– Вы слышали что-нибудь про истинные пары? – вдруг спросил Кьярваль.

– Д-да. Лили любила читать про это романы. Там, кажется, метка истинности ещё…

– Вы не верите в истинную любовь?

Ирис посмотрела на него. Жених улыбался, и глаза его чуть светились зелёным светом, как у кошек.

– Я не верю в любовь.

«Я люблю тебя, маленькая. Просто будь послушной. И не предавай меня. Просто запомни, что я не прощу предательства. И гнев мой будет ужасен».

Ирис вздрогнула. Кьярваль рассмеялся.

– Сколько вам? Восемнадцать? Совсем ещё маленькая.

– Не называйте меня так. Пожалуйста. Никогда.

Он посмотрел на неё. Прищурился.

– Хорошо.

Ирис сжала зубы. Она сможет забыть. Она сможет забыть весь тот ужас, который с ней произошёл. Не сразу, но однажды… И заново научится жить и радоваться жизни.

***

– Эй, смеркается уже, – к нему в дверь упорно продолжали стучать.

Баэрд с трудом открыл глаза. Ему снилось что-то тревожное, но он тотчас забыл что. Вскочил, натянул штаны, подвязал бороду, нахлобучил шляпу и взял в руки тяжёлую куртку. Костюм плотника. Барсово королевство спешно готовилось к свадьбе принцессы Ирис Мурсийской с наследным принцем Кьярвалем, в Пурпурном дворце сооружались вре́менные арки, сцены и декорации. Работа кипела полным ходом, не прекращаясь даже на ночь, и Баэрду, подрядившемуся в строительную бригаду, предстояло сегодня работать до утра. Но сначала…

Он взял серый балахон, сунул в вещевой мешок, обулся в башмаки с деревянной подошвой и вышел из маленькой комнатки, в которой помещалась лишь кровать, маленький стол и стул. Одежда вешалась на крючки, вбитые в дверь.

Розовощёкая горничная в коридоре, скрестив могучие руки, хмуро посмотрела на постояльца:

– Дрэб, там комната освободилась. Тот дедок умер, и я сегодня всё почищу. Может, переедешь? Дешевле будет. Я говорила, помнишь?

– Я подумаю, – вежливо уклонился от ответа Баэрд, набросил мешок на плечо и направился к чёрному входу.

– Да о чём там думать, Дрэб?! – возмутилась девушка. – На два тигрёнка дешевле в осьмицу! В месяц на восемь.

Всё так, вот только комната была на двоих, а это Баэрда категорически не устраивало. Горничная последовала за ним.

– Так я скажу хозяину, чтобы пока придержал?

«Какого йотпа ты так за мои деньги переживаешь?» – сердито подумал Баэрд. Остановился и посмотрел на неё:

– Нет. Меня всё устраивает.

– Вот вы мужики! Не умеете экономить совсем. Работаешь ты на износ, а денег, небось, не скопил вовсе. Вчера одёжу прачкам отдавал. А это – пять котят. Три стирки и вот он – тигрёнок как есть. А жена была бы, сама б стирала…

Баэрд, не отвечая, вышел на узкую улицу.

Ирбисы были оборотнями, и только йотпы знали почему всех остальных – русалок, драконов, эльфов, огров, варгов и прочих – после победы отправили на Южный континент, а ирбисы остались и даже образовали королевство. Официально считалось, что люди-кошки очень помогли Кальдеру Великому в неравной борьбе, но Баэрд думал иначе.

Ирбис – не особенно страшный зверь, не страшнее собаки. Да, рост оборотня, естественно, превосходил рост дикого собрата-хищника, но всё же это был лишь зверь, которого не так уж сложно убить арбалетным болтом. Когти, клыки, быстрота реакции, скорость бега и высота прыжка – вот и всё, что у ирбисов есть. Те же варги поопаснее будут. А уж демоны… тем более.

Ноги вывели Баэрда на набережную.

Снежный город был прорезан множеством каналов, некоторые из которых служили местным жителям в качестве улиц. По ним плавали коротконосые лодочки в форме лебедей с растопыренными хвостами, на которых стояли гребцы с широкими вёслами.

Своего первого ирбиса Баэрд убил в свои пятнадцать лет в бойцовской яме, и с тех пор знал, что эти оборотни не отличаются сверхъестественной силой. Плечи вице-адмирала сохранили шрамы от ужасных когтей, но… скажем так, бой с оборотнем-медведем или оборотнем-тигром имел бы намного более серьёзные последствия.

Баэрд запрыгнул в лодку, бросил рутового полукотёнка гребцу и встал ближе к лебединой шее.

Начинало вечереть. Солнце уже коснулось плоских крыш теснившихся к каналу домов. Гнутые мосты бросали мерцающие тени в сиреневую воду. Из окон, закрытых деревянными жалюзи, неслись смех, крики, пение. Канал был достаточно свободен – уже миновало время, когда люди возвращались с работы.

И всё же Баэрд опоздал. Обычно она приходила позже, но когда мужчина вошёл в храм, поднявшись по восьмеричным ступенькам, то в полумраке колонн увидел тонкую фигурку, закутанную в чёрную длинную вуаль. Принцесса замерла, преклонив колени перед священным знаком восьмерых. Золотой квадрат поверх серебряного образовывал восьмиконечную звезду, таинственно мерцая перед молящейся. Углы золотого квадрата символизировали богов смерти, мастерства, знаний и искусства. Серебряного знаменовали богинь любви, надежды, верности и мести.

Любовь была жизнью, ей поклонялись все, но особенно матери, смерть – войной, ему поклонялись воины. Впрочем, не только они. Кто ж не боится умирать? Кто не принесёт жертву и мольбы, лишь отсрочить неизбежное?

Восемь хранили обитателей Северного континента от демонов – древних, забытых богов. Изображать Восьмерых в облике людей запрещалось, да и, как говорили философы, боги по сути и не были личностями. Это были энергии, пронзающие телесный мир, существовавшие сразу в трёх мирах, соединяя их и связывая. И вот перед этой-то восьмиконечной звездой и застыла фигура в чёрной вуали.

Её Высочество. Юная и такая беззащитная принцесса Ирис. Невеста. В чёрном трауре по расстрелянным родным. Оплакивающая семью. И, может быть, собственную поруганную душу.

Баэрд набросил серый балахон и замер, прислонившись к колонне.

Ему был дан приказ выкрасть девушку из надёжного убежища. Приказ, не повиноваться которому было бы невозможно. И не только потому, что Ширан – полудемон, владеющий неизмеримым могуществом. Полководец, не знавший ни одного поражения. Единственное – сдача крепости Йошындар на Южном континенте – произошло не по его вине в те дни, когда Ширан ещё не был герцогом.

Вернее – не только потому.

Когда-то десять лет назад, герцог спас Баэрда из бойцовых ям, вытащил из преисподней и поднял до уровня вице-адмирала. А потому какие могут быть колебания между выполнением приказа и состраданием к несчастной девчонке?

И всё же Баэрд колебался.

Ему казалось: он недостаточно готов. Провал невозможен, недопустим. Второго шанса не будет. И опять же: сложно выкрасть принцессу из дворца, полного вооружённой гвардии. Особенно с учётом, что принцесса никуда, кроме храма, не выходит. А потом ещё и добраться до границы, пересечь её и… и как-то прокрасться мимо владений Западного и Северного герцогов. Поэтому нет ничего предосудительного в том, чтобы всё ещё раз взвесить… И Баэрд взвешивал снова и снова, откладывая решительный момент.

Вот только свадьба уже совсем скоро, и дольше затягивать возможности не было. Страшно было даже представить, что сделает Ширан и с провинившимся Баэрдом, и – самое жалкое – с девочкой, успевшей нарушить верность герцогу мурен.

Баэрд стоял и смотрел, как она молится. Хотел бы он знать: о чём.

Наконец, Ирис поднялась, и на миг он увидел мелькнувшую из-под подола ножку в кожаной туфельке. Той самой, которую он ей сшил вместо развалившихся тапочек. Тогда, в замке Неупокоенных душ. И сердце хлестнула судорога короткой боли.

ПРИМЕЧАНИЯ

орденами феникса и горгульи — орден феникса предназначен для дворян и имеет четыре степени, орден горгульи предназначен для простых солдат и имеет восемь степеней, старшая — первая степень — даёт личное дворянство и возможность получить орден феникса за следующий подвиг. Четвёртая степень ордена феникса даёт личному дворянину потомственное дворянство;

цирасский ковёр — цирасское царство находится на востоке и славится благовониями и коврами, настоящий цирасский ковёр безумно дорог, чаще встречаются подделки. Изготавливается из шерсти летающих котов, которые водятся только там. По лёгкости их шерсть сравнима с гагачьим пухом, но намного прочнее.