– Когда Его Светлость узнал, что Аарха давала вам зелье страсти и забвения, то был так разгневан, что велел её сжечь. А ведь Аарха была единственной, кто был добр к нему в его детстве…
Наверное, Баэрду это казалось подвигом великой любви, вот только Ирис задрожала всем телом и зажмурилась. Ей стало жутко.
Аарха мертва… Аарха мертва. Старуху сожгли. Какой ужас! А виновата в её смерти она, Ирис. Потому что в первый раз именно она выпросила это зелье. А во второй – воспользовалась им, чтобы бежать. Зубы её застучали.
– Вы совсем замёрзли, – с жалостью заметил Баэрд и встал. – Мы скоро будем на месте. Часа через три. Хотите, я дам вам свою куртку? Только она немного во… пахнет потом.
– Н-нет.
– Его Светлость вас очень любит. Поверьте. Он просто не умеет любить иначе, ведь его самого никто иначе не любил. Герцог не из тех людей, кто любит дважды. Он ни за что не отпустит вас. И не простит измены. Вам лучше вернуться со мной. Он вас простит, клянусь.
Простит, конечно. Только сначала отомстит.
– Баэрд, – прошептала Ирис, – дайте мне осьмицу. Пожалуйста. Не сейчас. Всего восемь дней.
– Через два дня – ваша свадьба. И это будет необратимо, – напомнил Баэрд тихо.
– Её не будет. Клянусь. Я не выйду замуж за принца Кьярваля. Он мне противен.
Похититель молчал. Течение тихо покачивало лодку, унося её за город. Ирис встала, схватилась за шею лебедя. «Конечно, он откажется, – подумала мрачно. – Я бы тоже побоялась идти против воли герцога и рисковать… даже не жизнью». И вздрогнула, снова представив тело старухи, корчащееся в пламени.
– Хорошо, – хрипло ответил Баэрд. – Вы обещаете, что не выйдете замуж?
– Клянусь.
Лжемонах принялся разворачивать лебедя. Ирис недоверчиво уставилась на него. Поверил? Отпускает? А как же…
– Баэрд, а вы… вы кто? Вы не муренец, а тогда…
– С вашего позволения, Ваше Высочество, я бы не хотел о себе говорить. В этом рассказе не так много радостного. А вам и без моих горестей тяжело. Но вы сильно дрожите. Мне стыдно снова предлагать свою куртку, но…
– Давайте.
Он положил было весло, но Ирис, охваченная сильнейшей благодарностью к этому простому парню, проявившему к ней удивительную доброту, приказала:
– Бросайте.
Баэрд послушался, кинул мягко, не сильно, Ирис поймала и закуталась. Куртка пахла мелом, потом и чем-то ещё. Смолой? Нет, деревом, кажется. Но и смолой тоже. К удивлению принцессы, запах его пота не был неприятен. Ирис завернулась в широкую куртку. Фигура Баэрда не была идеальной. В плечах пёс герцога был довольно широк, и ростом не был низок, хотя и высоким его могла назвать только такая же девушка, как Ирис. Средний. А вот талия… её не было. Баэрд был прямоугольным, несколько неуклюжим, словно медведь. Совсем не гибким. Но отчего-то это показалось принцессе очень уютным и надёжным.
Она снова встала у шеи, обняла её и принялась вглядываться в ночную тьму.
«Никогда, никогда, Ширан, я к тебе не вернусь, – подумала мрачно. – Лучше умереть. Хотя бы в смерти я останусь сама собой».
К королевскому дворцу вёл прямоугольный эллинг, в котором уже пришвартовалось несколько лодок. Баэрд перескочил на помост, подтянул лебедя и привязал его к металлической катушке, торчавшей из причала. Подал девушке руку. Ирис оперлась о неё и шагнула на деревянный помост.
– Спасибо, – шепнула, сжав пальцы похитителя.
Тот молча кивнул.
Ирис направилась во дворец, молясь, чтобы никто не обнаружил её исчезновения, и чтобы сейчас никто не заметил принцессы, заявившейся непонятно откуда в одной сорочке и мужской рабочей куртке поверх неё.
И, как всегда, её молитвы не сбылись.
Едва принцесса вошла в Гепардовый зал, поднявшись по чёрной лестнице (из этого зала коридор вёл в комнату Ирис), как чуть ли не нос к носу столкнулась с Пьерин, королевой ирбисов, за которой следовали фрейлины и дочери. Ирис замерла, инстинктивно шагнула назад. Глаза королевы полыхнули зелёным.
– Ирис… что с вами случилось? – прошипела она, и бледное лицо державной монархини покрылось алыми пятнами.
Ирис не знала, что ей ответить. Фрейлины закрылись веерами, а четыре принцессы уставились на будущую невестку и захихикали.
– Что на вас надето? Это же… это же мужская куртка… и вы… без платья?! – королева зарычала. – Ирис, где вы были?
– Простите, я… на меня напали. Я ходила молиться…
– В храме вас не нашли.
– Да, я потом ходила к… в гости.
Ирис резко передумала говорить про Елисель. Вдруг студентку накажут? Кто ж знает законы ирбисов?
– В гос-с-сти? – Пьерин пошла на принцессу, Ирис невольно попятилась, пока не упёрлась спиной в дверь. – Как вы смеете?! Вы и без того навлекли позор на наш род! Вас, как публичную девку, имел герцог Ширан у всех на глазах. Вы ославили имя своей семьи, обесчестили отца. Что он с вами делал наедине, я боюсь представить. Мой добрый Кьярваль вынужден жениться на вас во исполнение договора с вашим отцом и ради дружбы с вашим братом, но вам мало этого! Вы решили повторить свой позор в Снежном городе…
– Я не выйду за него замуж, – прошептала Ирис.
Пьерин прищурила зелёные глаза. От ярости она внезапно начала преображаться: на макушке появились уши, лицо покрылось пятнистой шерстью, длинные белые усы задрожали в воздухе, а между губ появились острые кошачьи клыки. Это уже не была невысокая, полноватая, светловолосая, как и сын, красивая женщина. На принцессу шёл оборотень.
– Ш-то?!
Ирис вдохнула поглубже. Что-то душило её, что-то застилало глаза.
– Я не выйду замуж за вашего сына. Считайте, что наша помолвка расторгнута.
И вскрикнула, когда в её горло вонзились кривые когти. Пьерин зарычала:
– Как ты с-смеешь, девка?! Ты будешь делать то, что я прикажу. Запомни это.
– Не буду! – крикнула Ирис гневно, злоба раздирала её.
Девушка ударила по королевской лапе и шагнула к оборотню. Её трясло от ярости.
– Я не девка. И я не буду делать то, что вы мне прикажете. Пусть ваш сыночек женится на своих девках. Если я потаскуха, то он ничем меня не лучше. Ясно?! А я ухожу.
Она гордо прошла мимо опешившей от неожиданности королевы, и тут же вскрикнула: Пьерин схватила непослушницу за волосы.
– Мы приютили тебя! Мы спасли тебя от преследований герцога. Мы оказываем твоему брату, пройоптившему всё на свете, помощь, и без нас…
Ирис замерла. Закрыла глаза. Вдохнула поглубже.
«Ты ведёшь себя недостойно принцессы. Мне стыдно за тебя» – прозвучал голос матери в уме. «Ты совсем дура, что спросишь с королевой?» – поинтересовалась вторая Ирис. Она сидела на подоконнике напротив лестницы и полировала ноготки.
Ирис надела на лицо приветливую любезность, обернулась, присела в реверансе и склонила голову.
– Простите меня, матушка, – промурлыкала невинно. – Я вас расстроила. Я вела себя непочтительно к моей королеве. Обещаю, такого больше не повторится.
Королева прищурилась. Её усы дрогнули.
– И свадьба состоится через два дня?
– Конечно, Ваше Величество. Я так благодарна вам за вашу доброту ко мне и к моему несчастному брату.
Пьерин кивнула. Убрала когти и очеловечилась.
– Хорошо. Ступайте к себе в комнату. Завтра поговорим.
– Благодарю вас, – Ирис снова присела в реверансе.
Королева и её свита вышли на лестницу. Вторая Ирис захлопала в ладоши. Или это была не она?
Глава 4. Сира
Нет, это была не другая Ирис. Одна из четырёх принцесс-ирбисов задержалась и, скрытая в полумраке зала, сейчас хлопала в ладоши.
– А ты зубастенькая, – заметила дружелюбно.
– Что вы имеете ввиду, Ваше Высочество? – милым голосом поинтересовалась Ирис.
– Ксиратта. Моё имя Ксиратта, и давай уже без пафоса. На «ты». Как-никак сестры. Почти. Так что меня можно называть Кси.
Принцесса-ирбисов насмешливо фыркнула. Женщины барсовой королевской семьи отличались полнотой и низкорослостью, но Ксиратта по их меркам выросла довольно высокой, лишь немногим уступая Елисель. У принцессы были красивые, кошачьего разреза, жёлтые глаза, почти белые, чуть сероватые волосы, приплюснутый нос и губы широкого, закругляющегося уголками кверху рта. Она и в самом деле напоминала кошку, даже в человеческом обличье.
