– Отшлёпать это потом. Сначала поцелуйте меня.

Видимо, друг принца всё же не имел раньше подобных дел с принцессами и несколько растерялся. Положил ладони на её талию, наклонился и прижался губами к её губам. Ирис резко ударила коленом его в пах, а затем за волосы рванула голову мужчина вниз, отшвырнула, выскочила на балкон, перемахнула перила, на миг придержавшись за них, спрыгнула. Боль обожгла пятки, но принцесса, не обращая внимания на неё, подбежала к лебедю, со ступенек прыгнула в лодку и обернулась, ища весло.

На корме стоял гребец в сером балахоне.

– Быстрее! – крикнула Ирис. – За мной гонятся. В королевский дворец.

И тут же вспомнила, что денег у неё нет, и расплатиться нечем. Но гребец уже послушно оттолкнул лодку и широким взмахом заставил её отплыть от берега.

Ирис вцепилась в лебяжью шею. Будь что будет. На месте разберётся что делать с гребцом. Эмоции рвались и бились, сотрясая тело дрожью. Со стороны дома донёсся шум. Видимо, ирбисы, всё же решили преследовать беглянку.

Сердце билось горячо и отчаянно. Ирис было страшно-весело. Лодка покачивалась, а потому приходилось держаться за деревянную изогнутую шею, но Ирис всё же смотрела назад и видела, как на набережную выскочили двое мужчин в светлой одежде. Как она и рассчитывала, процесс одевания задержал принца и его друга достаточно.

– Быстрее, пожалуйста, – умоляюще попросила девушка. – Они нас догонят…

Гребец обернулся. Смерил взглядом погоню.

– Вряд ли. Ирбисы плавать умеют, но не любят. Да и холодно сейчас в человеческом теле.

– А в зверином?

– А в зверином могут. Но веслом по голове получать не очень приятно, уверяю вас.

Его низкий, хрипловатый, будто простуженный голос показался Ирис знакомым, но она ведь никого толком не могла знать в Снежном городе? Не отрываясь, девушка наблюдала за преследователями, замершими на набережной. Но те вскоре вернулись в здание. Ирис выдохнула.

Они плыли по чёрной воде, залитой лунным светом, и всё вокруг казалось сказочным. «А Лили, Лили знала, что Кьярваль ей не верен? – вдруг подумала Ирис. – Она ведь любила его с двенадцати лет! Ждала, мечтала… Он был для неё всем…». Или, может быть, Кьярваль стал таким после гибели Лили? Может быть, таким способом принц спасается от горя? И тут девушке вспомнилась давно забытая сцена.

Это случилось примерно год назад. Ирис, только что возвратившаяся с незаконной прогулки по городу, кралась по коридору парадного крыла. Оно оживало лишь на праздники, и сейчас в залах царила тишина. Мебель, шторы и люстры были затянуты серыми чехлами. Чехлы закрыли даже картины на стенах. Отсюда можно было быстро попасть в покои принцессы незамеченной. И вдруг девушка услышала голос Лили:

– Я не могу. Маменька, я не смогу на него больше смотреть… Пожалуйста!

Рыдающий, слабый голос, и младшая сестра замерла, потрясённая. Что случилось со всегда безмятежной и аристократически-приветливой Лили?

– Лилиана, ты разочаровываешь меня. Видимо, я не состоялась, как мать. Думала, у меня только Ирис дурно воспитана, а оказывается моя гордость, моя любимая дочь – такая же.

– Маменька…

Тогда Ирис поразило это «любимая дочь», резануло по сердцу. Девушка замерла, впившись ногтями в ладони. Радость испарилась из души, уступая место обиде.

– Ты – принцесса, Лилиана. Ты должна быть выше чьих-то маленьких слабостей. А интересы королевства для тебя должны быть дороже женских глупостей. Твоя задача – безупречно выполнить свой долг, оставшись достойной рода Белокурдов.

Ирис удивилась. Не то, чтобы эти слова были чем-то непривычным для неё, непривычен был их адресат. Мать впервые так жёстко отчитывала любимицу. Признаться, в первый момент младшую дочь охватило ревнивое злорадство. Ну вот, теперь не только она «плохая принцесса», но и… И тут же стало стыдно. Бедная, бедная Лили! Что она натворила-то? Ирис вжалась в стену, продолжая любопытно подслушивать.

– Хорошо, маменька, – сломалась старшая сестра.

Сердце младшей порвалось от печали в тихом голосе. Захотелось выбежать, накричать на мать, обнять Лили…

– Иди к себе и подумай над своим поведением. И, Лилиана, я очень, очень разочарована тобой.

Лили заплакала и принялась просить прощения, но королева властно повторила приказ. Ирис, догнав сестру у покоев, попыталась, как могла утешить, не выдавая того, что слышала, но Лилиана попросила не беспокоить её, сославшись на головную боль.

Всё это ясно вспомнилось сейчас. А ещё Ирис вдруг осознала: тот разговор сломил сестру. Именно после него Лили стала чахнуть и гаснуть, а потом заболела. Медленно, очень незаметно старшая принцесса умирала, ничем не выдавая своих чувств. Ирис, быстро выбросившая из головы подслушанное, не связала чахотку, обнаруженную полгода спустя, с тем единственным разом, когда мать выразила дочери разочарование…

«Маменька, я не смогу на него больше смотреть» – о ком это, если не о Кьярвале? Прекрасный принц приезжал в гости дважды: на зимние праздники и на день расцветания весны. Лилиана была с ним, как всегда, любезна, и со стороны пара казалась счастливой и влюблённой, но…

Не потому ли сестра так грустно улыбалась, когда наивная Ирис пыталась утешить её и заверить, что любовь Кьярваля исцелит болезнь? Принцесса вспомнила слова Ширана: «Она сломала старшую дочь, но тебя я ей не отдам». Лилиану сломала мать… Сестра всегда была нежной, слишком нежной, слишком послушной.

Ирис стиснула зубы. Упрямо тряхнула головой.

– Никто и никогда меня не сломает! – крикнула в темноту. – Никто! Да, я испорченная, да, я недостойная, плохая и… и плевать! Я стану ещё хуже, чем вы меня считаете, слышите?! Но, клянусь, я выживу!

И вдруг заметила, что они плывут явно куда-то не туда. На этих набережных не горели фонари, а здания, облепившие канал, больше походили на безликие лачуги. Ирис вздрогнула и обернулась:

– Куда вы меня везёте? Кто вы?

Хриплый, чуть простуженный голос. Не особенно высокий, средний рост, и средняя же фигура. Серый балахон, скрывающий лицо. Не этого ли мужчину она видела в храме, застывшим у колонны неправильным братом-монахом? Откуда монаху взяться у двери аристократического доходного дома, если только… если только он не следил за ней?

– Не кричите, пожалуйста, – вздохнул мужчина. – Это всё равно не поможет.

Это и правда не помогло бы, но Ирис едва удержалась от крика. Баэрд! Верный пёс Ширана. Она узнала его. Сглотнула, сползла на дно лодочки, прижала ладони к губам.

Какая же она дура! Какая дура! Неужели не могла догадаться: Ширан не тот, кто смирится с побегом своей игрушки?!

– Пожалуйста, – прошептала Ирис, задрожав, – не делайте этого! Он убьёт меня!

– Убьёт, если я не сделаю этого, – возразил Баэрд. – Если вы выйдете замуж за другого, герцог вас не простит.

Ирис нервно рассмеялась, закрыла лицо руками и всхлипнула. Недавнее торжествующее настроение разом покинуло её.

– Лучше убейте меня сами, – прошептала она. – Пожалуйста. Я хотя бы останусь сама собой.

Баэрд вздохнул. Вытащил весло из воды, положил вдоль борта. Подошёл, шагая по скамейкам, сел рядом. Сбросил капюшон, и луна тотчас залила светлые прямые, как солома, волосы.

– Он вас любит, Ирис. Поверьте мне.

Девушка расхохоталась.

– О да, – процедила ожесточённо. – Любит. И спереди, и сзади, и в рот. Особенно любит сзади. С ремнём. А ещё – публично унижать. Он любит меня так, что от его любви хочется повеситься. Или сойти с ума, чтобы не понимать, что с тобой делают.

– Ирис…

– Вас когда-нибудь насиловали, Баэрд? Я не знаю, можно ли насиловать мужчину, но…

Она схватила его за руки, стиснула их, заглянула в посуровевшее лицо и торопливо зашептала:

– Пожалуйста, убейте. Моя душа не станет вам мстить, обещаю. Это даже грехом не будет, потому что смерть лучше, чем то, что меня ждёт. Вы меня пожалели там, в башне. Вмешались, защитив от брата. Я помню. Вы единственный, кто увидел мои сбитые ноги… Баэрд, пожалуйста…