– У меня эта… как ее… проказа.

– Что?! – Ерофей отскочил от юноши к двери. – Иди в больницу! Не надо нам сюда заразу нести!

– Но…

– Пошел вон! – взвизгнул Ерофей и поднял руку, указывая на выход.

Он явно испугался и теперь жаждал избавиться от больного. Даже возможность заработка его не остановила.

Молодой человек поднялся и поплелся к двери.

– Погодите, – остановил я его. – Покажите вашу проказу.

– Ты в своем уме?! – возмутился лекарь. – Он же заразный!

– Сейчас посмотрим, заразный он или нет, – твердо сказал я и добавил: – Если так боитесь, то выйдите и закройте за собой дверь.

Второй раз говорить не пришлось. Ерофей юркнул за дверь.

Молодой человек снял рубашку и показал на красные бляшки на коже.

– С чего вы взяли, что это проказа? – уточнил я, ведь в моем мире тоже случались эпидемии проказы, но с ней быстро справлялись, и к тому же выглядела она совсем по‑другому.

– Матушка сказала.

– А в больнице вы были?

– Зачем мне туда ходить? – возмущенно протянул он. – Эти фельшель… фельдер… Тьфу ты, язык сломаешь. Короче, не могут они ни черта. Еще никого не вылечили. Только хуже было.

– Зря вы так. Они люди обученные, образованные. Там бы вам сразу сказали, что никакая это не приказа, – я сверился со «вторым» зрением и убедился в правдивости своих слов.

На пятнышках были лишь небольшие потемнения – признаки легкого недомогания, но точно не смертельно опасной заразной болезни.

– А что же тогда? – с недоверием спросил он.

– Какая‑то кожная реакция, – пожал я плечами. – Может, съели что‑то новое или намазались чем‑то?

Мужчина опустил рубашку и задумался.

– Даже не знаю… Нового ничего не ел: картошка, рис, говядина отварная, хлеб… А‑а‑а, так матушка какое‑то мыло принесла, у подруги купила. Мыло красное и пахнет сладко. Точно! Ведь после него у меня эти пятна появились, – он с облегчением выдохнул.

– Дайте сюда руку, – велел я.

Мужчина без вопросов протянул ее, видимо, уже знал мои методы лечения. Руна «Чистоты» отлично справилась с пятнами, которые исчезли прямо на глазах, а я получил награду в виде энергии.

За лечение я попросил пятьдесят копеек. Воодушевленный и радостный мужчина поблагодарил за помощь, расплатился и вышел. Сразу за ним зашел Ерофей.

– Окно открой и спиртом все протри. Простынь лучше сразу выкинуть, вдруг он на ней свою проказу оставил, – торопливо проговорил он, прижимая к носу свой рукав.

– Он не заразен. Никакой проказы не было. Лишь легкая реакция кожи на мыло.

– Правда, что ли? – с сомнением спросил он, но, видимо, поняв, что я не стану обманывать, с облегчением выдохнул. – Фух‑х‑х, пронесло. Но в следующий раз…

– В следующий раз, – прервал я его, – не надо делать поспешных выводов до осмотра. Вы очень некрасиво себя повели, выгоняя больного.

– Тебя забыл спросить, сопля зеле… – он поймал мой взгляд и осекся.

Урок не прошел даром.

Я уже хотел пойти за следующим, но тут дверь открылась, и на пороге появился тот самый моряк, которого я избавил от заморской заразы.

– Господин лекарь, благодарствую, – он схватил меня за руку и принялся энергично ее трясти. – Просите, что хотите, все для вас сделаю. Последнюю рубашку отдам.

– Не надо ничего отдавать. Берегите себя и заботьтесь о матушке.

– Пренепременно! А вы знайте, что я ваш должник на веки вечные. Если кого‑то надо уму‑разуму научить, то только укажите. Ради вас голову любому сверну, – с жаром проговорил он.

– Учту, – с улыбкой ответил я.

Моряк низко поклонился и ушел, ни разу не взглянув на лекаря.

– Что это было? – удивленно спросил Ерофей.

– Благодарный выздоровевший, – пожал я плечами и вышел из дома.

Прием продолжился. Кого мог, лечил сразу. Кому‑то советовал настойки Ерофея. Но были и те, кому я не смог помочь. Одна из них –а молодая женщина, которая утверждала, что у нее внутри все болит, но я ничего не увидел. Себя захотел проявить Ерофей.

– Раздевайтесь, милочка, я послушаю ваше сердце и легкие, – велел он.

Смущаясь, женщина сняла сарафан и осталась в одной тонкой белой нательной рубашке.

Лекарь приложил к ней трубку и начал прислушиваться. Я уже хотел выйти, чтобы не наблюдать за его фокусами, когда он строил из себя настоящего лекаря, но меня насторожил его взгляд. Ерофей переводил трубку с место на место на груди женщины с широко раскрытыми глазами и удивленно поднятыми бровями.

– Что такое? – вполголоса уточнил я.

– Ничего не понимаю, – выдохнул он и выпрямился. – Милочка, что с вашим сердцем?

– Не знаю, а что? – испуганно пролепетала она и прижала руку к груди. – Не бьется, что ли?

– Бьется, но не там, где должно, – задумчиво проговорил он.

– Что это значит? – уточнил я.

– Откуда мне знать? – пожал он плечами. – Говорю, как есть.

Хм, меня это тоже насторожило. Ерофей хоть и самоучка, но через него прошли сотни больных, многих из которых он слушал при кашлях и сердечных заболеваниях, поэтому не мог ошибиться сейчас.

– Одевайтесь, поедем в больницу, – велел я женщине.

– Зачем? – с каждым словом она пугалась все сильнее.

– Покажу вас одному знакомому лекарю.

Я предупредил Ерофея, что отлучусь, на что он недовольно пробурчал, но вышел к людям и объявил, что прием продолжится через час.

Вместе с женщиной, которая назвалась Марьей, мы вышли из дома и двинулись к дороге.

– Поедем на извозчике, – предупредил я ее, – чтобы много времени на дорогу не тратить.

– Что случилось‑то? Может, скажете, ведь извелась я вся, – попросила она и с мольбой посмотрела на меня.

– Не переживайте, никакой болезни я в вас не увидел. Но все же для собственного спокойствия хочу показать вас образованному человеку.

Поймав извозчика, мы быстро добрались до больницы. У Ильи прием уже окончился, но он до сих пор сидел в своем кабинете и заполнял истории болезней.

– Здорово! Не помешаю? – спросил я, приоткрыв дверь.

– А‑а, Степан, заходи. Здравствуй, – он протянул руку. – Какими судьбами?

– Хочу, чтобы ты посмотрел одну больную, – я завел в кабинет Марью.

– Ладно, присаживайтесь, – Илья встал из‑за стола и показал на кушетку. – Что беспокоит?

– Что‑то внутри болит. Сама не пойму что, – развела она руками. – То болит, то не болит.

Илья повернулся и вопросительно уставился на меня.

– Болезни я не увидел, но дядька что‑то услышал в сердце. Послушай сам. Может, зря переполошились, и он просто ошибся.

– Понял, – кивнул он и обратился к женщине. – Раздевайтесь.

Женщина обреченно выдохнула и снова стянула сарафан через голову. Илья тоже долго ее слушал, затем велел лечь на кушетку и прощупал живот.

По реакции Ильи я видел, что он тоже озадачен. Что же такого они там услышали?

– Читал о таком случае, но столкнулся с ним впервые, – признался он.

– Я умираю? – испуганно выдохнула женщина.

– Нет, пока нет…. Дело в том, что у вас органы расположены в другом порядке, чем у большинства людей.

– Как это? – уточнил я.

– Зеркальное расположение. Вот здесь, – ткнул он на живот женщины, – печень должна находиться, но я прощупал ее в совсем другом месте – вот здесь, – он показал на другой бок. – Сердце тоже прослушивается не слева, а справа. Возможно, с этим связаны ваши боли.

– Как же мне теперь быть? – слезливо спросила она, опустив уголки губ.

– Ничего не поделаешь. Это ваша особенность.

– Сколько мне жить осталось? – еле слышно выдавила она.

– На продолжительность жизни такие вещи никак не влияют. Поэтому сколько вам на роду написано, столько и проживете.

– Но я всё‑таки вам помогу, – быстро сказал я, увидев растерянный взгляд женщины.

Взяв её руку, нарисовал на ладони руну “Облегчения боли”. Шар ко мне не вернулся, но я был уверен, что теперь ей станет лучше.

– Спасибо за помощь. Мне и в самом деле стало лучше, – поблагодарила она, оделась и молча вышла.