверен, что галлюцинации тоже ее проделки.

– Ты сейчас шутишь, да? – неуверенно спросил он.

– Нет. Я совершенно серьезен. Они коварны. По пути сюда, в Иркутск, я встретил сущность, которая погубила всю семью мужчины. Он один остался. А потом она хотела перебраться в мою голову, но я нашел способ от нее избавиться.

– Какой?

– С помощью руны, конечно.

– Так, может, прямо сейчас и попробуешь применить эту же руну к Оле?

– Да. Думаю, что можно. Хуже точно не станет.

Илья вышел и вскоре вернулся с Олей в сопровождении недовольной медсестры.

– Чего вы ребенка туда‑сюда гоняете? Что опять удумали? – женщина зло посмотрела на Илью. – Илья Валерьянович, вы, вообще‑то, не детский доктор и сидите на взрослом приеме. Зачем вы сюда приходите и больных детей тревожите?

– А ну цыц! – прикрикнул он на нее и захлопнул дверь перед лицом медсестры.

– Оленька, дай мне руку, – сказал я и опустился на колено перед девочкой.

Она послушно положила руку на мою ладонь. Уверенными движениями я начал рисовать руну «Вытеснения тени». Первым делом изобразил кривые линии, с двух сторон – острые углы, а когда хотел нанести последний связующий знак, дверь смотровой открылась, и на пороге появился пожилой раскрасневшийся мужчина в белом халате, а за ним запыхавшаяся медсестра.

– Ну, что я говорил! Привел кого‑то и ребенка мучает! – возмущенно выпалила женщина.

Пожилой лекарь мигом оглядел нас и строго сказал:

– Илья Валерьянович, потрудитесь объясниться. Что здесь происходит?

Я видел, что Илья замер, не зная, что сделать и как поступить, но решил время зря не терять и, глубоко вздохнув, отдал остатки энергии и вывел круг. Руна вспыхнула и пропала. В это же время Оля сдавленно вскрикнула и упала бы на пол, но я вовремя ее подхватил и положил на кушетку.

– Отойдите от ребенка! – вспылил пожилой лекарь, быстро подошел ко мне и оттолкнул от кушетки. – Илья Валерьянович, я не слышу ответа! Говорите же, иначе я пойду к руководству и доложу о вашем самоуправстве.

– Мы всего лишь хотели помочь Оле, – выдавил Илья и бросил встревоженный взгляд на неподвижно лежащую девочку.

– Кто это «мы»? – лекарь повернулся ко мне. – Вы кто такой будете? В первый раз вас вижу. Вы точно не доктор нашей больницы.

– Вы правы, я не работаю в вашей больнице, – спокойно ответил я, хотя внутри весь напрягся. – Но мы с вами делаем одно дело – лечим людей.

В это время краем глаза я заметил, как ко мне плывет шар энергии. Фух‑х‑х, все получилось. Чтобы удостовериться, я «переключил» зрение и посмотрел на девочку. Сущности в ней больше нет.

– Ну‑ка, ну‑ка. Уж не вы ли тот знахарь, про которого говорят?

– Возможно, – пожал я плечами.

– А‑а‑а, так вы уже и досюда добрались, – он презрительно скривил губы. – Морочите людям головы. Сначала выдумываете болезни, а потом их «лечите». А еще денег немерено берете. Совсем обнаглели! Уйдите прочь! И чтоб я вас в своем отделении больше не видел!

Лекарь весь затрясся и раскраснелся. Даже кулаки сжал, чтобы показать, что не шутит.

– Хорошо, – я подмигнул Оле, которая пришла в себя и смотрела на меня своими большими зелеными глазами.

Мы с Ильей вышли из кабинета и поспешили к выходу.

– Ну и дура. Зачем надо было заведующего звать? Ох и попадет мне завтра, – сокрушался лекарь.

– Не попадет. Девочка выздоровела, – уверенно сказал я и толкнул дверь.

В лицо пахнул прохладный вечерний ветерок.

– Пропала сущность?

– Да.

– И как ты это делаешь? Поразительно. Прям самородок. Тебе же цены нет, – восхищенно произнес он.

– Ага, только лечить мне запрещено, – усмехнулся я. – Могу в тюрьму угодить.

– Это да, без образования никак, – приуныл Илья. – Одно спасает: наши законы необязательны к выполнению. Если все соблюдать – как же жить тогда?