– Хочу видеть твоё лицо.

Он перевернул её на спину, развёл колени так широко, как только было возможно. Ирис схватилась за его бёдра. Её тело выгибало, словно било током. И наконец долгожданная волна нахлынула, сотрясла, вознося в небо и низвергая в ад. Судороги потрясли частыми волнами. Ногти девушки впились в его кожу.

Ширан зарычал, застонал. Ирис почувствовала, как вибрирует в ней его естество. Неистовое возбуждение схлынуло разом, и, как всегда, накатила усталость и презрение к себе.

«Ну вот и всё, – подумала устало. – Я снова его игрушка…»

Она открыла глаза и посмотрела в его искажённого оргазмом лицо. Подняла руку и пальцем стёрла струйку пота с щеки.

– Если ты мне изменишь, – сказала мягко и нежно, – клянусь, я перережу тебе горло. Или то, что ниже.

– Что? – переспросил Ширан, замерев.

Ирис не ответила. Закрыла глаза, обессиленная. Герцог подхватил её на руки. Она положила голову ему на плечо.

– Я никогда не буду прежней Ирис, – прошептала на ухо. – Никогда, слышишь? Я убила человека… Сама. И если будет надо, убью ещё раз. Ты убил во мне меня, превратил в зверя.

Ширан вынес принцессу из темницы, с ней на руках поднялся к себе в комнату. Положил на кровать. За окном стояла ночь, туманная, тёмная, ненастная.

– Хочешь есть?

– Я грязная, – ответила она. – Но может ли вода отмыть демона?

Поднялась, шатаясь от изнеможения, и прошла в душ. Открыла кран, встала под струйки воды, закрыла глаза и бездумно погрузилась в приятные ощущения.

Она проиграла. Борьба закончилась её поражением, но…

«Я порочная, – подумала Ирис. – Испорченная потаскуха. Мама права. Но что же делать, если всё вот так?»

Обернулась, протёрла зеркало и посмотрела на своё отражение. Такое розовое, с приподнятой упругой грудью. С вишнёвыми горошинками сосков. С мокрыми волосами и слипшимися в стрелки ресницами. С распухшими от поцелуев губами. С безумно блестящими глазами.

«Я умерла, – Ирис провела пальчиком по запотевшему стеклу. – На самом деле, я умерла ещё тогда, в тронном зале, только не поняла этого. А трупам свойственно разлагаться». Подышала, нарисовала восьмёрку.

– Он прав, я и есть игрушка. Хуже всего то, что я стала ей не только телом.

Сжала кулак, изо всех сил ударила отражение в нос. Зеркало брызнуло осколками. Руку пронзила боль. Ирис упала на колени, схватила кисть другой рукой и, раскачиваясь из стороны в сторону, стала дуть на выступившую кровь, всхлипывая.

Дверь распахнулась. Ширан упал рядом с девушкой на колени, притянул её к себе. Она рассмеялась, стуча зубами от плача. Герцог поднял Ирис с пола, шагнул с ней на руках под душ и стал промывать рану. Принцесса стиснула зубы. Ткнулась в его плечо.

– Зачем ты это сделала? – ровным голосом спросил он.

– А зачем оно на меня смотрит?

Ширан молча намылил её всю, смыл пену, выключил душ, замотал девушку в своё полотенце, вынес, положил на кровать и лёг рядом, устроив Ирис на своём плече.

– Посмотри сюда, – он взял её руку и повернул так, чтобы Ирис увидела рану.

Она затягивалась, золотясь.

– Этот шрам останется навсегда, – пояснил герцог. – Так же как мой.

Ирис уткнулась ему в подмышку.

– Пусть. Я этого хочу. Ты убил Кьярваля, – заметила тихо. – Он был неплохим парнем. Он ничего не сделал тебе лично.

– Кроме того, что пытался меня убить?

– Он был неплохим парнем, – повторила она устало. – Ты убил его из-за меня. И Астор… Ты знаешь, чем увлекался мой брат? Он очень любил читать книги по физике и по географии. А ещё он знал пятнадцать языков. Он был очень молод, Ширан. У него даже девушки не было, Астор был слишком застенчив и в общении с девушками начинал заикаться. Ты снова скажешь, что он пытался тебя убить. Это так. Но это правда лишь частично. Астор пытался спасти свою семью. Ты сказал, что мой брат был слабым, поэтому умер. А я отвечу: ну и что? Я тоже слабая. Неужели слабые не имеют права на жизнь?

Ширан приподнялся на локте, заглянул в её взволнованное лицо, усмехнулся.

– Да, ты слабая. И тебе не выжить. Но ты моя, Ирис. Я сильный. Слабые или умирают, или находят сильного, кто захочет позаботиться о них. Я хочу.

– Ты чудовище, – серьёзно возразила она.

Он поразмышлял.

– Спи, – приказал и снова лёг на подушку.

Но Ирис не могла заснуть. Дождалась, пока его дыхание выровняется. Осторожно встала, натянула его рубашку, ту, в которой Ширан приказывал ей быть. Застегнула все пуговицы. Вышла из комнаты и направилась в башню, где когда-то обитал Дайн. Выбралась наверх.

Ветер растрепал волосы, охладил лицо моросью дождя. Девушка вгляделась в огни спящего города. Что будет, если она спрыгнет вниз головой? Она устала ненавидеть весь мир и себя. Устала бороться. Да и зачем? Мир никогда не будет прежним потому, что она сама не станет никогда прежней. А новая Ирис ей не нравилась.

– Я не хочу жить, – призналась честно. – Я просто не вижу в этом смысла. Ширан прав, и мир ужасен: чудовища пожирают чудовищ. Мне не нравится такой мир.

Ночь ответила ей молчанием.

– Я не хочу быть сильной, если быть сильной означает быть самым чудовищным из чудовищ! – крикнула Ирис в темноту. – Не хочу! Я отказываюсь быть.

Ей стало легче.

Принцесса залезла на мощный зубец, схватилась за камень. История сделала бессмысленный круг, вернув её назад, туда, где она уже была. Как будто и не было того безумного вечера, её хитрой интриги, не было бегства на воздушной шаре. Если бы тогда Ирис была смелее, если бы она не послушала брата и прыгнула со Звёздной башни… Эйв сейчас был бы с Елисель. Он не стал бы бороться, он не мстителен. Они бы вместе ходили в университет, и Эйв, прижимаясь ухом к животу своей женщины, пытался бы услышать, как растёт его ребёнок.

Их отношения погубила она, Ирис. Вокруг неё все гибнут. Пытаются её спасти и погибают.

– Я этого не хочу, – прошептала Ирис.

Взмахнула руками и прыгнула вниз.

Воздух ударил ей в лицо, развернул. Ирис распахнула руки, на миг превращаясь в птицу. На один только миг. Страшный удар пронзил болью ноги, кости, перетряхнул внутренности и погасил тёмный мир.

Ирис открыла глаза. Застонала, осознав: всё это ей приснилось. Прыжок с башни, полёт и конец мучений. Снова тот же ненавистный потолок, белёный, со сходящимися над головой сводами мощных замковых стен. Комната Ширана. Место заключения.

Пленница попробовала встать и закричала от ужаса: у неё не было ни рук, ни ног, одна только голова. Всё, что ниже, не ощущалось.

– Что ты со мной сделал?! – завопила Ирис.

Услышала, как распахнулась дверь, хлопнув о стену. Быстрые шаги. Увидела, как над ней наклонился Ширан, бледный, до синевы.

– Ирис…

– Нет! Не смей! Не приближайся! Верни моё тело обратно! Верни меня обратно!

Она взлетела вверх, на его руки.

– Оно здесь, – шепнул Ширан, целуя её волосы, – тише, Ирис.

– У меня нет рук. И ног тоже нет… И…

Ширан оглянулся, посмотрел на кого-то:

– Что с ней?

– Такое бывает, – ответил кто-то резким, холодным голосом. – Испуг в её случае естественен. Но вам лучше положить больную обратно. Вы можете повредить её позвоночник.

– Что со мной? – прошептала Ирис, плача. – Ширан, что со мной? Почему я не чувствую… себя? Почему у меня одна голова?

Он подошёл и сел в кресло. Погладил её волосы.

– Ирис, – сказал мягко, – ты прыгнула с башни и сломала позвоночник. Сейчас ты парализована, поэтому не чувствуешь своего тела. Оно есть. Вот, смотри.

Перед её глазами появились кисти белых девичьих рук с голубоватыми ногтями. «Это мои», – поняла Ирис. Сглотнула.

– Я… я восстановлюсь? – спросила хриплым шёпотом. – Всё ведь... регенерация же…

И зажмурилась. Смотреть на свои чужие руки было жутко. Ширан положил её голову себе на плечо:

– Не знаю, – сказал честно. – Айтонас?

– Сделаю что могу. Но я не бог. Прежде всего самой больной нужно очень хотеть и бороться. У меня есть метода, но всё будет зависеть от пациентки. Впрочем, я ничего не гарантирую в любом случае.