– Я бы хотел поступить в Московскую медицинскую академию, – выпалил я и сам себе удивился.

– В медицинскую академию? – брови девушки удивленно поползли вверх. Теперь она смотрела на меня с восхищением. – Но ведь туда очень сложно поступить. Нужно хорошо знать естественную историю, латинский язык и даже физику.

– Ерунда, подготовлюсь, – ответил я и махнул рукой.

М‑да уж, я явно не в себе, раз говорю такие вещи, ведь пока даже читаю с трудом.

Девушка встала и протянула мне свою изящную ручку:

– Будем знакомы, Полина Базарова.

– Степан Устинов, – я легонько пожал ей руку.

Я знал, что здесь не особо принято жать женщине руку, но она, видимо, была намного прогрессивнее остальных.

В это время послышались шаги, и показался лавочник с толстой книгой в руках.

– К сожалению, нашел лишь краткое содержание всего Свода законов. Седьмого тома нет. Возьмете?

– Возьму, – решительно кивнул я и, покосившись на Полину, снова увидел восхищение в ее глазах.

Расплатившись с лавочником, я решил продолжить знакомство с понравившейся девушкой, но тут, как назло, в лавку зашел грузный мужчина и крикнул:

– Полина, поехали! Занят я.

Девушка собрала свои записи, попрощалась со мной и лавочником и вышла вслед за мужчиной. Мне тоже здесь больше нечего было делать, поэтому, еще раз пробежавшись взглядом по книгам, не нашел для себя ничего интересного и вышел на улицу.

Солнце стояло в самом зените и жарило нещадно. Напоив Гнедую из ближайшего колодца, поехал обратно к дому. У калитки уже собирался народ.

Как только зашел во двор, Сема выбежал навстречу и, взяв лошадь под уздцы, повел ее к сараю.

– Сена брось и воды свежей налей, – сказал я ему вслед.

– Сам знаю, – бросил он через плечо.

Я зашел в дом и увидел, что за столом сидит Ерофей, а напротив него – какой‑то незнакомый мне мужчина. На вид лет шестьдесят, поджарый, со старым шрамом на шее и поседевшими висками.

– А‑а‑а, это и есть твой ученик, – он с интересом осмотрел меня с ног до головы.

– Да, он, – кивнул Ерофей и, насупившись, спросил: – Где опять лазил полдня? Люди на солнцепеке стоят и жалуются.

– Можем принимать, – ответил я, прошел в нашу спальню и убрал книгу на полку. Вечером перед сном пролистаю.

Когда вернулся, Ерофей кивнул на мужчину:

– Ты сначала на моего старого друга Назара глянь.

– Что у вас болит? – уточнил я и «переключил» зрение.

Он поднялся из‑за стола, как‑то странно посмотрел на Ерофея и задрал рубашку.

– Живот болит. То режет, то колет, то крутит. Сам не пойму, что такое.

Я внимательно осмотрел его своим «вторым» зрением, но ничего не увидел. Странно.

– Повернитесь, – велел я.

Мужчина послушно повернулся. Но и с этой стороны я ничего не увидел. Когда уже хотел сказать, что болезни нет, заметил сзади на шее тонкую, как нить, болезнь. Синяя жилка нервно дергалась, и в такт ей чуть подергивалась голова мужчины.

– Живот у вас здоров, а вот здесь, – я ткнул пальцем в то самое место на шее, – у вас сидит нервная болезнь.

Мужчина опустил рубашку и сначала удивленно посмотрел на Ерофея, а потом перевел взгляд на меня.

– Как ты узнал? – нахмурив брови, спросил он.

– Увидел. Болезнь пустяковая. Могу вылечить, если надо.

– Надо, – изумленно выдавил он.

Я нарисовал руну прямо на его шее и получил награду в виде шара энергии.

Назар повертел головой и пожал плечами.

– Не знаю, что это и как это, но ведь не болит. И про живот я соврал, а ты понял.

Ерофей с довольным видом наблюдал за происходящим.

– Ну, я же говорил тебе, – усмехнувшись, сказал он.

Назар ушел, а мы начали прием. Сначала были обычные болезни, которые я уже давно научился лечить. Но примерно через час на прием пришла молодая женщина довольно приятной внешности. И, судя по платью, туфелькам, шляпке и ажурным перчаткам, она была не из крестьян.

– Милочка, я вас внимательно слушаю, – Ерофей пожирал глазами ее аппетитную фигуру, угадывающуюся даже через одежду: пышная грудь, тонкая талия, жаркие бедра.

– Скажите, а вы лечите душевные раны? – печально спросила она и с надеждой посмотрела на нас.

Мы с Ерофеем настороженно переглянулись. Неужели снова какая‑то сущность бередит душу бедной женщины?

– Вы расскажите, что случилось, а мы уж разберемся, – ответил лекарь.

Женщина заговорила не сразу, будто до сих пор не решила, говорить или нет.

– Нет у меня счастья в жизни. Никому я не нужна, – у нее на глазах навернулись слезы.

– Ну, полноте, милочка, – Ерофей взял ее за руку и мимоходом заглянул в декольте. – Как у такой очаровательной женщины могут быть проблемы в личной жизни? Уверен, ухажеры вам прохода не дают.

– Да, вы правы, раньше так и было, но вы ведь сами знаете, как быстро разносятся слухи в нашем городе. Теперь ко мне мужчины боятся подходить.

– Почему? – одновременно спросили мы.

– Все говорят, что я… черная вдова.

– С чего это вдруг возникли такие слухи? – удивился Ерофей.

– Дело в том, что я похоронила… пятерых мужей, – еле слышно ответила она.

Ерофей резко отпрянул от нее и, махнув мне рукой, вышел из комнаты.

– Мы посоветуемся и вернемся, – предупредил я и закрыл за собой дверь.

Едва я вышел, Ерофей быстро зашептал:

– Надо выпроваживать ее. Похожа, она заразная.

– С чего вы взяли?

– Ты глухой, что ли? Ведь она сама сказала, что похоронила ПЯТЕРЫХ мужей, – он сделал акцент на количестве человек и показал мне пять пальцев.

– Погодите, мы ведь не знаем, от чего они умерли, – запротестовал я. – К тому же я ее еще не осмотрел.

– Делай что хочешь, но я к ней больше и близко не подойду, – Ерофей развернулся и прошел в нашу спальню.

Я вернулся в приемную. Женщина выглядела напуганной. Наверняка из‑за Ерофея, который буквально вылетел из комнаты.

– Что случилось? Все плохо, да? – слезливо спросила она.

– Нет‑нет, не беспокойтесь, – я опустился напротив нее. – Расскажите, как умерли ваши мужья?

Она горестно вздохнула и заговорила:

– Первый муж попал под колеса извозчика. Умирал долго, целую неделю. Это было невыносимо, – ее глаза увлажнились, но она сдержалась. – Второй муж утонул, когда переправлялся на другой берег Ангары… Третий заболел. Мы пытались бороться, но он буквально высох за считанные месяцы и умер.

Женщина сняла перчатку и вытерла выкатившиеся из глаз слезы.

– Четвертый муж застрелился из‑за долгов. Он был заядлым игроком и никогда не мог остановиться вовремя. А пятый… Пятого я похоронила в прошлом году. Лошадь под ним взбесилась и понесла. Он не удержался, упал и сломал шею.

Я подождал, давая ей возможность успокоиться, и осторожно уточнил:

– Почему вы решили, что мы сможем вам помочь?

– Я не знаю, к кому еще обратиться, – развела она руками. – Была в больнице, в храме, у знахарок. Даже к ученому столичному ходила – никто не знает, почему это происходит. В храме сказали отказаться от мирской жизни и поступить на службу к ним. В больнице посоветовали тщательнее выбирать мужей. Знахарки жути нагнали про сглаз и колдовство, но ничего сделать не смогли. А тот ученый человек сказал, что не в замужестве счастье. А как же не в нем, если я любить хочу? И детей хочу, – по ее щекам вновь побежали слезы. – Сделайте хоть что‑нибудь, ведь я уже сама боюсь на кого‑нибудь посмотреть. Жалко мужчин, ведь мрут как мухи.

М‑да уж, с такими проблемами ко мне еще не обращались. Прежде всего мне нужно осмотреть ее. Может, снова проделки какой‑нибудь гадины‑паразита.

Я попросил женщину раздеться. Она без стеснения и лишних вопросов сняла шляпку, вторую перчатку, туфельки и платье. Осталась в одной тонкой атласной комбинации.

Осмотрев открытые участки тела, попросил снять комбинацию. Женщина с готовностью это сделала. В это время в комнату заглянул Ерофей и со словами «ух ты» снова скрылся за дверью.

– Одевайтесь. Вы здоровы, – задумчиво сказал я.