– Ширан… Ты же сказал, что регенерация… – её голос сел. – Почему я не умерла?

– Тебе перелили мою кровь, – пояснил герцог, продолжая гладить и трепать её волосы. – Я не успел тебя остановить, а башня недостаточно высока, чтобы догнать тебя в полёте, Ирис. Ты умирала. Золотая кровь боролась, но в тебе её слишком мало.

Слёзы побежали по её щекам.

– Лучше бы я умерла, – прошептала Ирис и закрыла глаза.

– Ирис, – тихо позвал Ширан.

Но его голос уплывал, растворяясь во мраке.

– Я вколол ей успокоительные, – сухо пояснил второй голос. – У неё шок. Это естественно…

***

Когда она проснулась в следующий раз, уже наступил вечер. Ширан лежал рядом, и её голова покоилась у него под мышкой.

– Почему ты не дал мне умереть? – тихо спросила она.

– Ирис, – прошептал он, – я тебя не отпущу. Никогда. Просто пойми это. Прими. Тебе станет проще.

Она зло рассмеялась:

– Теперь тебе даже лучше, да, Ширан? Я никуда не убегу, не уползу. Не… Ты можешь использовать меня, как захочешь, я даже оттолкнуть тебя не смогу. А трахать можно и так.

И заплакала, бессильно и безнадёжно. Ширан поднялся на локте, наклонился к ней, поцеловал мокрые щёки. Ирис закрыла глаза – даже отвернуться она не могла. Он перестал целовать.

– Ты можешь сказать «нет», – шепнул хрипло.

– Когда моё «нет» тебя останавливало?

– Я остановлюсь, – пообещал герцог.

Ирис неприязненно посмотрела на него.

– Я должна сказать спасибо, наверное?

– Нет. Не должна.

Он взял её тонкую руку, коснулся щекой ладони. Закрыл глаза. Ирис видела это, но не чувствовала.

– Знаешь, было время, я хотела тебя полюбить, Ширан. По-настоящему. Когда ты подарил мне платье, я поверила, что у нас всё получится. Не из-за платья. Я не Лили, мне не очень-то и важны наряды. Я бы осталась с тобой, сама. Не стала бы бежать. Я очень хотела поверить тебе. Ты всего лишь наряжал куклу, а мне казалось, что мы стали ближе. Что вот это – забота, нежность… Я почти поверила тогда, что ты меня любишь. А потом появилась Эстэль, и ты заставил меня ей прислуживать… И объявил её своей невестой. И я поняла, что я и правда для тебя лишь игрушка, которую можно ломать.

Ирис закрыла глаза. Ширан не перебивал.

– Я могла бы простить тебе смерть родных. Это страшно. Такое нельзя прощать. Никогда. Никому, но… Ты позаботился о моём маленьком брате. Я подумала: нет смысла ненавидеть тигра за то, что он тигр. Я предала своих родных. Мысленно, конечно, но… какая разница как. Дура. Продажная девка. Тебе не нужна моя любовь. Тебе нужно лишь моё тело. Хорошо. Вот, оно твоё. Целиком. Как ты и хотел.

– Ирис, посмотри на меня.

– Не хочу.

Он коснулся её лба губами.

– Пожалуйста.

Ирис распахнула глаза и всё же взглянула на герцога. С удивлением. В чёрных глазах плескалось море нежной горечи.

– Что ты сказал? – недоверчиво переспросила она.

– Хочешь, я покажу тебе сад?

– На руках потащишь? – фыркнула она, скривив губы. – Нет. Не надо. Лучшее, что ты можешь сделать для меня – убить. Но не убьёшь ведь, нет?

Он погладил её висок, убрал волосы с лица. Волосинку с губ.

– Тебе сделали кресло, – шепнул до странности мягко. – На колёсах. Завтра тебя перевезут в комнаты, откуда ты сможешь сама выезжать гулять. Я дам тебе служанку. Она не станет докучать, но ты всегда сможешь позвать её.

Девушка прищурилась:

– Я буду жить не в твоей спальне?

– Нет.

Он всё гладил и гладил её волосы широкой ладонью.

– У тебя будет свой домик. Четыре комнаты. Сад. Показать? – в низком голосе звучало безграничное терпение.

– Покажи, – согласилась она.

Ширан на руках вынес свою женщину на улицу, во внутренний двор. Не тот, где Ирис разговаривала с Исольвом.

Это был просторный квадратный двор, заросший соснами. Под их кронами цвели какие-то бледно-лиловые цветы. Ровная дорожка из каменных плит вела к маленькому домику, выкрашенному в винно-красный цвет и покрытому побелённой крышей. Под низким навесом стояло кресло на колёсах. Ширан осторожно посадил девушку в него, укутал мягким клетчатым пледом, положил её руки ей на колени. Повёз по саду, и кресло зашуршало шинами.

Ирис вдохнула чистый, свежий воздух.

– Ты прямо как нянюшка, – процедила сквозь зубы. – Сама доброта и забота.

Ширан не ответил.

В дом вела дверь, к которой не шли ступеньки и у которой не было порога. Ширан распахнул её и вкатил кресло. Дёрнул за шнурок у двери. Зажёгся электрический свет.

Пятиугольная прихожая: четыре двери. Керамический пол. Стены оклеены обоями: в витиеватой зелени нежные птички. Бра с хрустальными подвесками. Что за странное место? Кто здесь жил раньше? Для кого вот это всё сделано? Пахло свежей краской и чем-то ещё. Олифой?

«Для Эстэль, – мрачно подумала Ирис. – Он же готовился жениться на ней».

– Какая безвкусица! – процедила презрительно.

Ширан снова не ответил.

– Это – твоя спальня, – равнодушно сказал он и закатил кресло в просторную комнату с кремовыми шторами и нежно-сиреневыми стенами.

Ирис огляделась.

Светло. Мило. Всё продумано до мелочей.

– Не всё ли равно, как выглядит темница. И мягкие кресла мне не нужны: у меня своё есть, – съязвила зло. – Впрочем, да, я забыла. Тебе же нужно трахать меня в приятной обстановке.

– Не нарывайся, – тяжело произнёс он.

– Или что? Выпорешь? Ну, давай.

Ширан молча привёз её в ванную комнату. Мозаика на стенах из зелёного стекла, белого стекла, голубого… Плещущиеся в море водяные драконы. Маленький фонтанчик…

– А вот это уже неплохо. Здесь хотя бы утонуть можно. Давай ты положишь меня на дно, включишь воду и забудешь? И всем будет хорошо.

– Ирис…

– Помнишь, я пришла к тебе в кабинет просить увидеться с Дайном, а ты меня изнасиловал? Я тогда ещё попыталась убить себя, наивная. Жаль, что ты меня не доутопил… Ты представляешь, какой же я была дурой, что после этого готова была тебя простить и любить? Идиотка без самоуважения.

– Замолчи, – приказал он усталым голосом.

Ирис рассмеялась.

– Отрежь мне язык, – предложила зло. – Будет совсем идеальная игрушка.

Ширан обогнул кресло, сел перед девушкой на корточки, взял её руки в свои. Было странно видеть это и не чувствовать. Заглянул в лицо.

– Ирис, – сказал мягко, но в голосе прорывалась ярость, – перестань. У меня нет дара исцелять…

– Только калечить.

– Только калечить, – серьёзно кивнул он. – Я не хочу причинять тебе зло и боль…

– … больше, чем уже причинил?

Ширан сузил глаза. На щеках заходили желваки.

– Ирис, я пытаюсь быть терпеливым с тобой. Но моё терпение не безгранично.

– Спасибо, – она опустила ресницы и придала лицу кроткое выражение. – Большое спасибо, Ваша Светлость за вашу доброту и терпение…

Герцог ударил.

Ирис зажмурилась на миг. Открыла глаза, проследила за его взглядом и увидела трещины, побежавшие по стене. Там, откуда выпали кусочки мозаики. Ширан вынул из кармана платок, стёр кровь с костяшек пальцев. Встал.

– Ирис, – произнёс мягко, – если тебе не нравится, можно всё переделать. Если ты не хочешь жить здесь, можешь жить в моей комнате. Эль Диар поручился, что вернёт чувствительность твоим рукам – верхняя часть позвоночника пострадала меньше нижней. Это значит, что ты могла бы управлять креслом и гулять сама, без чьей-либо помощи. Но не спускаться по лестнице со второго этажа. Но если желаешь, можешь остаться у меня.

– Спасибо, Ваша Светлость, что позволяете мне ночевать на коврике у вашей кровати, – с притворным восторгом воскликнула Ирис. – У меня не хватает слов, чтобы выразить вам свою благодарность!

– Мозгов у тебя не хватает, Ирис, – не выдержал Ширан и покатил кресло в соседнее помещение.

Это оказалась столовая. Ирис равнодушно оглядела кирпичного цвета стены, белые льняные шторы, ореховые столы и стулья.

– Я устала, – буркнула сквозь зубы. – Можно я завтра выражу весь свой нижайший восторг и вот это всё? Поехали в твою комнату. Я хочу спать.