– И оставить меня без присмотра? – горько усмехнулась Ирис. – Вы боитесь, что я сбегу?

– Честно признаться: больше боюсь, что вас обидят.

«Ты боишься, что меня, возможно, обидят ирбисы, и поэтому везёшь меня к Ширану, который обидит наверняка», – мрачно подумала Ирис. Закрыла глаза, вдыхая аромат реки, немного тинистый.

– Спросите позволение у герцога, – сказала наконец, когда корабль уже приставал к какому-то дому, в окнах которого горел свет.

Баэрд вышел, подтянул и закрепил лебедя, подал принцессе руку.

– Я не думаю, что Его Светлость…

Она заглянула в светлые, сейчас казавшиеся прозрачными глаза, и перебила:

– Я боюсь. Мне нужен его ответ. Я выеду следом за вами и буду ждать в Мышином Отростке ответа. Если получу его, то пересеку границу. Если нет… То нет.

– Вы мне обещали, – упрекнул Баэрд.

Ирис пожала плечами:

– Вы сможете привезти герцогу мой труп. Вы же понимаете, что после побега мне страшно? Я не знаю, чего от меня хочет Ширан, я боюсь его мести, я… Мне нужен ответ. Мне нужно, чтобы он прочитал письмо и ответил на него.

– Я спрошу.

– Само собой.

Баэрд провёл её по шаткой лесенке двухэтажного дома, больше похожего на лачугу, своим ключом отпер дверь маленькой комнатки. Ирис прошла, увидела стул, стол и кровать. Можно было бы испугаться, что мужчина замыслил что-то недоброе, если бы это был не пёс герцога.

– Это ваше жильё?

– Да. Я сейчас спущусь и попрошу принести вам что-нибудь поесть.

Она кивнула.

– Если хотите полежать и не брезгуете моей постелью…

– Спасибо. Не брезгую.

Ирис скинула туфли, мимоходом вспомнив, что они были подарены именно Баэрдом, залезла на кровать, легла и натянула покрывало. После всего пережитого её накрыла невероятная усталость. Довольно скоро дверь открылась, и на пороге показалась пышная, рослая фигура. Служанка вошла, почти швырнула поднос с едой на стол.

– И не стыдно тебе чужих мужиков уводить, шалава? – прошипела девица.

– Закройте дверь с той стороны, – слабым голосом приказала Ирис.

– Что он в тебе вообще нашёл? Тощая, ни рожи, ни… У нас, вообще-то, приличное заведение. Здесь потаскухам не…

И захрипела, когда Ирис, вскочив с кровати пружиной, вдавила дебелое тело в стену и прижала керамбит к нежному горлу.

– Я попросила, – процедила принцесса, – закрыть дверь с той стороны. Ты меня услышала?

– Д-да.

– Вот и исполняй, девочка, – невольно скопировала Ирис тон Ширана.

Девица выскользнула за дверь, затопотала по лестнице. Ирис снова легла в постель, натянула одеяло и уснула, зная, что, если что, Баэрд со всем разберётся.

***

На телеграмму герцог ответил: «Хорошо». Ответил сразу же, как если бы стоял у телеграфного аппарата и ждал её. Ирис вручила своему верному телохранителю письмо, смятое, позорное, написанное ещё до смерти Арда, и отправилась в Пурпурный дворец. Нужно было отправляться. Предстоял последний бой за свободу, и нельзя было терять ни минуты.

Телеграмма от Эйва пришла на семь минут позже, но, увы, её уже никто не получил.

В путь они отправились глубоким вечером. Кьярваль солгал матери, что уезжает в славное местечко Козий сапожок, на северо-запад от Снежного города, где был расположен Пушистый дворец, принадлежавший лично наследнику ирбисов. Впрочем, у королевы Пьерин их отъезд не вызвал недоумения: из сгоревшего дворца разбежались и все четыре принцессы, каждая в свою резиденцию. Кьяр с Ирис у всех на глазах сели в поезд на север и, проехав перегон, неофициально пересели в другой состав – на юго-восток, в Мурсию. Здесь загодя было снято целое купе. Никто не видел их лиц – уже наступила ночь.

Ординарец Кьярваля – белогривый тонкий мальчик с кошачьими глазами – принёс чай с фруктовыми корзинками и ушёл. Ирис с любопытством огляделась.

Конечно, ей доводилось ездить на поездах и раньше, но Белокурды всегда отправлялись королевским поездом, где сёстрам-принцессам выделялся целый вагон, больше похожий на вытянутую комнату, с диванами, столиками, книжными шкафами, картинами, устланную коврами… Здесь всё было иначе: два небольших диванчика, между ними стол. Купе на двоих, довольно узкое, с зеркалом, висящим на двери, и небольшой комнаткой для интимной гигиены.

– Вы отправили ваших людей? – спросила Ирис.

Кьярваль помог снять верхнюю одежду и вуаль.

– Двенадцать лучших.

– Не мало ли?

Принц рассмеялся:

– Хватило бы и шестерых. Он же будет один, верно?

– Да, – прошептала Ирис.

– Вы выглядите больной, – заметил жених. – Приляжете или, может, сыграем в четыре лапы, чтобы расслабиться?

– Я хочу спать, – отрезала принцесса.

Позволила ему помочь ей раздеться до сорочки, забралась на постель, укрылась одеялом и уткнулась в подушку, под которую положила Барсика. Её трясло от странной смеси страха и… жалости. Как можно жалеть того, кто не пожалел её семьи? Не жалел её саму и не пожалеет тех, кого она любит? Ирис вцепилась зубами в подушку и закрыла глаза.

Прочь! Прочь, неуместная жалость. Не хватало ещё, чтобы в самый ответственный момент противоестественная глупая привязанность к мучителю взяла вверх.

Кьярваль вышел из купе – видимо, оправился к ординарцу.

Двенадцать ирбисов. С принцем и его мальчиком – четырнадцать. Но можно ли считать Ойганса за боевую единицу? Слишком уж он мал. Двенадцать против одного это очень много, но… Лучше бы их была тысяча. Ирис сжалась в комочек. Сердце билось так отчаянно, что кровь звенела в ушах.

Как же она его боится!

Девушка пыталась отговорить жениха от личного участия в этой поездки. Обещание Ширана всё ещё было живо в её памяти, но Кьярваль решительно отказался.

– Кисонька, – рассмеялся он, – ты правда считаешь, что я попрусь точить когти о полудемона? Нет, мышка-ириска, я всего лишь проконтролирую происходящее. И не переживай ты так, среди моих людей есть боевые монахи-заклинатели против демонов.

Но сейчас Ирис по-прежнему ощущала страх перед предстоящей встречей.

Она зажмуривалась и видела перед собой его лицо, глаза, горящие золотом гнева, презрительную складку губ, чувствовала его грубые руки на своём теле, и желудок сворачивало от ужаса. «Зря я всё это затеяла, – с отчаянием думала Ирис, – зря! Ничего не получится. Он слишком умён, слишком опытен… Его не обмануть». И ей хотелось вскочить и броситься за Кьярвалем, умоляя вернуться. Не надо рисковать, не надо… В конце концов, принц может выделить невесте телохранителей и… и, может, повезёт… Ирис всего лишь девушка, к тому же несовершеннолетняя… Куда ей противостоять тому, кто девятнадцать лет стоял на страже южных границ?!

– Я сошла с ума, я сошла с ума, – шептала она, потеряв всё своё мужество

Забылась Ирис только под утро. Ей приснился он. Он сел рядом, на край качающейся в такт колёсам кровати, и коснулся плеча.

– Ирис, – позвал тихо, – Ирис. Моя девочка.

Она коротко всхлипнула и открыла глаза.

Лунные тени бежали по потолку, по стенам, мерное перестукивание убаюкивало, и, полежав какое-то время, Ирис снова заснула и спала уже без снов до самого утра. Когда она проснулась, увидела, что на диванчике через проход лежит Кьярваль и мирно спит, улыбаясь мягко и по-кошачьи невинно. Встав, Ирис подошла к довольно высокому окну, распахнула шторки и схватилась за стенку – девушку немного покачивало.

Горы. Белые шапки. Серые каменные истуканы. Говорили, что в глубочайшей древности было две великих расы: демоны и тролли, и между ними шла нескончаемая война, пока однажды демоны не победили, превратив своих врагов в камень. Может сказка, а может, и нет. Люди тогда были у демонов чем-то вроде домашних животных, с той разницей, что физиологически подходили для интимных отношений. Рабы, послушные и безответные.

Ирис прислонилась к стеклу, стиснула зубы.

Если она убьёт Ширана, муренцы восстанут против власти королей Мурсии. Злопамятные и мстительные, жители Неприветливых островов вряд ли подчинятся тем, кто убил их герцога. Но даже если покорятся…