– Кроме своих солдат, когда я тебе надоем.

– Никому, – устало повторил он. – Ирис, ты можешь страдать, а можешь принять это и радоваться.

– Радоваться чему?

Герцог пожал плечами:

– Я не знаю.

– И я, – прошептала Ирис в его шею, защекота дыханием. – Я устала, Ширан. От жизни, от тебя, от… от себя. Ничего не хочу. Ты хочешь меня? Бери. Можешь отдать хоть солдатам – мне всё равно. Вон там, видишь эти картины? Это всё – я. Я сгораю в пожаре, меня жрёт чудовище. Я умираю от жажды. Я раньше рисовала мир и любимых людей, а сейчас – одну себя. Это мой мир, Ширан. Тот, который мне подарил ты.

Она говорила это спокойно, безучастно. Без гнева и даже скорби. Просто говорила. И это равнодушие напугало его даже сильнее прежнего отчаяния.

– Ирис, – прошептал Ширан, – Ирис.

И почувствовал, как она тает в его руках, словно утренний туман. Как солнечный зайчик, которого ты поймал в кулачок, а тот исчез. Герцог снова посадил девушку в коляску. Дал ей кисть, и пленница вновь принялась рисовать.

Ширан вышел из винного домика и пошёл в замок. Он победил, он уже победил, но почему-то эта победа стала поражением. И герцог не мог понять: что не так?

У кабинета его ждал Баэрд. Уставший и пыльный с дороги.

– Ваша Светлость, – он поднялся с пола, на котором сидел, – я её привёз.

– Хорошо. Приведи госпожу Елисель ко мне в кабинет.

Герцог вошёл, сел на стол, опёрся о край столешницы рукой. Итак, предстояло решить, что делать с верной подругой врага. И вряд ли это будет что-то хорошее. От ребёнка, понятное дело, нужно избавиться. А вот что делать с самой девицей… это вопрос.

ПРИМЕЧАНИЯ

атрасский дым — наркотические курения из королевства Атрас, северо-запад от Барсова.

пузырьчатое вино — вино навроде нашего шампанского

квадраточка — детская игра, напоминающая наши классики

Первым делом, очнувшись от хлороформного забвения, Елисель хотела убить похитителя. Но почти сразу передумала, рассудив, что: а) проблемы смерть исполнителя не решает, б) физически исполнить желаемое сложновато. Елисель же всегда была поклонницей рассудительности.

Девушка смерила пристальным взглядом похитителя.

Фигура угловатая, маловыразительная. Особо могучей не выглядит. Рост чуть выше среднего, волосы прямые, светлые, похожи на солому. Глаза серые, печальные, под ними – круги. Явно мужик не спал сутки. Или больше. Гм, хорошо. Значит, внимание у него притуплено.

– М-м-м, – выразительно промычала Елисель.

– Добрый вечер.

Вежливый, подлюка. Чтоб тебя йотпы сожрали!

Они в закрытом купе поезда. Судя по тому что никого из персонала поезда не смутили кляп на лице и верёвки на руках пассажира, им либо щедро заплатили, либо основательно пригрозили, либо, что вероятнее, просто показали какую-нибудь бумажку с печатью. Например, королевской. А раз так, то, вероятнее, сам поезд мурсийский.

Елисель глянула в окно. Белые домики под черепичной крышей почти утонули в темноте ночи. Поезд стучал по рельсам мимо какой-то горной деревушки. Скорее всего, они всё ещё в Барсовом королевстве, и пленнице предстоит пересечь границу, а там…

Барсовы пограничные войска там.

На что надеется сероглазик? Но ведь на что-то точно рассчитывает.

– Хотите есть? – спросил мужчина.

Елисель кивнула.

– Я открою вам рот, если вы не будете кричать. Сразу скажу: кричать бесполезно и вам не поможет. В вагоне кроме нас никого нет, а в соседних вагонах вас не услышат.

Ах вот оно что…

Елисель часто-часто закивала. Похититель снял кляп, коснувшись щеки широкой шершавой ладонью. Не аристократ. Ручки мужика. Или солдата. Мозолистые, с расплющенными ногтями человека хорошо знакомого с физическим трудом.

Пленница жадно вдохнула ртом.

– А как вы планируете пересечь границу? – спросила с любопытством.

Мужчина прищурился.

– С чего вы решили, что мы будем пересекать границу?

– Я похожа на идиотку? – Елисель приподняла бровь над левым глазом. – Мы едем на юг, да и вы же человек герцога Ширана, не так ли?

В глазах похитителя возник интерес.

– Почему вы так решили?

– Наверное, потому, что люди принца Эйва не стали бы рисковать здоровьем малыша, прикладывая платок с хлороформом к носу его матери. А других заинтересованных в моей персоне лиц я не знаю. Мне хочется пить. И голова болит просто неимоверно. Давайте я пообещаю, что часов восемь сбегать не буду, вы меня развяжете, и я смогу выспаться. А ещё вы принесёте мне горячего чаю.

Он кивнул и вышел. Вернулся с двумя стаканами. Поставил их на столик, развязал руки пленнице. Елисель хмыкнула, принялась растирать затёкшие запястья.

– Как вы поняли, что мы едем на юг? – заинтересованно спросил мужчина, развязывая ноги девушки. – За окном ночь, солнца нет.

На какой-то миг у Елисель возникло страстное желание ударить ему ногой в нос, но девушка справилась с искушением.

– Звёзды, мой друг. А вернее – созвездия.

– Вы владеете астрономией?

Он сел напротив неё и взял один из стаканов с чаем. Елисель задумалась: а точно ли надо было девичьему вору знать такие подробности? «Тщеславие меня когда-нибудь погубит», – подумала с досадой. Дёрнула плечом.

– Вы задаёте вопросы, не отвечая на мой.

– Мы пересечём границу не на поезде.

– Пешком?

– На лошадях.

Ну да. Самый простой вариант. Как она сама не догадалась? Впрочем, ядовитые испарения не очень благотворно действуют на мозг, это общеизвестно. Удивительно, что ребёнок, судя по всему, ещё жив, а то ведь… Но это уже особенности строения эльфов, видимо, сыграли.

Елисель взяла свой стакан в серебряном подстаканнике и с наслаждением отхлебнула душистый напиток. Квок – особый вид чая, который подают в мурсийских поездах. Ну что ж, она права. Это радует.

– Да, я изучала астрономию в университете, – ответила Лися, зажмурившись от удовольствия.

Ответ был очевиден. Похититель и сам мог догадаться по её прежней оговорке. Зато честность вызывает расположение собеседника, а расположение… О! оно может сыграть решающую роль.

Елисель прикинула сроки. Университет она закрыла часов в девять или ближе к десяти вечера. Пары хлороформа действуют недолго. Значит, похищенная всё ещё рядом со Снежным городом, и, значит, это поезд, который отправляется… Девушка напрягла память, вспоминая расписание поездов. Память Елисель подводила редко, а вернее – никогда. Раз увиденное прочно оседало в ней, и Лися активно пользовалось этой особенностью, когда учила конспекты.

Низкое строение с белыми колоннами. Большая афиша с паровозом, выпускающим клубы серого дыма и радостными пассажирами, выглядывающими из окон. Чёткий шрифт чёрными буквами.

Ночью в направлении Мурсии шли три поезда: сообщение между Барсовым королевством северным и западным герцогствами было очень активным из-за обширной торговли. Но один из поездов отбывал в 9.10, и вряд ли они бы на него успели, а третий слишком поздно – в 2.45. К этому времени хлороформ бы успел выветриться. Значит, это был поезд, идущий к Варгову озеру. Он отправлялся в 11.55 вечера.

Елисель покосилась на спутника:

– Как вас зовут? Вы можете назваться вымышленным именем, мне всё равно. Но как-то же нужно обращаться.

– Баэрд.

Имя не было незнакомо – о парне не раз рассказывала Ирис. Верный пёс герцога, но где-то очень в глубине души – добрый парень. Елисель задумчиво посмотрела в серые глаза.

Итак, поезд, вышедший из Снежнограда, прибывает в Мышиный Отросток в четыре утра… кажется. Елисель снова напрягла память, но этих данных в ней не было. Однако, если использовать простой расчёт и знание географии… Не раньше трёх, не позже пяти – точно.

Это означало, что Баэрд снова использует хлороформ, вытащит тело жертвы, и никто ничего не заметит…

Кроме малыша в её животе.

Лися закусила губу и нахмурилась. Эльфийское здоровье эльфийским здоровьем, но как скажется яд на плоде – никто не может поручиться.